«Наверное, я к Вам в последний раз пришёл!»
В его глаза нельзя смотреть без слез. Красные, вывернутые веки воспалены.
«Почему?»
«Не вижу совсем. Один глаз давно уже, да и этот тоже.»
«Жалко...» Я не знала, что сказать ещё в утешение.
«Да и так уже я давно у Вас! С 1973 года! А вообще читать начал в 4 года...»
Несколько лет назад он приезжал к нам на мотоцикле. Каску и дипломат оставлял на полу и шел выбирать книги.
У него не только веки, но и ноги вывернуты неправильно. Ходить ему тяжело. А в последнее время из-за зрения и ездить не мог.
Что мы знаем о людях, которые ходят к нам в библиотеку? Чаще вообще ничего. Этот мужчина всегда здоровался, молча выбирал книги, шел к стеллажам своей ковыляющей походкой, а потом с трудом расписывался дрожащими руками. Общий немощный вид, красные глаза, мотоцикл и дипломат... И ещё я узнала про 73 год. А если бы спросила ещё что-нибудь, то возможно, узнала бы больше.
Многие начинают сами рассказывать о себе. Просто про день, или о том, что плохо спала, или о том, как разболелась нога, или о том, как ведёт себя любимая кошка...Что груши поспели или сливы, и не знаешь, куда их девать.
Нас, библиотекарей, знает весь город. Каждый второй здоровается. А мы часто не знаем, кто поздоровался. А если и знаем имя и номер формуляра, то больше ничего.
А ведь мы для этого мужчины были какой-то важной составляющей его жизни. Я помню одного дедушку. Он каждое утро ел сосиску в тесте у ларька и пил там чай. Потом у него был свой маршрут, и в один из дней он ходил к нам в библиотеку. Брал всегда 4 книги. Две сдавал, и две брал, а другие две оставлял на потом. Оказывается, у него был сын. Он не был совсем одинок. Сын сдал потом две книги за него. Но почему он не пил чай дома? Мне кажется это так неуютно пить чай, стоя у грязного ларька...
Женщина пришла.
- Вы тут вообще у себя поёте?
- Ну, лично мы не поём...
- Ну, понятно, но люди тут у Вас же поют. Я вот в хор хожу. А на день города Вы будете где-то?
- Конечно будем, без нас никак.
- Ну, не прощаемся.
Приходил дедушка, который «земляки». Переживал искренне за альпинистку, которая скорее всего погибла в горах. «Чего она туда поперлась?»
Приходила Л.Е. принесла вязанные подарки для моей маленькой племянницы, а нам груши. Я, наконец, отдала деньги за яйца, хорошо Настя напомнила.
Вечером нужно идти в парк, среда же. Но мне к маме, и коллега идёт одна, дуется на меня за это.
В автобусе, на удивление много людей.
Поужинали и уже стемнело. Даже не пойдешь, не посмотришь клубнику.
Ночью шел дождь. Трава мокрая. На калине капли светятся в солнечных лучах.
Песня для племяшки уже имеет два куплета. Мне хотелось, чтобы ИИ мне помог, но он форменный идиот. Такое ощущение, что нейросеть не понимает ничего в поэзии.
Придется самой работать. Ничего не доверишь никому! «Ну, как тут у нас дворцы строятся?»
Надо пораньше лечь. Что-то неможется как-то. Мой обычный, не полезный, но вкусный завтрак.
Спасибо за внимание.
-