Иссушенный войной мир требовал нефти, как холерик — воды. За черную жидкость «больной» готов был вложить в ладонь «добродетеля» самую крупную монетку. «Сердобольная» рука, способная снова и снова подносить живительный напиток, нашлась: бесчисленные танкеры Аристотеля Онассиса, признанного морского короля, поставляли нефть страждущему миру.
В поисках золотой жилы
Будущий хозяин крупнейшего частного торгового флота не был отпрыском миллионера. Он был сыном сотрясаемой младотурками и обескровленной Греции. После того как шестнадцатилетнему Аристотелю удалось выкупить попавшего в тюрьму отца, молодой грек решил покинуть истерзанную родину. Желание добыть отмычку от всех дверей — деньги, гнало его в Южную Америку. Но жаркий Эдем встретил юношу достаточно прохладно: амбициозному Аристотелю пришлось довольствоваться должностью ночного диспетчера в английской компании «Бритиш юнайтед ривер». Однако и из этого поста находчивый паренек сумел выжать выгоду. Скромный телефонный связной оказался хозяином многих секретов, и тут уж формула «информация — золото» была очень кстати…
Нашел применение и привезенный из Эллады чемоданчик с табаком. Аргентинцы оценили неизвестное прежде турецкое зелье, и пока Буэнос-Айрес курил османские сигары, молодой делец пересчитывал первые прибыли.
«Труднее всего заработать первый миллион»
Когда же первый и самый трудный барьер был взят, Аристотель сумел с толком потратить нажитый капитал: табачный миллион пошел на покупку поста греческого консула в Аргентине. Это дорогое, но крайне полезное приобретение открывало перед новоиспеченным дипломатом бескрайние перспективы.
Отличный деловой нюх подсказал бывшему табачному принцу область, где нужно искать золотой клад: море, именно море должно было выбрасывать на его берег миллионы. И момент оказался очень подходящим: тридцатые годы кому-то принесли разорение, а кому-то — долларовую мечту. Онассис, конечно же, предпочел войти во вторую группу.
Чувствуя запах наживы, он отправился в Лондон — признанную Мекку судостроения и мореплавания. Здесь, в лихорадящей после экономических потрясений Европе, он по бросовой цене (в сто раз меньшей, чем первоначальная) приобрел шесть первых сухогрузов. Не возникло проблем и с набором команд: моряки, выброшенные «черным вторником» 1929 года на мель, потоком дешевой рабочей силы хлынули на аристотелевские корабли. Также удачно разрешился вопрос с налогообложением: суда ходили под флагом Панамы, являвшейся в то время беспошлинным раем. В дальнейшем миллионер частенько использовал подобные «флаги удобств» для своих флотилий.
В конце тридцатых годов миллионер шагнул на следующую ступень: в 1938 году был спущен на воду танкер «Аристон», ставший первенцем во флоте Онассиса, предназначенном для масштабных перевозок нефти. Для рождения флотилии в шведском Гетеборге была создана верфь, носившая имя ее «отца». Союз морского дельца и шведского судостроения обещал быть «многодетным», но Вторая мировая смешала карты.
Кому война, а кому — мать родна
Когда в чистом европейском воздухе запахло порохом, Онассис, предчувствуя массу заказов на транспортировку военных грузов, оживился. Предвоенные годы в его биографии были ознаменованы сотрудничеством с нефтепромышленником Полом Гетти, чей «товар» он доставлял в разные концы света, и в том числе в готовившуюся к военному прыжку Японию, в полыхающую от фашистских гранат Эфиопию. Надо сказать, что пару Гетти — Онассис мало смущала этическая сторона дела: за хорошие деньги они не прочь были подсобить и Муссолини, и Гитлеру. Были также предположения, что Онассис сотрудничал с нацистами и сбывал им ценнейшую американскую информацию, но этот факт остался недоказанным.
Когда долго тлевшая в Европе искра разгорелась пожаром войны, построенные в Швеции по заказу морского извозчика суда оказались запертыми в скандинавских портах. Греческий мореход приложил все возможные усилия к тому, чтобы высвободить три «увязших» в северных водах танкера.
В столь напряженной ситуации у него нашлась очаровательная союзница — дочь бывшего китобойного короля Норвегии Ингеборг Дедихен. Роман с юной красавицей помог Аристотелю совместить приятное с полезным: Ингеборг имела обширные связи в среде хозяев Балтики, которые он активно использовал при попытках вывода своих кораблей из скандинавской изоляции. Но танкеры так и простояли на приколе вплоть до 1945 года. Однако этот, на первый взгляд, печальный факт впоследствии стал козырем морского предпринимателя: в огне войны погибли флотилии многих стран, «пленные» же суда Онассиса остались целы и невредимы и сразу же по окончании глобального военного конфликта стали исправно работать на своего хозяина и приносить ему невиданные прибыли.
После победы над фашизмом морской делец сыграл еще одну отличную партию: ему удалось по бросовой цене приобрести списанные американские сухогрузы, в огромных количествах производившиеся в начале горячих сороковых. Гениальность этой сделки состояла еще и в том, что находчивый грек оплатил сделку не деньгами из своего кармана, а при помощи вполне выгодного займа, предоставленного нью-йоркским банком. В дальнейшем Онассис возьмет за правило никогда не расплачиваться наличными. Банковская система настолько охотно откликалась на все начинания греческого миллионера, что торговый флот расчетливого предпринимателя рос не по дням, а по часам.
Триумфальное шествие креативного дельца
На пути к финансовому процветанию успешный судовладелец проявлял чудеса фантазии и изворотливости. Так, например, желая наладить транспортировку нефти из Саудовской Аравии, он сулил чиновникам и министрам, взявшимся добиться соглашения короля на эту сделку, астрономические денежные «презенты». На редкость щедрые обещания компаньон скрепил замысловатой подписью, которая… исчезла с договорных скрижалей аккурат после одобрения проекта монархом.
Партнеры часто жаловались на нечистоплотность греческого бизнесмена, но победителей, как известно, не судят. За что бы ни брался удачливый сын Эллады, все выходило именно так, как он задумал. Но и на такую маститую старуху, как Онассис, бывает проруха.
Прозорливейший из греков давно и с вожделением смотрел на суммы, которые бросали на зеленое сукно любители азартных игр. Местом паломничества для игроков всех мастей в то время был монакский Монте-Карло. Восхищенный ожидаемым кушем, охотник за прибылями притаился в засаде, подкарауливая жертву величиной с карликовое княжество: он запланировал скупить всю инфраструктуру, обслуживающую знаменитые игорные дома. Золотая рыбка почти попала в сети богача, но на такой лакомый кусочек нашлись и другие претенденты. Фамилия соперников была настолько известной во влиятельных кругах, что Аристотель благоразумно решил отступить, а Ротшильды сделали все возможное, чтобы Монако не попало под протекторат греческого миллионера. На этот раз акуле бизнеса пришлось капитулировать, однако миллионер с успехом пополнил свой карман «надоями» с других, не менее многообещающих начинаний.
Сфера бизнес-интересов Онассиса не ограничилась перевозками нефти. Под его «крылом» оказался весь гражданский аэрофлот Греции. А в период правления «черных полковников», на рубеже 60—70-х годов, он добился от правительства Папандопулоса и такого хлебного реверанса в свою сторону, как монопольное право на поставку нефти в страну. Хунта, не признанная Европой, вообще нашла утешение в сотрудничестве с мультимиллионером: богатейший из патриотов вложил в развитие отечественной экономики порядка 600 миллионов долларов, а в ответ получил от благодарных властей полное освобождение от налогового бремени.
В какой-то момент удачливый судовладелец решил, что стоит заниматься не только транспортировкой нефти, но и ее добычей. В этом отношении был весьма привлекателен юг Африки, известный своими природными богатствами. В жаркой Намибии предприниматель решил припасть не только к потокам черного золота, но и к крупнейшим алмазным разработкам: скупив месторождения прочнейшего из минералов, он в очередной раз упрочил свое финансовое благополучие. Окуная за определенную плату руку в онассисову алмазную кошелку, европейские нувориши рассыпали перед своими избранницами бриллиантовые зерна, которые через некоторое время непременно давали любовные всходы в сердцах неприступных красавиц.
Выгода от дел сердечных
На своих избранниц любвеобильный бизнесмен тоже не жалел средств, однако при выборе украшений он не проявлял особой изобретательности: три любимых женщины получили в подарок от него роскошные, но совершенно одинаковые браслеты, на внутренней стороне которых, под россыпью бриллиантов, была изначально выгравирована незатейливая надпись: «I love you», к которой, по мере смены пассий, прибавлялись разные инициалы.
Стоит отметить, что к своим увлечениям, как и к финансовым затеям, Онассис подходил не только с эмоциональной, но и с деловой точки зрения. Первой в коллекции его жемчужин стала дочь владельца китобойной флотилии, норвежка Ингеборг Дедихен. Посейдон долго и упорно добивался благосклонности своей Амфитриты: не отличавшийся классической красотой, пропорциями совсем не сравнимый с античными атлетами, он, казалось, всем своим естеством попирал принципы завещанной предками калогатии. Однако в скромной копилке его привлекательности наблюдались такие интересные качества, как прекрасное чувство юмора, великолепная память, позволявшая ему поразить даму каким-либо малоизвестным фактом, и редкая настойчивость при покорении женских сердец. Чтобы разжечь в холодной красавице огонь страсти, он готов был бросать в любовную топку деньги, драгоценности и судьбы других людей. Штурмуя скандинавскую русалку, Аристотель сумел добиться увольнения ее тренера по плаванию и тут же сам занял вакантное место. Строптивая норвежка поддалась… их отношения, продлившись несколько лет, дали морскому волку нужный статус среди балтийских судостроителей и судовладельцев. Но роман с греческим миллионером трудно было назвать безоблачным: молодой предприниматель, так красиво ухаживавший за северной принцессой, все чаще стал поднимать на нее руку. Его несдержанность и ревность безобразными следами отпечатывались на теле Ингеборг. Измученная женщина попыталась покончить с собой, но ее удалось спасти. Чаша терпения переполнилась, и гордеев узел их странных отношений был разрублен.
Следующим, и, надо сказать, на редкость удачным в практическом смысле, было увлечение дочерью крупнейшего судовладельца Греции — Тиной Ливанос. Этот союз манил любвеобильного бизнесмена не только сказочным приданым: девушка была хороша собой и прекрасно образованна. Несметное количество поклонников и охотников за состоянием ее папаши не испугало настойчивого жениха, не смутила его и огромная разница в возрасте: когда он познакомился с первой невестой Греции, ей было всего четырнадцать, а когда поклялся ей в вечной любви у алтаря — семнадцать. Разница молодоженов в 23 года не помешала и слиянию капиталов. Однако тесть-толстосум не очень-то рвался вручать свои богатства новому родственнику: брачующимся досталось «всего» 500 тысяч долларов, остальные сбережения заботливого отца были перечислены в личный фонд Тины, созданный не столько для содержания молодого семейства, сколько для обеспечения достойного будущего их потомству.
По истечении определенного срока Тина Ливанос подарила зрелому супругу сына Александра, а еще через несколько лет — дочь Кристину. В честь любимицы семьи была названа поражавшая своим великолепием яхта четы Онассисов. В кабинете хозяина роскошного морского лебедя висела магнитная доска, на которой было отмечено местоположение всех кораблей богатейшего судовладельца: эту карту миллионер с удовольствием демонстрировал именитым гостям, коих в его прекрасных чертогах всегда было немало (не раз в его гостиной был замечен сам Уинстон Черчилль).
Одним из теплых летних вечеров плавучий дом украсила своим появлением Мария Каллас. Оперная дива была приглашена на прием с мужем, однако это не помешало хозяину празднества поминутно восхищаться всемирно известной гостьей и оказывать ей всяческие знаки внимания. Круиз продлился несколько дней, по истечении которых звезда решительно покинула своего мужа Джованни Менеджини — импресарио, возведшего ее на вершину музыкального олимпа. Харизма гениального дельца покорила греческую Тигрицу. До встречи с Аристотелем она не раз говорила: «Только когда я пою, я чувствую, что меня любят». Теперь же обжигающая страсть ее богатейшего соотечественника заставила, вынудила ее забыть обо всем.
Чтобы поддержать огонь любви в своем победителе, Мария не жалела сил: склонная к полноте, она придерживалась строжайшей диеты, прежде мало интересовавшаяся делами своих спутников, теперь она с упоением вникала во все начинания Ари.
Когда Каллас видела в первых рядах крупнейших театров мира своего избранника, она пела лишь для него, но гениальному дельцу довольно скоро наскучило изображать из себя как знатока и ценителя оперы, так и безумного и преданного любовника. Запальчивый грек стал поднимать руку на Марию, а со временем многие стали обсуждать его слишком жестокое отношение к диве: в кругу друзей он мог накричать на нее или оскорбить едким замечанием. Певица страдала от столь колкой любви миллионера, Онассис же нежился в лучах ее славы: ему нравились такие крупные бриллианты, как Каллас.
Охота на Жар-птицу
В середине шестидесятых Аристотель увлекся княжной Ли Радзивилл, но, когда он познакомился с ее сестрой, вдовой Джона Кеннеди, он решил переставить акценты. Одинокая женщина, после страшного потрясения нуждавшаяся во внимании и любви (а также средствах для безбедной жизни), довольно скоро стала проявлять к своему греческому знакомому нескрываемую симпатию. Онассис не жалел усилий на тогдашнюю любимицу всего мира: после гибели президента народ громкой славой короновал бывшую хозяйку Белого дома. Судовладельцу нравились не только изящество и утонченность Жаклин, ее бесспорная образованность и тонкое чувство юмора. Его манила популярность этой женщины: женившись на верной спутнице Кеннеди, он тем самым хотел оспорить его славу.
Онассис был воплощением стабильности, и Джеки разумно рассудила, что брак с импозантным миллионером избавит ее от тревог, преследовавших с момента гибели мужа. Свадьба состоялась в октябре 1968 года во владениях греческого магната — на острове Скорпиос. Журналисты с жаром освещали скандальное событие, беспрестанно щелкали фотовспышки, запечатляя улыбчивую невесту, заметно возвышающуюся над приземистым женихом. Шестидесятидвухлетний новобрачный с нескрываемым удовольствием принимал поздравления: он упивался сознанием того, что отныне хозяйкой его хоромов будет всемирно известная, всеми обожаемая Джеки Кеннеди. Мир кричал о свадьбе, но многие американцы с презрением отворачивались от телеэкранов и откладывали в дальний угол газеты, сообщающие им о замужестве их прежней любимицы. «Джон Кеннеди умер вторично», — говорили разочарованные американцы, видимо, желавшие видеть Жаклин безутешной и вечной вдовой.
Но она распланировала свою жизнь по-другому: она желала быть любимой, она хотела всегда быть в центре внимания и тратить без оглядки. Союз с недавней первой леди США был выгоден и Онассису: став ее мужем, он автоматически приковывал к себе внимание самых влиятельных людей мира. Поистине Жаклин в подвенечном платье была лучшим доказательством достижений удачливого грека. Она стала самым ярким бриллиантом в коллекции богатейшего из смертных.
Однако истинная «бесценность» признанной королевы стиля со временем стала навевать хандру на ее мецената: очаровательной брюнетке не составляло труда потратить более двухсот тысяч долларов в день. Когда же она не обнаруживала в своем ридикюле наличных, а лимит всех кредитных карт был исчерпан, астрономические счета пачками складывались на столе состоятельного супруга. Поначалу Онассис безропотно выделял положенные суммы, но со временем его стала раздражать подобная легкость в обращении с деньгами. «Куда она девает все это? Целыми днями я не вижу на ней ничего, кроме свитера и джинсов», — возмущался богач. Их отношения становились все более натянутыми, во взгляде прежде пылкого поклонника уже не светилось безграничное восхищение своей избранницей. Расставания участились, и в одну из таких разлук Онассиса вновь потянуло к бывшей пассии — оперной диве Марии Каллас.
Повторная любовь на финишной прямой
Гречанка была куда пламеннее и отзывчивее, чем ее американская соперница. Комментируя свадьбу Жаклин и Аристотеля, она с горечью констатировала: «Сначала я потеряла вес, потом я потеряла голос, а теперь я потеряла Онассиса». Когда ее роман с Аристотелем только зарождался, она во имя любви к нему отказалась от выступлений и всю себя посвятила захлестнувшему ее счастью.
В день, когда газеты кричали о бракосочетании миллиардера и первой американской вдовы, она поняла, что ее свеча, прежде пылавшая так ярко, погасла. Отказавшаяся от сцены, отринутая мужчиной, ради которого она согласилась перечеркнуть все триумфы, она все же ждала и верила, что ее господин в какой-то момент решительно чиркнет спичкой, и обжигающее пламя разгорится вновь. И всевластный повелитель ее сердца высек искру. Но повторный огонь уже не был так горяч.
Наверное, возвращением к Марии заправский ловелас хотел повернуть время вспять, отмотать пленку назад, к тем годам, когда он еще был полон сил и стремлений. Но судьба отказалась продать ему упущенное счастье. Раздражение от ряда деловых промахов усугубили звоночки, извещавшие финансового гения о сбоях в прежде крепком организме: как выяснилось, миллионера точила иммунная болезнь, и силы медленно покидали морского короля.
Кровавый закат
В 1973 году неумолимый рок отвесил Онассису две пощечины: весной небо забрало его единственного сына Александра. Он погиб в авиакатастрофе. Через несколько месяцев старика с выбеленными от страшной потери волосами ожидал еще один удар: однажды утром его первая жена, серьезно увлекавшаяся наркотиками, не открыла глаза.
Вообще любовь Онассиса была разрушающей: ни одна из его избранниц не смогла войти в жизненное русло после того, как греческий небожитель покидал ее. Страсть к этому невысокому, малопривлекательному внешне мужчине изнутри выжигала женщин, удостоившихся его благосклонности. Так, его первая супруга, прекрасная и юная Тина Ливанос, после ухода мужа, годившегося ей в отцы, методично утешалась транквилизаторами, которые и принесли ей, в конечном счете, вечный покой. Оперная дива Мария Каллас настолько поддалась чувству к обаятельному судовладельцу, что добровольно поставила крест на своей карьере и по приказу господина убила неродившееся дитя их любви.
Менее трагичной оказался исход последней пассии морского короля: Жаклин Кеннеди-Онассис после похорон супруга, на которых она весной 1975 года скорбела в неизменно изящном наряде от Валентино, получила от падчерицы, никогда не питавшей к незваной матери особых симпатий, 20 миллионов долларов. Став обладательницей немалого куша, Джекки обязалась разорвать все связи с известным греческим семейством, что она и сделала сразу после получения чека на оговоренную сумму.
Состояние крупнейшего судовладельца, погребенного в фамильном склепе на острове Скорпиос, было оценено в миллиард долларов. Могилу известного богача вполне можно было бы украсить его же изречением: «Старайтесь в любое время года иметь ровный загар: в глазах влиятельных персон загорелое лицо ассоциируется с нестесненностью в средствах и возможностью отдыхать на популярных горных курортах. Старайтесь посещать только самые дорогие питейные заведения, даже если денег вам хватит только на самый дешевый напиток, и непременно обретайтесь только в самом фешенебельном доме — пусть вам придется довольствоваться в нем самым темным закутком». Можно было бы выгравировать такую надпись в назидание начинающим миллионерам, если бы это не было слишком цинично. И слишком верно для того, чтобы сотни охотников за оплаченным счастьем вдохновились этими советами.
Арина Окунева