Актер так и не простил режиссера
– Я – блестящий актер! – хвасталcя Арчил Гомиашвили. – Только в России этого… не знают. Потому что здесь моя театральная жизнь – не состоялась! Это всё – из-за него!
Марка Захарова. Артист жутко не любил руководителя театра «Ленком».
– Ну, не симпатией я должен в адрес своего «убийцы» лучиться! – кипятился актер.
Причина их ссоры… Остап Бендер.
Арчила Михайловича до глубины души оскорбляло то, что на роль Великого комбинатора в свой телесериал «12 стульев» Захаров позвал другого артиста.
– Андрея Миронова, которого, кстати, Гайдай на пробах в «12 стульев» забраковал! – ругался Гомиашвили.
А его утвердил. Правда, после того как отказался от Владимира Высоцкого. Тот начал сниматься, но через пару дней ушел в загул. И пришлось искать замену. Но когда Леонид Иович увидел пробы кем-то посоветанного грузинского парня, воскликнул:
– Вот что значит судьба! Это же – Остап! Самый настоящий!
В 1971 году работа Гайдая вышла на экраны страны и…
– Я стал, как сейчас говорят, звездой! – гордился Арчил Гомиашвили. – На улицу не мог выйти – меня рвали на куски! Пиджак, рубашку… Я дрался даже! Партбилеты давали, чтобы автограф поставил. Я от поклонников прятался, очки надевал, гримировался – без толку! Все равно узнавали.
На волне успеха «Остапа» приняли в труппу театра «Ленком».
– Меня худрук Анатолий Эфрос пригласил. Представил: «Вот этот интересный артист теперь будет с нами. Я в него верю. И хочу с ним работать», – рассказывал «Бендер». – Но Эфроса убрал горком партии. И вот парадокс! Я сам привел в театр своего «убийцу»! Ведь именно я уговорил директора «Ленкома» Рафика Гарегиновича Экимяна пригласить главным режиссером Захарова!
Потому услышал, что тот собирается снимать «12 стульев».
– Помимо Гайдая, я еще в 1958 году в театре города Поти поставил мюзикл «Похождение Остапа Бендера», – объяснял Арчил Михайлович. – Это был спектакль одного актера: я играл не только Бендера – я играл всех! И миллионера Корейко, и Паниковского с Балагановым, и Зосю Синицкую. С этим спектаклем меня принимали на ура во всех городах Советского Союза! В общем, я принес Захарову свой сценарий, рассказал видение роли. Но…
Но Марк Анатольевич пожал плечами:
– Юмор Ильфа и Петрова меня не греет.
– Обманул меня! Обманул! – ругался Гомиашвили. – На самом деле за моей спиной уже вовсю снимался фильм. Узнал я об этом лишь в начале января 1977 года, когда картину начали показывать по телевизору!
Расстроенному грузину позвонил Гайдай.
– А мы пять лет не общались, – вспоминал любимец публики. – Я обиделся, что Бендера озвучили другие люди: Юрий Саранцев и Валерий Золотухин. А моего голоса осталось чуть-чуть. Я тогда сказал Гайдаю, что он снял говно, а Гайдай мне ответил, что я – тоже, как артист, тоже говно. И вдруг – звонок от Леонида Иовича! «Через полчаса можете включить телевизор и увидите уголовное преступление», – язвительно так сказал! – «Что такое?» – «12 стульев», снятые Марком Захаровым»…
На следующий день Гомиашвили вбежал в «Ленком» разъяренный. И не стесняясь труппы, на совещании заорал на худрука:
– Мать родила меня как человека! А вы убили меня как артиста!
И бросил заявление на стол. Захаров бумагу, конечно, подписал.
– И закончилась моя театральная карьера, не успев в Москве толком начаться, – жаловался Арчил Гомиашвили. – Марк Захаров мне завидовал, потому и сделал такую подлость! Я ведь имел все! Бешеную славу, любовь правительства и народа, первый «Мерседес» в Москве! Огромную пятикомнатную квартиру в Доме на набережной. Там один холл – 45 метров! И жила раньше Светлана – дочка Сталина! Мне везде была открыта дорога, куда ни приходил! Я был самый любимый герой советской власти!
Народный артист Грузинской ССР, одевался с иголочки, за мной к театру приезжали разные машины! А Захаров?! Никто! Деятель в драных джинсах, приезжающий на службу в автобусе!
Актер так и не простил режиссера. Хотя Марк Анатольевич объяснил свой выбор:
– В Андрее Миронове сочетались незаурядный комедийный и музыкальный дар. Я этого артиста на Бендера не пробовал. А просто пригласил. Потому что в моем видении именно Миронов – Великий комбинатор. И никто другой.
Поэтому Гомиашвили, встречая Захарова, делал вид, что они незнакомы.