Генерал Максимов вспоминает об условиях, в которых приходилось работать.
Отдалённость и бездорожье были дополнительными препятствиями в нашей практике. Если не возникало крайней необходимости, то участковые уполномоченные приезжали в отделение милиции, как правило, раз в месяц, 20-го числа, когда выдавалась зарплата.
Я получал в то время 600 рублей, а затем с повышением в должности 650. После реформы 1961-го эта сумма уменьшилась в 10 раз. Зарплата милиционеров, если мне не изменяет память, была около 300 рублей, участкового уполномоченного - 500 руб. Тем не менее, я поднакопил денег и купил себе костюм за 850 рублей.
Связь с участковыми уполномоченными осуществлялась по телефону. Докладывали обо всех происшествиях и проблемах, получали указания, в том числе и о возбуждении уголовных дел, которые регистрировались заочно в журнале с присвоением очередного номера.
Среди участковых были и фронтовики, имевшие 4 класса образования, не обладавшие достаточными теоретическими знаниями, но имели определённые практические навыки. У каждого было так называемое "учебное дело" и при оформлении документов с него всё копировалось с учётом реальных событий. Начиналось это дело с бланка справки формы «6», в которой отражалось последующее движение дела, затем опись, постановление о возбуждении дела, протоколы допросов и другие документы. Это уже в настоящее время под руководством Ратникова был издан сборник документов дознания.
Заводились уголовные дела и по самогоноварению. Экспертизы не проводилось, ввиду отсутствия соответствующих условий. При изъятии самогона и аппаратов, понятие выпивали по 150 граммов напитка, а затем допрашивались в качестве свидетелей, что и служило доказательством в народном суде.
Помню, я получил оперативные данные, что в лесном посёлке скрывается преступник, совершивший убийство в гор. Черемхово Иркутской области. Проживал он по краткосрочному паспорту, естественно, под вымышленной фамилией. Я его задержал. Признательных показаний он, конечно, не дал, всё отрицал. Его дактилоскопировали. Телеграммой из Иркутска подтвердили розыск преступника и выслали постановление на арест.
Фамилия и другие данные не совпадали с данными задержанного. Такой связи как сейчас не было. Пришлось почтой отсылать дактокарту и запрос на документы. Полученные "по воле" сведения об убийстве подтвердились. Сроки задержания истекали. Выпускать убийцу было нельзя. Я проинформировал прокурора и с его согласия держал подозреваемого в течение 10 дней, пока не пришли документы. Затем он был этапирован в Иркутскую область.
Порядок выдачи краткосрочных паспортов, существовавший в то время, очень усложнял работу по установлению личности подозреваемых. Подобный случай произошёл с привлечением к уголовной ответственности мошенницы - рецидивистки. Её этапировали к нам из другого региона, но фамилия у неё была не родовая, а вымышленная. Она надеялась и настаивала на освобождении по амнистии, приуроченной к 40-летию Октябрьской революции. Мне удалось установить все её псевдонимы (около пяти), в том числе и настоящую фамилию. Было доказано, что она по причине неоднократной судимости под амнистию не подпадает. Её гнев и слёзы меня не тронули.
В первые месяцы работы в Юсъве меня избрали членом бюро РК ВЛКСМ. К служебным обязанностям добавилась и общественная работа. Мы выпускали районную стенную газету, в которой бичевали дебоширов, пьяниц и прочих правонарушителей, организовали самодеятельность. Я пел в хоре, исполнял сольные песни и дуэтом. Мы пели даже на сцене Окружного театра в Кудымкаре.
Одним словом, жизнь кипела!