Описание пожаров встречается у меня в нескольких романах. Видно, отголоски детских воспоминаний дают о себе знать. Поэтому в любом случае, дома ли, на отдыхе, в поездке на природу, всегда и я, и все мои родственники с особым почтением относимся к огню.
Очень внимательно и тщательно обустраиваем костровище или мангальную зону. И, конечно же, по местным обычаям чтим Духа Огня - От Ине. Подкармливаем его, чтобы не прогневался, не натворил беды. Как говорится, от нас не убудет, а обряд он для того и обряд, чтобы успокоить душу, но ушки держать на макушке.
Видите, как красиво костёр горит? Прям барыню отплясывает. И искрами не плюется.
А это обряд кормления огня из моей трилогии "Фамильный оберег" (верю, что к ней таки вернется авторское название "Айдына - Светлая Луна")
Книга 1. "Закат цвета фламинго. Время действия - начало 18 века
"...Айдына подала Ончас пиалу с чаем, добавив в него густых сливок. Знала ведь, как угодить усталой тетке.
Старуха, брызнув чаем в огонь, забормотала:
- Матушка-Огонь, От Ине, тебя кормим! Удачи и счастья нам дай!
Пламя весело взвилось и опало. Хозяйке огня понравилось угощение. Когда огонь свистит, От Ине голодна и сердита. Нужно немедленно ее накормить, иначе быть беде. Вспыхнет костром юрта, пойдет по лесу пал…
Но сейчас огонь пару раз встрепенулся и спрятался под затянутые серой патиной угли. От Ине уснула до утра. Ончас, сложив губы трубочкой, шумно втянула чай и блаженно зажмурилась.
Девочка молча ждала. Наконец, Ончас покончила с чаем, с довольным видом перевернула пиалу вверх дном и поставила ее на низкий столик. Айдына не проронила ни слова.
- Спать иди! – благодушно заметила Ончас. – Завтра рано вставать!.."
Сейчас, конечно, и наземная техника и авиапарк стали более современными, В практику вошло использование БПЛА, мониторинг тайги из космоса. Но и "Аннушки" до сих пор летают.
И работяги "Ми-8", испытанные не раз в тяжелых ситуациях.
Сейчас часто сетуют, мол, пожаров стало больше. Не знаю, в открытом доступе информации о лесных пожарах в советское время не нашла. Но подозреваю, что власть просто-напросто не шибко спешила эти данные публиковать для населения. Нам многое что не спешили сообщать, и поэтому оно стало воистину страшным откровением для большинства россиян в 90-е годы.
Одно дело не сообщали, скрывали какие-то факты, другое дело, что при СССР не было подобных возможностей отслеживания и изучения ситуации с природными пожарами. Допускаю, что где-то в недоступных местах, как в былые времена, тайга сама по себе загоралась, выгорала на какой-то площади. Затем огонь заливало дождем, а на пепелище уже на следующий год прорастали несгоревшие семена.
Тайга занималась самолечением и самовосстановлением, так сказать.
А про то, как скрывали факты. Летом 1962 года загорелась Игарка, небольшой город на севере Красноярского края.
Дым по руслу Енисея, как по трубе, дошел и до нашего Предивинска. Народ шептался: " Игарка горит!", но никто не осмелился задать этот вопрос, допустим парторгу или начальникам на судоверфи. Хотя в поселке дышать было нечем. Мы носили мокрые тряпки на лице вместо масок.
И только в 90х я узнала детали трагедии от очевидцев, а затем прочитала и публикации по этому поводу.
27 июля 1962 года в Игарке, небольшом городе на севере Красноярского края, произошел один из самых разрушительных пожар в истории региона. Эта трагедия, известная как «Большой Игарский пожар», уничтожила значительную часть города, включая склад готовой продукции лесоперерабатывающего комбината и десятки жилых и административных зданий.
Игарка до пожара. Мужчина и девочка идут по той самой легендарной деревянной мостовой.
Песня Александра Городницкого, известного барда и поэта «Деревянные города», была написана им в 1959-ом как раз про Игарку, где он жил и работал в конце пятидесятых – начале шестидесятых после окончания Ленинградского горного института.
А за бортом - зеленая вода,
Летят на юг, перекликаясь, птицы.
А я иду по деревянным городам,
Где мостовые скрипят, как половицы.
«Вид тогдашней Игарки, — писал он впоследствии в своих мемуарах, — тоже поразил меня – она в те поры была построена целиком из дерева. Здесь был большой лесной порт и лесобиржа.
Вот так сплавляли лес в Игарку. Огромные плоты тащил один, а чаще два буксира-тягача.
Лес сюда сплавлялся по Енисею и обрабатывался, а потом продавался прямо на иностранные пароходы, заходившие в устье Енисея. Это несоответствие нищих деревянных бараков, праздничного пылания белого ночного июльского неба, отражавшегося в енисейской воде, и казавшихся непривычно волшебными здесь пароходов с итальянскими и греческими флагами, поражало воображение... Здесь всё было из дерева – не только дома, но и мостовые, более похожие на огромные настланные полы».
В момент пожара большинство мужчин находились на работе за пределами города. Основная тяжесть спасработ легла на женщин и стариков. Женщины выносили детей из горящих домов и яслей. Особую роль сыграли заключенные: когда огонь приблизился к местной тюрьме, их выпустили для помощи в тушении пожара. Благодаря их усилиям удалось остановить распространение огня. После завершения работ все заключенные добровольно вернулись в тюрьму.
Александр Городницкий вспоминал: "... мне довелось быть свидетелем страшного пожара в Игарке, когда неизвестно от каких причин (говорили, что поджог) вдруг вспыхнула лесобиржа, а потом огонь перекинулся на город. Жаркий июль и небольшой ветер привели к тому, что буквально за несколько часов сгорело более половины города. Температура пламени была настолько высокой, что его не брала вода, моментально превращавшаяся в пар, и огонь потом гасили уже с вертолёта, бросая специальные химические бомбы. Помню, как из обречённого огню интерклуба, под строгой охраной автоматчиков, вытаскивали ящики с коньяком и водкой и давили их трактором прямо на глазах у горюющих мужиков».
Позже Александр Городницкий написал «Балладу о спасённой тюрьме».
Я помню ясно: в шестьдесят втором
Горела деревянная Игарка.
Пакеты досок вспыхивали жарко —
Сухой июль не кончился добром.
Пылали порт, и город, и больница,
Валюта погибала на корню,
И было никому не подступиться
К лохматому и рыжему огню.
И, отданы милиции на откуп,
У интерклуба, около реки,
Давили трактора коньяк и водку,
И смахивали слёзы мужики.
В огне кипело что-то и взрывалось,
Как карточные, рушились дома,
И лишь одна огню не поддавалась
Большая пересыльная тюрьма.
Горели рядом таможня и почта,
И только зэки медленно, с трудом,
Передавая ведра по цепочке,
Казённый свой отстаивали дом.
Как ни старалась золотая рота,
На полминуты пошатнулась власть.
Обугленные рухнули ворота,
Сторожевая вышка занялась.
За рухнувшей стеною лес и поле —
Шагни туда и растворись в дыму!
Но в этот миг решительный на волю
Бежать не захотелось никому.
Ревел огонь, перемещаясь ближе,
Балки пылали, яростно треща.
Дотла сгорели и музей, и биржа, —
Тюрьму и город отстояли – сообща.
Как видите, уже в те ходы Авиалесохрана применяла химические вещества для тушения пожаров.
И еще думаю, правильно подавили трактором водку и коньяк. Это ведь даже представить страшно, во что превращается обезумевшая от страха, да еще пьяная толпа. И те же зэка, хлебнув спиртного, вернулись бы они в тюрьму?
Каждое лето особенно сильно горят Забайкалье, Саха-Якутия, Тува. Если посмотреть на карту, то там огромные, незаселенные территории. Глухая, чернёвая тайга, горы, курумы, горные тундры. Крайне трудные для наземного доступа места. Как говорится, только самолетом можно долететь.
Вот она, бесконечная сибирская тайга. Ни троп, ни дорог. Один таежный км равен пяти км городским. Случись что, одно спасение - вертолет.
А это сводка по пожарам в Якутии за первые дни сентября 2025 года. Как видите, с началом осени работы у Авиалесохраны не убавилось.
"⚡️🔥1 и 2 сентября в Вилюйском, Кобяйском и Томпонском районах на западе, в центре и на востоке Якутии зарегистрированы три труднодоступных и удаленных лесных пожара грозового происхождения.
Лесной пожар в Вилюйском районе, обнаруженный летчиком-наблюдателем Авиалесоохраны Якутии 1 сентября во время авиационного патрулирования лесных территорий, парашютисты и десантники Авиалесоохраны Якутии ликвидировали 2 сентября.
⚡️Сегодня в 6 районах в разных частях Якутии, в том числе в Верхоянском и Жиганском, относящимся к арктической зоне, идут работы по тушению 6 лесных пожаров на площади, пройденной огнем 8, 3 тыс. га. В том числе локализованы 2 пожара на площади, пройденной огнем 359 га. Все пожары труднодоступные и удаленные.
На тушении работают более 300 парашютистов и десантников Авиалесоохраны Якутии и специалистов Якутлесресурса. Для мониторинга лесопожарной обстановки Авиалесоохрана Якутии применяет 13 воздушных судов. Для тушения пожаров привлечено 4 воздушных судна...."
Причина возгорания в большинстве случаев - грозы. И как бы ни сетовали разного рода "диванные эксперты", мол, все беды от жадности капиталистов, потому как лес давно не принадлежит народу, это природное явление. Правда, лес никогда народу не принадлежал и в СССР. Всё это были популистские заявления, не больше. И лесными богатствами, их добычей, а также охраной и спасением лесов, равно так же, как и сейчас, занимается государство.
И как мне говорили старые лесничие, еще заставшие социализм, сейчас намного больше средств вкладывается и в оснащение той же Авиалесохраны, и наземных служб, таких, как лесничества. Кстати, леса стали реже гореть от раздолбайства охотников, рыбаков, туристов, сборщиков ягод и грибов. Все-таки люди сейчас с большим пониманием относятся и к экологии, и своему обращению с огнем на природе.
Такие костровища, к примеру, оставляют после себя туристы на Гуляевском пороге р. Казыр на юге Красноярского края. Все аккуратно прибрано, обложено камнями.
Ну, и наконец полистайте галерею. Здесь фотографии обустроенного костровища в том месте близ Гуляевских порогов, где мы обычно останавливаемся для ночёвок. Хворост добываем в лесу. Камнями огорожено не только само костровище, но создана и каменная подложка. под огонь.
Как предки говорили: в сосновом бору - молиться, в березовом - веселиться, в еловом - с тоски удавиться. Лес имеет правила роста, и эти правила просты. После светолюбивых пород, если позволяют почва/климат, вырастают теневыносливые. А это ель. И под ней ничего не растет - весь свет забирает. И лишь когда ель умрет (а это лет через 300), тогда возродится следующее поколение лесов...
После пожара первыми появляются березы, малинники. Но хвойные, хоть и растут медленнее, всё равно их вытеснят со временем. Вот такой круговорот деревьев в природе.
Леса горят сейчас, горели при СССР, и при царях тоже горели. Кстати, пойманных поджигателей в старые времена жестоко наказывали: раздевали и голышом привязывали к дереву - на съедение гнусу. Иногда с учетом тяжести преступления, сажали на муравейник и опять же привязывали к дереву. Снаружи жрал гнус, изнутри - муравьи. Сурово? Крайне жестоко? Но, наверно, справедливо, если учесть, насколько в те времена человек был беспомощен перед огненной стихией, и какие беды, сколько смертей приносили лесные пожары.
В трилогии "Фамильный оберег" (время действия - начало 18 века) описываю несколько пожаров. Самый жуткий, вероятно, и самый трагичный - пожар в русском остроге (книга 3. Камень любви)
Но здесь предлагаю вам отрывок, где описывается лесной пожар, в который попадает главный герой романа князь Мирон Бекишев, русский воевода, вместе с отрядом казаков. (Книга 2. "Отражение звезды")
"...Впереди послышался треск. Он быстро приближался. Мирон насторожился. Кое-кто из казаков прямо на ходу вскинул ружье, отвел курок и подсыпал пороху на полку. Другие потянули из ножен сабли.
Ломая сучья, подминая мелкие деревца, навстречу всадникам огромными прыжками летел матерый сохатый. Увидев их, он даже не отклонился в сторону, только еще сильнее закинул голову с огромными рогами, и, роняя пену с губ, пронесся в паре саженей от людей.
Всадники натянули поводья. Идущие сзади напирали, и скоро весь отряд сбился в кучу. Когда до слуха донесся дальний гул, служивые вопросительно уставились друг на друга. Лошади храпели, прядая ушами, задирали головы вверх. Неподалеку прошмыгнули с десяток зайцев, метнулись несколько лисиц, следом – громко хрюкая и повизгивая, семья кабанов с подростками-поросятами.
– Пожар! Огонь идет! – разом загалдели казаки, осаживая рвавших узду лошадей.
– Удирать надо! – испуганно охнул Силкер.
Затем втянул носом воздух и упавшим голосом подтвердил:
– Горит!
Через минуту весь отряд, очертя голову, скакал назад сквозь лес, не разбирая дороги. За спиной нарастало грозное гудение. Языки дыма протянулись между стволами.
– Спасайся, кто может! – орали казаки, нахлестывая коней.
– Давай сюда! – завопил Силкер и неожиданно ловко подхватил лошадь Мирона под уздцы. – На болоте отсидимся!
Соскочили на землю, давая коням волю, и те, храпя от страха, мигом скрылись среди деревьев. Мирон успел прихватить ружье. Оно хоть и мешало при беге, но в этом враждебном лесу опасно было оставаться безоружным. Всякое могло случиться в его дебрях помимо пожара.
Дым уже клубился тяжелыми волнами, когда Мирон и Силкер подбежали к краю трясины. А невидимое пламя ревело и завывало на все лады.
– Топь! – выдохнул обреченно кыргыз.
И бросил в болото тяжелую гнилушку. Она беззвучно погрузилась в густую бурую жижу. Они снова пустились бежать, то и дело, оглядываясь назад. Силкер, припадая на искалеченную ногу, все время отставал. Его лицо покрылось темными пятнами копоти вперемешку с потом. Наверно, Мирон выглядел не лучше. Ему хотелось бросить все, и мчаться, куда глаза глядят, лишь бы спастись от мучительной смерти. Но разве мог он оставить в беде беспомощного калеку?
Из дымного марева один за другим вылетали огненные шары – скрученные еловые лапы, объятые пламенем. Птицы, из последних сил спешившие покинуть страшное место, вспыхивали в воздухе, как сухой трут, горящими комочками валились в огонь.
Из самого пекла выдрался вдруг медведь. Шерсть на нем дымилась. Зверь рванулся к болоту, грязная жижа с охотой его приняла, и тут же потащила вглубь. Медведь бил лапами, ревел, стонал, но все бесполезно – выбраться так и не сумел. Огромная лобастая голова, облепленная грязью и камышом, на миг показалась из трясины и вновь скрылась. Теперь уже навсегда!
Внезапно Силкер, едва ковылявший от усталости, споткнулся и с размаху полетел на землю. Руки его по плечи ушли в жидкую грязь. Мирон вернулся, чтобы помочь ему встать, и вдруг заметил струю воды, сочившуюся из-под нависшего камня. Ухватив за шиворот кыргыза, поспешил вдоль ручья. Тяжелая фузея оттягивала плечо, но он все ж таки не решался бросить оружие.
Яму в ручье нашли под небольшим водопадом, когда дым окрасился в зловещие багровые тона, когда сквозь сплошную его завесу начали там и сям пробиваться огромные языки пламени, а сверху посыпались горячие уголья. В этом, охваченном грозной стихией пространстве стена воды да выбитое потоком углубление были единственным спасением от наступавшего огня. Яркая галька, покрывавшая дно ручья, точно подтверждала чистоту и прохладу хрустальной влаги.
Беглецы помедлили несколько секунд, будто не решаясь нарушить эту чистоту. Но столб огня, взметнувшийся совсем рядом – занялась кряжистая ель, – заставил их прыгнуть в улово под водопадом. На мгновение перехватило дыхание – вода была ледяной, но падающий поток отделил их от огня. Воды в яме было только по грудь, она кипела под ударами падавших с высоты струй. Чтобы скрыться с головой, им пришлось сесть. Места в тесном бочажке едва хватило для двоих.
Скоро пожар бушевал прямо над ними. Мирон и Силкер успевали на мгновение высунуть голову из воды, чтобы глотнуть воздуха, и снова погружались по самую макушку.
Они не видели, как, подпрыгнув, выстрелило ружье, лежавшее рядом с ручьем, как взялся огнем приклад, как пламя налетело на брошенный тут же берестяной саадак Силкера. Не видели, как рушились вековые деревья, как из треснувших стволов таежных великанов фонтанами била горящая смола.
Но огненное действо длилось недолго. Пожар ушел дальше, оставив у себя в тылу обугленные стволы, черную землю, россыпи углей и завалы тлеющих валежин, от которых поднимались густые струи вонючего дыма.
Когда Мирон и Силкер выбрались из воды, первое, что они увидели – жалкие остатки фузеи, а от саадака вообще ничего не осталось. Кыргыз ткнул ичигом в кучку золы, она беззвучно распалась, обнажив оплавленный, искореженный огнем ствол. Силкер наклонился, схватил его, и, вскрикнув, уронил. Видно, обжегся, потому что принялся трясти рукой, виновато кося здоровым глазом на Мирона. Мокрый с головы до ног, с черными разводами на лице, кыргыз смахивал на беса из преисподней.
Князь вздохнул. Потом снял с пояса промокшую пороховницу и бросил ее туда же, в серый, еще горячий пепел…"
Мой новый герой - бывший военный летчик, участник боевых действий. Командир эскадрильи. В силу обстоятельств ушел в отставку. И снова нашел себе работу и в небе, и на земле. Только главный враг у него теперь - огонь.
Работа над повестью продолжается. На днях покажу первые две главы.