Тишина в их доме стала густой, осязаемой, как паутина. Она висела в воздухе, прилипала к коже, мешала дышать. Нарушал её лишь мерный, механический щелчок компьютерной мыши из-за двери кабинета. Тик-так. Тик-так. Счётчик их с Алексеем разобщённости.
Они ужинали молча. Он торопился, вилкой размазывая пюре по тарелке.
— Восьмёрка в два ночи по Москве, все ли могут? — вдруг выдохнул он, уставившись в пустоту где-то над её плечом. Его глаза блестели незнакомым, лихорадочным блеском.
— Лёша? — позвала она тихо, будто боялась спугнуть саму возможность диалога.
Он вздрогнул, посмотрел на жену, и она буквально видела, как его сознание, словно с другого берега реки, нехотя переплывает к ней. Взгляд был пустым, задержался на секунду — и снова уплыл в экран смартфона, который он держал под столом.
— Да, солнышко? Прости, гильдия рейд собирает. Важное дело. — Он встал, поцеловал её в макушку, уже половиной себя находясь в ином мире. Его поцелуй был лёгким, ничего не значащим прикосновением. Призраком ласки.
Это и была её война. Война с миром под названием «Эдемория». Не с девушкой-эльфийкой, не с коварной соперницей. Нет. Её соперником был целый мир. Громадный, яркий, полный приключений и, самое главное, — смысла. Того смысла, которого, видимо, не хватало здесь, рядом с ней.
Она боролась с его смехом, который доносился из-за закрытой двери в три часа ночи. В жизни он смеялся редко. А там — постоянно. Она боролась с его доверием. Алексей часами обсуждал с каким-то «Орком-В-Тапочках» стратегию боя или даже проблемы на работе — те самые, о которых жена узнавалась позже, от подруги, чей муж тоже был в той гильдии.
Она боролась с его усталостью. Силы, которые он тратил на прокачку своего виртуального двойника — мага 80-го уровня, — были её силами. Силами, которые принадлежали их сыну, мечтавшему, чтобы папа почитал ему на ночь. Ей самой, которая хотела дойти с ним за руку до парка в субботу.
Однажды ночью она не выдержала. Дверь в кабинет была приоткрыта. Она заглянула в щель. Алексей сидел в наушниках, его лицо было искажено незнакомой страстью и сосредоточенностью.
— Держим удар! Хил, меня хил! Мана кончается! — кричал он шёпотом, чтобы не разбудить сына. Его пальцы порхали по клавиатуре.
Он был героем. Лидером. Тем, кем, возможно, мечтал быть всегда.
А она стояла за дверью. Невидимка. Тень в собственном доме. Жена-призрак.
Она пыталась говорить. «Давай сходим в кино?» — «В субботу не могу, у нас осада крепости».
«Может, поужинаем при свечах?» — «Солнышко, я устал, после рейда валюсь с ног».
Каждая её попытка вернуть мужа натыкалась на несокрушимую стену пиксельного замка, который ему нужно было защищать.
Последней каплей стал день рождения их сына Миши. Семь лет. Алексей пообещал. Он клятвенно пообещал отключить все гаджеты и быть рядом. Купил огромный торт и машинку на радиоуправлении.
А вечером, когда гости разошлись, и Миша с нетерпением ждал, когда папа соберёт подаренную машинку, раздался пронзительный звонок. Рабочий телефон.
— Сервера легли?.. Все вылетели?.. Ждите, я сейчас! — донеслось из кабинета.
Он вылетел оттуда с диким лицом.
— Мне срочно надо! У гильдии караул! — бросил он и, не глядя на них, захлопнул за собой дверь.
Миша смотрел на эту дверь большими, полными слёз глазами. В руках у него беспомощно застыла коробка с машинкой.
— Папа опять в своём замке? — тихо спросил он.
Мать просто обняла его, не в силах вымолвить ни слова. Во рту стоял вкус горечи. Вкус поражения.
Ночью, когда из-за двери снова послышались счастливые возгласы мужа, она вошла. Подошла к его столу. Он не сразу заметил её, увлечённо командуя кем-то в наушниках.
Она посмотрела на монитор. На его персонажа — могущественного мага в роскошных синих одеждах. Рядом стояли другие виртуальные существа с пёстрыми никами: «Орк-В-Тапочках», «Свинтусиха», «Веселый_Могильщик». Его семья. Его опора.
Она молча положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, отстранился, заслонив микрофон рукой.
— Ты чего? Мешаешь, — прошипел он с искренним раздражением в глазах.
Она мешала. Она — реальный, живой человек — мешала его виртуальной жизни.
— Алексей, — её голос сорвался. — Посмотри на меня. Пожалуйста.
Он снял наушники, тяжело вздохнув, давая понять, что его отрывают от дел государственной важности.
— Я здесь. Я твоя жена. Я живая. Я чувствую. Мне больно. Мне одиноко. Наш сын плачет по тебе. Мы теряем тебя.
Он смотрел на неё. Сквозь маску усталости и раздражения медленно пробивалось другое: растерянность, стыд. Его взгляд метался между монитором, где соратники замерли в ожидании его команд, и её глазами, полными разбитого сердца.
— Я… — начал он и замолчал.
Он не знал, что сказать. Не мог объяснить ни ей, ни себе, почему мир, которого нет, стал для него реальнее, чем его собственная семья.
Он не вышел из игры в тот вечер. Но он вышел из-за стола. Впервые за много месяцев он просто обнял жену и простоял так молча. На мониторе его магический двойник, брошенный и беззащитный, погибал под атаками монстров, так и не дождавшись командира.
Это была не победа. Это было перемирие. Долгая и трудная дорога назад — друг к другу, из двух разных реальностей. Но первый шаг был сделан.
Он наконец-то увидел: у его «измены» нет лица. У неё — целый мир.
И бороться с целым миром в одиночку — самое одинокое дело на свете.