часть 24 предыдущая часть
Всей семьёй Мурад заехал к дяде Анзору в большой город. Юра много капризничал по пути, ему нужен был отдых и плотно покушать. Анзор и его жена Зинаида встретили гостей, как и положено на Кавказе гостеприимно, хотя у самих не то что проблем, есть почти нечего было.
- С работой плохо в городе, - признавался дядя, когда мужчины остались одни без женщин и детей. - Я сам специалист с большим стажем, высшим образованием вынужден ходить на рынок или на вокзал и выпрашивать подработку. Да, да, выпрашивать! Можно, конечно, и не выпрашивать, сразу большой куш сорвать, сто раз предлагали, но боюсь за большим кушем будет большой срок. Энвер молодец, что вернулся пока в аул и занялся хозяйством.
- А что же нам делать? - спросил Мурад.
- Не знаю, - развёл руками взрослый мужчина. - Если Фарида не приняла твою жену, - Анзор выглянул поверх плеча племянника на дверь: никто их не слышит? Мурад свесил голову. - В аул вам ехать бесполезно. А её родители?
- Её родители тоже против меня. Они год прятали от меня жену и сына.
- Попали вы, - дядя похлопал племянника по плечу, руку не убрал, так и оставил на плече Мурада. - Езжайте в село, там хотя бы дом есть.
Мурад тихо вздохнул. Следующим утром они выехали в село. Дорога Анисье уже знакома и не так страшна. Юра после отдыха и манной каши с собой проспал крепко почти всю дорогу. Дядя с тёте собрали молодым две сумки вещей с собой от постельного белья до старых и новых детских вещей для маленького Юры. Что нашла Зинаида за два дня по друзьям, знакомым, у себя тем и набила квадратную клетчатую сумку для родственников мужа. А ещё немного консервов, сахара и прочей снеди. Проводили родственников, словно сами ни в чём не нуждались.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
Снега в селе было мало, но ветер пронизывал, спрятаться от него было негде. Анисья едва не плакала по дороге «домой», вспоминая, какой он холодный, там же никто не жил все эти месяцы. И разграбленный, возможно, даже разбитый, без окон, без дверей. Но не капризничала, как в тот первый приезд сюда. Терпела, перекладывала сына с одной руки на другую - тяжёлый, но не жаловалась и шла за мужем.
Представляла, как опять будут спать на полу, ещё и маленький Юра с ними. А Мурад шёл впереди неё, будто не с нею. Руки едва ли не до колен оттянуты от сумок, но спина прямая, шаг твёрдый, куртка нараспашку. Анисья иногда останавливалась, прикрыть от ветра Юру, или посмотреть, спит ли он в своём пальто, платках и шарфах, — уже нет. Он молча качался у мамы на руках, хлопая глазками, наверное, боялся выглянуть на этот холодный мир из своего тёплого узла, в который его так крепко замотал отец.
Они пришли. Штакетник всё тот же, двора под крыльцом, у соседского забора, поленница дров в несколько рядов. Куча какая-то под окнами, прикрытая тряпьём, придавленным кирпичами и немного запорошённая снегом.
- Это уголь, - сказал Мурад, поднявшись на крыльцо и открывая замёрзший замок на двери. - Сохранили всё-таки! Шибрай (спасибо, лезгинский)!
- Кому? - сразу поняла его Анисья.
Мурад махнул рукой на соседский двор.
- И дрова не тронул никто, значит, присматривали всё-таки за домом.
- Но там всё равно сейчас будет холодно, как в гробу, - вырвалось у Анисьи. Он посмотрел на жену с высоты ступенек, она опустила усталые глаза.
Они вошли. Пахло пустотой, пылью, печной золою. И было действительно холодно, двери по-прежнему заколочены во все комнаты, кроме одной, но кровать их стоит, никуда не делать. Простой стол, вокруг которого Анисья когда-то кружилась от радости - всё на месте. А ещё какой-то буфет и рядом тумба у стены, а на ней двухконфорочная электрическая плита, почти новая. В углу, слева от дверей оцинкованная ванна и ведро.
- Откуда это? - спросила Анисья, словно увидела сокровища в пещере Али-Бабы.
- Я покупал. Пока ещё работал и жил здесь, пока тебя не было. Готовился к рождению сына. Не раздевай его пока, - попросил Мурад, видя, что Анисья собралась снять с Юры драповое пальтишко, платки и шарфы она уже размотала. Мальчик с любопытством разглядывал своё новое жилище. - Уголь, плитку, вот это, - Мурад указал рукой на буфет, сидя перед открытой печкой. Он действовал быстро! Надо растопить печь, согреть как можно скорее дом, с ними ребёнок. Он вышел на улицу за дровами, Анисья всё сидела и смотрела на унылую, бедную, и такую неродную ей обстановку чужого дома. Он ей чужой! Как и всё вокруг здесь. Зато Юре сразу понравилась ванна в углу, он уже перевернул её и стал колотить кулачками по дну, пробуждая от зимнего сна огромное жилище.
Мурад вернулся с промёрзшими, обледеневшими дровами в руках. Очень долго возился у печки, сильно надымил во всём доме, пытаясь растопить её, но всё-таки растопил. Юра крутился около него и хотел помочь, тащил в рот щепки от дров, умыкнул из-под рук отца кочергу и уже ею колотил по оцинкованной ванне посреди комнаты. Анисья тоже не теряла времени, быстро смела и побрызгала пол водой, которую принёс Мурад с улицы. Кран во дворе не замёрз, значит, и об этом он позаботился, когда уезжал, - подумала Анисья. - Знал, что вернёмся.
- Прекрати! - Анисья крикнула на сына, схватила за руку и дёрнула как следует, чтобы кочерга выпала у него из рук и ребёнок больше не шумел.
Мурад, сидя на корточках у печки с открытым поддувалом, обернулся на неё и посмотрел недовольно.
- Кричать на детей не надо! Он и так поймёт. А ещё раз тронешь...
Анисья вдруг испугалась его взгляда и голоса.
- Бить ребёнка тоже нельзя! Он понимает слова.
Она кивнула в ответ. И этого оказалось достаточно, чтобы в этом доме больше никогда не кричали на детей и не били их. Между собой не раз поссорятся и поспорят взрослые, но на ребёнка не орали ни мать, ни отец.
Анисья стащила с окна одеяло, когда немного потеплело в помещении, хотелось видеть дневной свет, а то как в пещере. Но света уже не было, за окном быстро темнело, ветер утих и не свистел в щели в оконной раме. Мурад принялся готовить нехитрый ужин из того, что им дали с собой родственники. Анисья заглянула в буфет, там стояли банки с вареньем, черемшой, помидорами, который привозил им Инвер тогда.
- Надо выкинуть, - поморщилась она. - Наверное, испортились давно.
- Не спеши... Закрутки могут долго стоять, с ними ничего не будет.
Но Анисья начала выставлять запылённые банки на пол, за год в Красноярске, потом у родителей она привыкла к другой еде и продуктам. Особенно у родителей.
В дверь постучались. Даже Юра бросил свои игры с чёрным куском угля из ведра. Юра сидел на полу весь чумазый, особенно под носом, но ему было интересно, а главное, вкусно! Уголёк ему понравился на вкус.
- Открой, - попросила Анисья, когда постучались второй раз.
Мурад вышел в тёмный коридор, там просто не было лампочки в патроне под потолком, поэтому включать свет бесполезно.
- Мир этому дому! Дай Аллах, - послышался женский голос, а потом ещё один, следом мужской, но уже тише. Анисья быстро подхватила сына на руки и начала вытирать ему лицо, чтобы не быть перед гостями неумёхой, которая не может следить за своим ребёнком.
- Салям... - кивала и кланялась Айсэт, а в руках тяжёлый узел. - Это ваше, - положила она его на пол.
Другая женщина постарше внесла ковёр свернутый в трубочку и положила на узел с другими вещами.
- И это наше? - удивилась Анисья ковру.
- Ваша, ваше, - заголосили женщины. Мужчины о чём-то переговаривались в тёмном, холодном коридоре. - Мы смотрим, дым труба идёт! - указала на потолок, та, что постарше. - Сразу поняли, вернулся бысым (хозяин на адыгейском).
Они продолжили голосить между собой, мешая русскую речь со своей. Анисья очень многое понимала из их разговора, хотя эта речь ей совершенно чужда. Они рассказывали, как бережно сохранили, всё, что им принёс Мурад, а ковёр, ковёр — это от них, чтобы ребёнок не застыл на полу. Они знали, что в доме ребёнок, возможно, уже не один, ведь Анисья была беременна тогда.
Анисья благодарила соседей, познакомилась с золовкой Айсет Зухрой.
- Зухра пока у нас с детьми живёт, а её муж уехал на заработки, - объясняла Айсет, будто Анисья и не уезжала, и они были лучшими подругами.
Посторонний мужской голос что-то громко сказал, женщины сразу засобирались домой.
- Завтра приходи на чай, вместе с маленьким, - зашептала Айсэт, глядя на Юру.
- Завтра вряд ли, Мурад на работу уйдёт, а мне надо...
- Какая работа?! - как сирены пожарной тревоги заголосили женщины. - Откуда? Нет работы! Ничего нет! Маслобойня стоит, разворовывают.
- А семечка гниёт, - с умным выражением, всё время кивая, перебивала Зухра невестку. - Прямо в поле! Даже не убрали в этом году.
Гости ушли, нерасторопная, совсем растерявшаяся от неожиданности молодая хозяйка не успела им предложить даже чай, кажется, его и не было у них. Был у них чай, сахар, старые закрутки, Анисья протёрла от пыли и поставила обратно в буфет банки с вареньем, подальше, чтобы маленький Юра не добрался и не разбил.
Анисья пока не понимала, то, что у них есть сегодня, что они привезли с собой - это богатство! Изобилие! Которое их маленькая семьёй увидит в следующий раз очень нескоро.
***
- Мурад, - шептала Анисья поздней ночью. Маленький Юра спал у стеночки, рядом с отцом, Анисья скраю. В доме одна постель на троих. Мурад не отвечал, он спал. - Мурад, - совсем жалостливо обратилась она к мужу.
- А?
- О чём вы говорили с тем мужчиной? Я его даже не видела.
Мурад со вздохом лёг на спину и уставился в тёмный потолок.
- Работы нет в селе?
- Нет.
- А что мы будем делать? У нас ничего нет. И угля так мало... только сегодня два ведра ушло.
- Зима закончится.
- А дальше?
- Аниса, ложись спать, я очень устал. Завтра будет день, и будет пища.
Так и вышло. Настало утро, был неприхотливый завтрак. Молоко Мурад принёс откуда-то целую банку.
- Это для Юры, - предупредил он сразу, чтобы жена не вздумала пироги печь.
- А хлеб? Хлеб ты не купил?
- Хлеб сюда больше не возят. Я привезу муку, и ты будешь сама делать лепёшки или хлеб.
- Но я не умею!
Мурад безразлично посмотрел на капризную жену и ушёл. Так он стал делать каждый день. Анисья сначала помалкивала, когда он возвращался вечером домой с несколькими килограммами муки, головкой домашнего сыра, банкой топлёного масла. Однажды принёс говяжьи кости. Хорошо зима на улице, о холодильнике пока и не думали. Но однажды он вернулся без ничего. И так несколько дней подряд. Но приходил поздно, очень поздно. По лицу видно было, он голоден и зол. И Анисья вставала, кормила мужа, тем, что приготовила, а пока он ел, наговаривала ему, словно в руках список держала, что им необходимо из продуктов.
- Молоко у тебя будет каждый день! - заверил Мурад нервничая.
- А остальное? Мне отбеливатель нужен, Юре свежие яблочки, можно груши. Он привык к фруктам, бабушка ему каждый день приносила из санатория.
Мурад отодвинул от себя тарелку с супом, рядом положил резиновую лепёшку, приготовленную женой, у неё никак не получалось печь нормальный хлеб.
- Аниса...
- Что Мурад? Гречку надо. Юрочка любит гречневую кашку на молочке. И сгущёнку, я бы оладушки сделала в выходные. Знаешь, какие у меня пышные получаются? - вспоминала она улыбаясь.
- Аниса...
- А рыбные консервы мы уже съели. Юре так понравилась килька в томате. Как думаешь, детям, ну, таким маленьким, как он, можно её? Он почти всю банку сам съел. И макароны! Самое главное — вермишель. Это последняя была, - Анисья кивнула на его тарелку с супом.
- Аниса! - растопырил он ладонь и едва не ударил ею по столу, но вспомнил, сын уже спит, и удержался. - Будь бережлива!
- Я и так очень бережлива, но разве я могу отказать ребёнку, когда он просит? Сегодня открыли банку варенья из инжира, так вкусно! Соседку позвала и тоже угостила за чаем. Больше я ничего не могла им предложить, - расстроилась Анисья.
- Аниса работы нет! Мне уехать надо.
- Надолго? А как же я? Я тут одна? И печь, и хлеб, и Юра... А свет? Электричество выключают по вечерам, ты же знаешь, почти каждый день. Мне страшно.
- Аниса, мне надо.
Она закрыла лицо руками и заплакала.
- Почему другим не надо, а ты бросаешь нас?
- У других корова или барашка есть, а у нас ничего.
- Давай! Давай ещё скотный двор за домом разведём, - повысила она голос на мужа.
- Получится, к весне заведём хотя бы козу. Юре молоко надо.
Анисья схватила ложку со стола и кинула в сторону мужа. Поднялась и ушла в тёмный коридор поплакать. Мурад тоже поднялся из-за стола, набрал воды в таз на табурете, умылся и лёг спать, ни убрав за собой ничего.
Ранним утром его разбудил невероятно аппетитный аромат свежего хлеба, аж в животе урчало от этого запаха. Анисья уже делала лепёшки на сухой сковороде. К комнате было чисто, никаких тазиков и вёдер у печки. В то утро лепёшки у неё получились мягкими и вкусными.
Пока Юра спал, родители сели завтракать. Вместо чая Анисья разогрела мужу молоко, добавила мёд.
- А мёд откуда?
- Зухра принесла вчера баночку. Тоже сказала приберечь на время простуд.
- Правильно сказала. А ты мне его?
- Всего одна ложка, я же вижу, ты простужен. Тебя сегодня ждать?
- Не знаю. Если позовут в город, я поеду.
- Езжай.
Мурад ушёл в то утро и вернулся аж через три дня. Привёз немного денег, хотя в посёлке они ни к чему, магазинчик в селе и тот закрылся, когда перестали хлеб возить. Он всё ещё простужен, похудел ещё больше, одни уши торчат, но он радовался, что не с пустыми руками вернулся к своим. Скоро весна и тепло будет легче.
продолжение _______________