История нашей семьи началась в 2011 году, с самого светлого и радостного события — нашей свадьбы. Как и все молодые пары, мы с Дмитрием сразу начали мечтать о пополнении. Мы даже имя для будущего малыша придумали, представляли, какими будем родителями. Казалось, вот-вот наступит то самое счастье, но долгожданные две полоски все не появлялись.
Мы встретили первый совместный Новый год, 2012-й, с надеждой. И буквально на Рождество, 7 января, чудо случилось! Тест наконец-то показал заветные две линии. Первые мгновения были наполнены чистым, ничем не омраченным восторгом. Но эйфория длилась недолго. Уже 15 января 2012 года мне предстояла срочная операция. Диагноз прозвучал как приговор — внематочная беременность. Мне удалили правую маточную трубу.
В тот момент мир рухнул. Меня накрыла такая пустота и отчаяние, что казалось, выхода нет. В голове крутились самые страшные мысли: «Я не смогу стать матерью. Я неполноценна. Зачем я такая жена? Дмитрий найдет другую, здоровую, которая родит ему детей…» Но я жестоко ошиблась в своем муже. Он не просто не ушел. Он стал моей скалой, моей опорой. Он всеми силами вытаскивал меня из бездны депрессии, убеждая, что мы справимся, что будем бороться вместе. Затем начался долгий и изматывающий период обследований и лечения единственной оставшейся трубы.
И вот в мае 2014 года врачи дали долгожданное добро на планирование беременности. Ура! Казалось, мы на финишной прямой. Но судьба приготовила новый удар. В нашем городе на востоке Украины началась война. Пришлось в срочном порядке бросать все и уезжать в Россию. Переезд, неустроенность, постоянный стресс и страх — о какой беременности могла идти речь? Мечта снова отдалилась.
В 2015 году надежда снова постучалась в нашу дверь. Две полоски! На этот раз мы боялись радоваться, но тихая надежда теплилась в сердце. Увы, и ей не суждено было сбыться. На сроке 6 недель беременность замерла. Я тогда даже не знала, что такое бывает. Это был крах. Снова пустота. Снова слезы.
После этого мы смирились. Я ушла с головой в работу, мы старались не думать о детях, просто жили. Видимо, именно в тот момент, когда ты отпускаешь ситуацию, происходит чудо. 9 сентября 2016 года я с замиранием сердца смотрела на очередной тест. Он был положительным. Но на этот раз ощущения были совершенно другими, не такими, как в прошлые разы. Я не чувствовала тревоги, была какая-то странная, звенящая уверенность. Я сразу сдала кровь на ХГЧ. Показатели росли! Я боялась дышать, боялась сглазить. Главное — чтобы все было хорошо.
Наступил день УЗИ. Я лежала на кушетке и смотрела на экран, а потом увидела, что по щекам моей врача, Татьяны Владимировны, катятся слезы. В голове пронеслось: «Нет! Опять что-то не так! Что на этот раз?» А она молча повернула ко мне динамик, и тишину разорвал частый, громкий стук. «Слышишь?» — спросила она. Я кивнула, не в силах вымолвить слово, а сама расплакалась. И тогда она снова включила звук, и я услышала еще один стук, отстающий на долю секунды от первого. «Почему два?» — прошептала я. Татьяна Владимировна повернула экран и сказала: «Потому что их двое! У вас двойня!»
Радости не было предела! Я не могла поверить в это чудо. Все медицинские прогнозы, одна труба, все наши неудачи — и вот такое счастье! Оказалось, возможно все.
30 сентября меня положили в больницу с угрозой прерывания. Но я была спокойна. Я почему-то точно знала, что все будет хорошо, и знала, что у меня будут девочки. В ноябре мне зашили шейку матки, чтобы удержать моих торопыжек. Мы их так ждали! Я ходила, как хрустальная ваза, боялась лишний раз пошевелиться. Девочки упрямо сидели на попке, в тазовом предлежании. По расчетам врачей, рожать мне предстояло 16 мая 2017 года.
Но моим непоседам было тесно. Воды отошли глубокой ночью, 2 февраля 2017 года, в 2:20. Это был ужас. Я понимала, что это слишком рано, и боялась их потерять. Мы мчались на скорой по зимней дороге с мигалками и сиреной. Меня, укутанную в больничное одеяло, везли в Балашиху. На голове вместо шапки была пеленка — вещи уже успели забрать родственники.
В приемном покое меня уложили в палату ждать врача. Осмотр, УЗИ… Новость была неутешительной: дети очень маленькие, у одного почти не осталось вод. Прошло уже почти 10 часов. И в этот момент я почувствовала, как одна из девочек бьется внутри, будто умоляя: «Мама, выпусти, мне тут плохо!»
Мне поставили капельницы, сняли швы, и началось раскрытие. Ждать было нельзя. Врач, Сергей Сергеевич, честно и сурово рассказал обо всех рисках для детей, рожденных на сроке 25-26 недель. Я все понимала, но сердце отказывалось верить в плохое. «Я согласна на все, только спасите их» — это были мои единственные слова.
И вот, 2 февраля в 18:30 на свет появилась моя первая дочка, Алиса, а в 18:31 — вторая, Милана. Они запищали, как мышки. Я мельком увидела лишь их крошечные ножки, размером с куклу, и их забрали.
На следующий день мне разрешили навестить их. Длинный зеленый больничный коридор казался бесконечным. Я спрашивала у каждой медсестры, где мои дети, и меня направляли все дальше. Наконец, палата №5. «Здесь лежат ваши дочки».
То, что я увидела, нельзя забыть. Две крохотные девочки, каждая весом меньше полкилограмма — 485 и 490 граммов. Их кожа была прозрачной, как пергаментная бумага, и они светились под лампами. Я стояла и беззвучно молилась, прося Бога дать им сил. Врач сказал, что нужно пережить сначала эти сутки. Потом трое, потом неделю, потом год… «Как? Почему так? За что?» — вихрем крутилось в голове. Каждый день я приезжала к ним с семи утра до семи вечера, и каждый день слышала одну и ту же фразу: «Состояние стабильно-тяжелое». Я ждала других слов как манны небесной.
Мои девочки провели три месяца на аппарате ИВЛ, потом их перевели на СИПАП. И наконец-то наступил тот день, когда они задышали сами! Радости не было границ.
Путь был невероятно трудным. У обеих обнаружилось кровоизлияние в желудочки мозга (ВЖК). У Миланы жидкость собралась в мешочек, и спасибо доктору Петраки, который вовремя это увидел и блестяще прооперировал. Позже у обеих нашли ретинопатию недоношенных. Милане делали лазерную коагуляцию сетчатки, и огромное спасибо врачу Ольге Александровне за ее золотые руки и профессионализм! Алисе повезло больше — ее ретинопатия прошла сама, оставив лишь небольшую дальнозоркость, с которой мы справляемся.
Врачи в Балашихе — Светлана Васильевна и Светлана Александровна — не давали нам пустых надежд, но всегда поддерживали. Они говорили: «Любите их, занимайтесь с ними, и все диагнозы отойдут на второй план». Так и вышло.
Домой мы выписались только 6 июня 2017 года. Первые ночи дома я не спала, прислушиваясь к датчику дыхания. Каждый его писк отзывался паникой в сердце.
Потом были новые испытания. Невролог поставил обеим угрозу ДЦП, а ортопед и вовсе заявил, что одна из девочек, возможно, не будет ходить из-за кисты в голове. В тот момент я поняла: если не мы сами, никто нам не поможет. Мы нашли другого врача, начали курс препаратов, ежедневные массажи, занятия. Нейрохирург успокоил — киста не растет, нужно просто продолжать работать.
И мы работали. Вложили в них всю свою любовь, все силы. И они отвечали нам тем же. В 2,5 года мои торопыжки сделали свои первые шаги! Они начали говорить, сначала отдельными словами, а потом и предложениями. И в один прекрасный день невролог с удивлением сказал: «Девочки догнали своих сверстников!»
Дорогие мамочки, которые, возможно, читают эту историю прямо из стен больницы или находясь в такой же отчаянной ситуации! Любите своих детей и верьте в них всем сердцем. Эта вера дает им невероятные силы. Они — торопыжки. Они особенные. Они индивидуальные. Они лучшие. Они — наши.
Никогда не падайте духом. Да, это тяжело. Да, иногда хочется рыдать в подушку, чтобы никто не видел. Я знаю, я прошла через это. Но если нам посланы такие дети, значит, мы — те самые родители, которые способны с этим справиться. Значит, мы — лучшие мамы и папы для своих торопыжек.