На одной из прошлых работ я водила экскурсии по киностудии. Павильоны с табличками, сьемок нет, тишина.
-А сюда можно зайти?, спрашивают визитеры.
-Сейчас узнаю, -отвечаю я и приоткрываю дверь.
Передо мной популярный журналист. Я обьясняю кто я и прошу разрешения войти. «Вооооон!», заорал он в ответ.
Я замерла. Поверить в то, что так ведет себя человек, чье лицо было хорошо знакомо не только мне, но и многим, кто смотрел «секундомер перестройки», получилось не сразу. В этот момент кто- то дернул дверь, я повернулась и молча вышла.
В детстве я как- то увидела крысу, выбегающую из трубы продуктового магазина. Она была огромная, размером с кошку. Вылезла, и вдоль стены, буднично, направилась ко входу. Я, как завороженная, наблюдала эту сцену стоя с буханкой хлеба в руках, который только что купила там, где, теперь, я это знала, живет «Шушара».
Такая вот «детская травма».
Магазин я долго обходила стороной, в городе этом давно не живу, но крыс боюсь до сих пор. Не от страха физической боли, хотя и не без этого, для себя я определила, что крыса- это проводник на территорию, где, как писал Чехов, «зло кишит вокруг меня».
Если я их вижу, я цепенею. Любопытство перебивает чувство неприязни и я продолжаю наблюдать за их поведением. Чтобы перестать смотреть мне нужен внешний раздражитель. Если так выглядят симптомы фобии, значит, это еще один из моих диагнозов.
На днях в Телеграмме я наткнулась на едкие комментарии в адрес того самого журналиста, выпроводившего меня из павильона много лет назад.
Он дал интервью популярному блогеру, я начала смотреть и зависла. Скандальный журналист, представленный в программе, как публицист, вяз в словесных дебрях собственных монологов.
- Какая связь с моим вопросом?- ведущий несколько раз возвращал фокус беседы.
Стараясь выпутаться, публицист предложил ведущему прочесть личную переписку в телефоне. Выглядело это, как провокация, совместный проступок сближает.
Но ведущий отказался и гость программы выбрал самый простой путь защиты- «сам дурак». Выглядело это следующим образом: блогер указывает на несоответствие в ответах публициста, а публицист, в свою очередь, обвиняет ведущего в «идиотских вопросах и некорректных формулировках».
- Напомни мне, зачем ты это смотришь? - вопрос мужа вернул меня домой.
«Знаете ли, сударь»… последнее, что я слышу, закрывая компьютер. В голосе раздражение, манера ведущего копаться в прошлом ему неприятна.
У всех нас есть прошлое, разложенное по папочкам «воспоминания». Странно сердиться на блогера, который лишь напоминает тебе о том, что ты делал или говорил «...дцать» лет назад. Твое право забыть, его- напомнить.
Но гость программы отчего- то уверен, что его последний поступок стирает ластиком многое, что было сделано и сказано до этого. Но жизнь не пишется с последней точки. С нее лишь начинается еще одно предложение в твоем рассказе.
Спасибо интервью, я порылась в «папочке воспоминаний» и обнаружила, что оно лишь подтвердило то впечатление, которое произвел на меня этот человек при первой встрече, гавным -гавно.