«Баррикада на столике»
Поезд "Санкт-Петербург-Адлер"шёл уже вторые сутки сутки, и к этому моменту в купе успела сложиться хрупкая, но чёткая система сосуществования. На нижних полках — две женщины, мать с дочкой, аккуратно разложившие свои вещи и даже принесшие маленькую скатерть для столика. Напротив них — пожилой мужчина, который почти не вылезал из своего угла, лишь изредка спускался за кипятком и тут же возвращался с кружкой чая, осторожно обходя чужие сумки.
А потом был он.
Сосед с верхней полки напротив меня.
Он завалился в купе на второй день пути, когда мы уже все немного привыкли друг к другу. Высокий, бородатый, в растянутом свитере и походных штанах, он с ходу нарушил хрупкий баланс. Сначала просто громко разговаривал по телефону, потом начал раскладывать свои вещи — и не в сумку под сиденьем, как все, а прямо на столик.
Сначала это были мелочи: пачка сигарет, зажигалка, разобранный пауэрбанк. Потом — пустая бутылка из-под колы, пакет с огрызками яблок, обёртки от шоколадок. К вечеру добавились крошки хлеба, мокрая салфетка и почему-то провод от наушников, аккуратно разложенный поверх всего этого великолепия.
Я терпел.
Но на третий день он окопался.
Теперь на столе лежало всё: грязная кружка с засохшим чаем, размороженный плавленый сырок в открытой упаковке, смятая газета, три носка (чистых? грязных? кто знает), пачка сухарей, рассыпавшихся по всему пространству, и даже зубная щётка — просто так, без футляра, рядом с банкой тушёнки.
Мать с дочкой переглядывались, пожилой мужчина хмуро вздыхал, но молчал. А я… я не выдержал.
— Мужик, — сказал я, стараясь звучать максимально нейтрально, — может, всё-таки уберёшь часть вещей? Людям же есть негде.
Он медленно поднял на меня глаза, будто только сейчас заметив, что в купе есть ещё кто-то. Потом окинул взглядом свой «форт-бойярд» на столе, хмыкнул и…
— А что, мешает? — спросил он, честно недоумевая.
— Ну… да, — выдавил я.
Он подумал, затем взял один носок и сунул его в карман.
— Вот, убрал.
Больше ничего не изменилось.
Я вздохнул, забрался на свою полку и натянул наушники. Потому что в поездах, как и в жизни, есть два типа людей: те, кто убирает за собой, и те, кто считает, что носок — это уже компромисс.
А тушёнка так и проехала до Адлера
А вам встречались такие попудчики?