Тамара Федоровна тяжело опустилась на диван. В кресле напротив, подобно пушистому монарху, восседал сибирский кот.
Сама на сладкое падка, так еще и кота раскормила до безобразия.- мелькнуло у нее в голове.
— Нинка, твой Морис совсем в тележку превращается! — крикнула она в сторону кухни.
Кот, безыскусно нареченный в честь майн-ридовского мустангера, приоткрыл один глаз, повел ухом на голос и, лениво потянувшись, снова свернулся калачиком.
В комнату вошла Нина Марковна с резным деревянным подносом. На нем пыхтел кофейник, красовались две фарфоровые чашки и тарелка с аккуратной нарезкой. Расставив все на столике, она разлила душистый кофе и вопросительно посмотрела на подругу.
— Ну, Томочка, выкладывай. Чем на этот раз расстроили «дети»?
Тамара Федоровна взяла чашку с тончайшего фарфора, погрузившись в созерцание ажурного рисунка.
— Зачем ты всех под одну гребенку? Дети — это мой сын и внуки. А сноха — человек чужой. Ей незнакома и чужда сама атмосфера нашей семьи. Оттого и гармонии нет. Я тебе сколько лет твержу! — в голосе ее звенела давняя обида.
— А сейчас-то что? — продолжила она, не дожидаясь ответа. — Весь дом вверх дном из-за безответственности этой женщины! Представляешь, Дашка какого-то бродячего пса притащила. Вместо того чтобы объяснить ребенку, какая это опасность, она ей потакает! Этот разносчик заразы по всей детской скакал, а наша невестка молча взирала на это безобразие. Ну как тебе?
— И знаешь, Нина, — голос Тамары Федоровны стал ядовито-тихим, — она и Димку моего тянет на свой уровень. О чем они могут говорить? О стрижках и каталогах с косметикой? — Она скептически пожала плечами.
Нина Марковна сделала медленный глоток. Она с юности знала свойственный подруге категоричный нрав и понимала: любая попытка спора лишь разожжет конфликт. Поэтому ответила она ровно и обдуманно, стараясь скрыть эмоции.
— Знаешь, Томочка, но ведь и мы не с аристократическими манерами родились. Помнишь, как приехали из своих захолустий в этот дымящийся гигантский город? Как гуляли после пар, заглядывались на витрины и верили, что когда-нибудь и мы сможем щеголять в таких же нарядах, вызывая всеобщую зависть? Неужели забыла? Да твоя же свекровь вначале чуть со света не сжила Аркадия за выбор!
Тамара Федоровна с раздражением махнула рукой, отмахнувшись от воспоминаний.
— Ой, брось, Нинка, не сравнивай. Мы-то кто были? Студентки-медички! А эта... парикмахерша с курсами. Лишь заочно, и то под нажимом Димки, кой-как корочку получила. Между нами тогда и ею сейчас — пропасть. Не спорь! — она нервно сжала руку подруги.
Повисло неловкое молчание. Его нарушил спокойный, но твердый голос Нины Марковны.
— Боюсь, Томочка, своими нравоучениями ты добьешься только одного: пострадают Димка и дети. — Она сделала паузу и добавила уже тише, но с неожиданной сталью в голосе: — И имей в виду: если твоему сыну будет больно, я с тобой серьезно поссорюсь. Заруби это на носу.
Резко встав, она подошла к креслу, взяла на руки сонного кота и, нежно его поглаживая, принялась расхаживать по гостиной.
— Ну вот, и сахар из-за тебя подскочил.
Продолжение следует..
