Анна, банковский служащий, считала себя верующей. И как ей казалось, с полным на это правом. Ну, а как же? Пост? Пожалуйста. Утренние и вечерние правила? Как швейцарские часики. Воскресные Литургии? Как на праздник. Людей посмотреть, себя показать. Лучшее, как говорится, – в храм. Таинства: Исповедь, Причастие – всё, как положено христианке. Читались книги… Правда, часто закрадывалось сомнение, но Анна легко его откидывала: потом разберемся.
Встречались чудеса, вызывающие не только сомнение, но и навязчивую мысль: что за бурные фантазии? Как случилось, например, после прочтения книги «Православные чудеса ХХ века». Последняя история подверглась яростной мысленной брани (речь шла о знаменитой Клавдии Устюжаниной, умершей от рака в больнице и после воскресшей и прожившей еще 10 лет).
– Ну вот, совсем уже с мозгов съехали. Видать какая-нибудь фанатичка от православия выдумала, – раздраженно подумала Аня, не подозревая, что на следующий же день ей принесут газету с доказательствами этой истории, где поместили фото архивных документов.
Но разум сопротивлялся. Не могло это произойти в СССР. В первые века христианства – может быть. В наше время – невозможно. Со временем, встретив свидетелей этой истории, Анна успокоилась и даже принесла покаяние о своем неверии, вернее, недоверии Богу.
Время шло, ничего не менялось. Службы, правила, таинства, иконы, книги. И вдруг она начала терять «крепкий фундамент» под ногами. Может, от собственных мыслей о своем «духовном» благополучии и чувства удовлетворенности собой? Снаружи все так же, без изменений. А внутри пустота, раздражение копилось, справиться почему-то не получалось. Хоть зубы сцепи, а прорывалось. Что не так? Священник советовал лишь молиться Ему и ждать ответа. И ответ пришел.
Лежала она как-то в выходной день, и настроение было более чем мрачное. Мрачнее, чем грозовые тучи за окнами дома. Ничего не хотелось и не делалось, не желалось, да и не моглось. Мысли – под стать тучам и настроению. Хотелось плакать, но и слез не было. Так, мысленные стенания:
– Я ноль. Я ноль. Чего-то копошусь, а смысл? Для чего живу? Все плохо. Толку никакого от меня. Ни на работе, ни от моего образования, ни в приходе, ни от любых попыток самоутверждения в жизни. Чего я только ни делала. А я, оказывается, просто ноль. Обыкновенный без палочки ноль. Ничто. Пустота.
Рядом стоял книжный столик, и на нем стопочка книг, некоторые из них лежали давно. Иногда протрет хозяйка автоматически пыль, и далее нетронутыми лежат. Положила машинально руку и не глядя, с безразличием нащупала книжицу (откуда она и сколько там пролежала, для нее это было неважно). Открывает она ее, и первое, на что упал взгляд, было: «…Напрасно думают, что ноль играет маленькую роль».
В душе возникло трепетное предчувствие: «Да ладно!!! Меня – что? Слышат? Да неужели?» Схватив детскую считалку, Анна прочла ее заново:
«Ответил ноль:
– Я признаю,
Что ничего не стою,
Но можешь стать ты десятью,
Коль буду я с тобою.
Так одинока ты сейчас,
Мала и худощава,
Но будешь больше в десять раз,
Когда я стану справа…
Напрасно думают, что ноль играет маленькую роль».
И она, осмыслив происшедшее, наконец-то призналась Ему, а может, все-таки себе:
– Ну, конечно, я без Тебя. И все пытаюсь сама и напролом. Вот и выходит в итоге по нулям. Ведь мы без Тебя – ничесоже.