Есть дни, когда лучше просто не вставать с кровати. Особенно если накануне вы пообещали соседке, что непременно поможете ей занести новый шкаф на четвертый этаж, потому что «да что там такого, ерунда какая». Ерунда, как же.
Этот шкаф был не просто шкафом. Это был памятник человеческому оптимизму, воплощенный в ДСП и зеркальных дверцах. Мы с Леной (соседкой) встретили его у подъезда, где два хмурых грузчика выгрузили коробки и сообщили, что дальше — наши проблемы. «Сборка не входит в доставку», — буркнул один, а второй философски добавил: «Жизнь вообще несправедливая штука».
Но мы же женщины, мы справимся с чем угодно! Особенно если нам сказали, что мы не справимся.
— Надя, ты с какого края возьмешь? — деловито спросила Лена, как будто мы каждый день таскаем предметы мебели.
— С того, который легче, — честно ответила я, проваливая первый тест на женскую солидарность.
Первый этаж мы преодолели на чистом энтузиазме. На втором я начала подозревать, что шкаф каким-то образом становится тяжелее с каждой ступенькой. Физики бы заинтересовались этим феноменом. Мои руки превратились в два вареника, которые вот-вот лопнут.
— Лена, а тебе точно нужен шкаф? Минимализм сейчас в тренде — выдохнула я на площадке между вторым и третьим этажами.
— У меня трое детей! Минимализм — это когда они все одновременно в школе, — отрезала Лена.
На третьем этаже я поняла истинное значение фразы «второе дыхание». Это когда первое уже закончилось, а ты все равно дышишь, потому что альтернатива — упасть замертво под шкаф, а у тебя еще есть непросмотренный сезон «Игры престолов».
И тут случилось то, что я теперь называю «Великий шкафопад».
Мой палец, измученный весом ДСП-монстра, соскользнул. Шкаф накренился и начал свое эпическое путешествие вниз по лестнице. Вы когда-нибудь видели, как шкаф превращается в сноуборд? Я — да. Он скользил по ступенькам с грацией пьяного пингвина, оставляя за собой стружку, обрывки картона и мои последние надежды на сохранение репутации в доме.
— Я ЕГО В РАССРОЧКУ КУПИЛА! — закричала Лена, на первом этаже проснулся младенец и присоединился к нашему хору.
Я бросилась за шкафом, как будто могла его догнать. На повороте он встретил своего заклятого врага — пожарный щит, и разлетелся на то, что в инструкции по сборке деликатно называется «составными элементами».
Тишина после грохота была такой оглушительной, что я слышала, как в квартире напротив кто-то шепотом сказал: «Боже, Серёжа, они убили кого-то».
Лена смотрела на меня так, словно я только что призналась, что голосовала за отмену пенсий. Я смотрела на останки шкафа и мысленно пересчитывала свои сбережения. Хватит ли на новый шкаф или придется выбирать между ним и едой на следующий месяц?
— У меня есть идея, — сказала я.
Через час мой сосед Павел Петрович (который регулярно стучит в стену при звуках громче шёпота после девяти вечера) стоял над грудой досок с отверткой в руке а на лице читалось выражение, будто его попросили разминировать бомбу с помощью зубочистки.
— Женщины, — сказал он, — это же ИКЕЯ. Здесь нет инструкции на русском. Только какие-то человечки с отвертками.
— Но вы же инженер! — напомнила я с надеждой в голосе.
— Я программист. Я пишу код, а не собираю мебель из досок, которые вы протащили через все круги ада.
Но мы уговорили его. Не знаю, что больше повлияло на его согласие — мое отчаянное лицо или обещание Лены испечь наполеон, но через три часа, семь чашек кофе и бесконечный поток комментариев о «женской логистике» у нас был... предмет. Назвать это шкафом было бы чрезмерно оптимистично. Это был скорее арт-объект в стиле «постапокалипсис».
— Дверцы открываются? — с надеждой спросила Лена.
Павел Петрович дернул за ручку, и зеркальная дверца отразила наши три измученных лица, прежде чем с печальным вздохом отвалиться и упасть ему на ногу.
— ВАШУ МАТЬ! — закричал он так громко, что где-то на первом этаже снова заплакал младенец.
— Технически, она открылась, — заметила я, пытаясь найти позитив в ситуации.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояли грузчики из магазина.
— Забыли, — сказал один, — вам помочь с подъемом и сборкой? У нас акция сегодня, всего за тысячу рублей.
Лена смотрела на них так, словно они были ангелами, спустившимися с небес. Я смотрела на них так, словно они были демонами, явившимися из преисподней именно в тот момент, когда было уже поздно.
Павел Петрович просто смотрел на свою ногу, под которой растекалось небольшое пятно крови.
— А медицинская помощь в акцию входит? — спросил он с надеждой.
Вечером я сидела у себя на кухне, прикладывая замороженные пельмени к ушибленному локтю и размышляя о превратностях судьбы. Телефон пиликнул, сообщение от Лены: «Шкаф стоит. Грузчики собрали из наших обломков. Сказали, что видели и похуже. Приходи на наполеон».
И я пошла. Потому что если жизнь преподносит вам шкаф, который превращается в лестничный снаряд, вы имеете полное право закусить это наполеоном. А Павла Петровича, кстати, теперь называют «Хромой рыцарь». И он больше не жалуется на шум после девяти. Наверное, понял, что есть вещи и пострашнее.
Как говорит моя бабушка: «Надежда, самое главное в жизни — это уметь смеяться над собой».