Евгений Кулаков, 44-летний актер, чьи роли в сериалах вроде "След", "Студенты" и "Физрук" когда-то казались воплощением надежного парня с харизмой, сегодня – тень самого себя, человек, что бросил Россию, как старую декорацию, и уехал в Израиль, нагрузив плечи матери-пенсионерки кредитами на лечение сына. В 2022 году он исчез с экранов – роль Ивана Тихонова в "Слёде", где он 15 лет играл гениального хакера, заменили на нового, а Кулаков, с его квадратной челюстью и взглядом, что мог быть и добрым, и хитрым, растворился в новостях.
Причина? Семья, сын с тяжелыми диагнозами – ДЦП и аутизм, – но за благородством скрывается эгоизм: он взял кредиты на миллионы, не погасил, и теперь 70-летняя мама в Москве, в своей двухкомнатной на окраине, ежемесячно платит по счетам, экономя на лекарствах для себя. Кулаков, с его дипломом Щукинского училища и ролями, что приносили гонорары, мог бы разобраться, но предпочел бежать, оставив след из невыплат и разочарований.
Роли, что ушли в прошлое: от "Следа" к забвению
Евгений Кулаков ворвался в кино в 2000-х, когда "Студенты" сделали его тем самым "Женей Королёвым" – студентом с обаятельной наглостью, что флиртовал с девчонками и решал загадки за чашкой кофе. Потом – "Физрук", где он играл Льва Романовича, крутого менеджера с юмором, что резал, как нож, и "След", где Иван Тихонов, компьютерный гений с вечным кофе в руках, стал его визитной карточкой – 15 сезонов, сотни серий, где он хакерил системы и спасал мир за кадром.
Роли сыпались: "Метод" с его детективным шармом, "Воронины", где он был соседом с сарказмом, и театр "Эрмитаж", где в "Золотом телёнке" он воплощал Корейко с лукавой улыбкой. Гонорары текли – 200 тысяч за сериал в месяц, плюс реклама, – но Кулаков, с его ростом 180 и фигурой, что держал в форме пробежками, начал тонуть в долгах: кредиты на лечение сына, ипотека на квартиру в Подмосковье, что так и не достроили. В 2021-м он ещё снимался, но к 2022-му – стоп, роль в "Слёде" ушла, и Кулаков, с его "я русский до мозга костей", просто исчез, оставив фанатов гадать: болезнь? Кризис? Нет – побег в Израиль, где паспорт репатрианта открыл двери, а Россия осталась с его хвостом долгов.
Семья в тени: жена Ольга и сын, чьи диагнозы стали предлогом
Ольга Бужор, жена Кулакова с 2000-х, когда они учились в Щукине и делили студенческие комнаты, – актриса, что бросила сцену ради семьи, с её мягкими чертами лица и глазами, что всегда смотрят с теплотой, даже на старых фото. Они познакомились на репетиции "Ромео и Джульетты", где она была Джульеттой, а он – Меркуцио, и свадьба в 2004-м, скромная, с друзьями из театра, стала началом. Первая беременность – сын Илья, родившийся с ДЦП и аутизмом, что ударило, как молния: первые годы – реабилитации в клиниках, где Ольга, с её дипломом актрисы, превратилась в сиделку, часами массируя ножки сына, что не стоял, и шепча слова, на которые он реагировал лишь взглядом.
Илья, с его светлыми волосами и глазами отца, в 18 лет – подросток, что учит слова "да" и "нет", но Кулаков, с его ролями героя, прятал сына от камер до 2015-го, когда показал на фото – "Наш ангел", – но без деталей, без просьб о помощи. В 2017-м родилась дочь Ника, здоровая, с копной кудрей и смехом, что звенит, как колокольчик, – Ольга, уставшая, но сияющая, качала её на руках, пока Илья учился ползать с помощью ходунков. Семья жила скромно: квартира в Москве, дача под Сергиевым Посадом, где лето проходило в пикниках, но долги росли – кредиты на терапию Ильи, 500 тысяч в год на массаж и логопеда, – и Кулаков, с его гонорарами, брал в банках, обещая: "Верну, как снимусь". Ольга молчала, поддерживая, но в глазах – усталость от роли, что съела её мечты о сцене.
Долги, что душат: кредиты на лечение и мама в роли спасательницы
К 2022-му долги Кулакова достигли пика – 3 миллиона рублей по кредитам в "Сбербанке" и "Тинькофф", взятым на реабилитацию Ильи: курсы в "Центре патологии речи" за 200 тысяч в месяц, ходунки-роботы из Германии за 400 тысяч, и поездки в клиники, где врачи обещали "чудо". Он брал под залог квартиры, что купил в ипотеку, и машины – "Тойоты" 2018-го, что стояла в гараже, покрываясь пылью.
Мать Кулакова, 70-летняя пенсионерка из Подмосковья, с её крошечной пенсией в 20 тысяч и квартирой в хрущёвке, где обои отсырели, взяла на себя выплаты: "Сынок, я помогу", – шептала она по телефону, перечисляя по 10 тысяч с карты, экономя на еде и лекарствах для артрита. Кулаков, с его ролями спасителя, звонил: "Мам, ещё месяц, снимусь – верну", но съёмки кончились, а долги росли, как снежный ком, с процентами в 15% годовых. Ольга, с её тихим голосом, пыталась продать украшения – кольцо от свадьбы, серьги от первой роли, – но хватало на месяц терапии. Семья, что казалась крепкой на фото, трещала по швам: Илья, с его редкими словами, чувствовал напряжение, а Ника, пятилетняя проказница, спрашивала: "Папа, почему мы не едем в парк?" Кулаков, с его харизмой, что таяла в долгах, увидел выход – Израиль, где репатриантство даёт пособия на инвалидов, школы до 21 года и клиники, что лечат ДЦП без очередей.
Переезд в Тель-Авив: новая жизнь, но с тенью эгоизма
В сентябре 2022-го Кулаков с Ильёй первым улетел в Тель-Авив – город с белыми домами и шумом рынков, где он снял квартиру в районе Неве-Цедек, с видом на море, за 1500 долларов в месяц, используя репатриантский грант. Илья, с ходунками, что скрипели по плитке, попал в школу "Адар", где до 21 года учат самостоятельности – логопеды с ивритом, физиотерапевты с роботами, и через год он шагал без помощи, лепеча предложения: "Хочу есть, папа".
Ольга с Никой присоединились в ноябре – перелёт с чемоданами, полными игрушек и фотоальбомов, – и семья поселилась в съёмной трёхкомнатной, где Ника бегает по балкону, а Илья рисует пальцем на окне. Кулаков работает в театре "Гешер" – эпизоды в спектаклях на иврите, с акцентом, что режет ухо, и подрабатывает дубляжом в сериалах, зарабатывая 3000 шекелей в месяц, что едва покрывает аренду. Он учит язык по app, но срывается: "Это не русский, это каша", – жалуется по видео маме. Ольга, с её тихой силой, нашла работу в кафе – официанткой, с фартуком и улыбкой для туристов, – и водит Нику в садик, где девочка учит иврит, путая слова с русскими сказками. Но эгоизм Кулакова висит дамокловым мечом: он не возвращает долги, мама в России платит по 15 тысяч в месяц, продавая вещи – старый сервиз, кольцо от бабушки, – и шепчет по телефону: "Ежик, когда вернёшь?" Он отмахивается: "Скоро, мам, здесь работа".
Жизнь в Израиле: роли в театре и тень прошлого
В Тель-Авиве Кулаков играет вторые роли в "Гешере" – спектакль "Калигула" с его монологом о потере, где он вспоминает "Слёда", но с акцентом, что вызывает смех в зале. Он дубляжит мультики – голос злодея в "Шреке" на иврите, – и ведёт уроки актёрского в центре для репатриантов, за 100 шекелей в час, где учит "эмоции через тело". Ольга, с её былой грацией актрисы, моет посуду в кафе "Маме", где пахнет хумусом, и вечером учит иврит по книгам, шепча слова Нике перед сном. Илья прогрессирует – школа с бассейном и терапией, где он плавает, как рыба, и говорит фразы: "Я люблю папу", – но Кулаков, с его долгами в 3 миллиона, звонит маме реже: "Всё хорошо, держись".
Мать, в своей хрущёвке с обоями в цветочек, платит кредиты, покупая дешёвый хлеб и экономя на таблетках, и пишет сыну: "Вернись, Ежик, мы справимся". Но он молчит, строя новую жизнь на костях старой, где Израиль – не спасение, а убежище для эгоиста, что оставил семью в России гнить в долгах.