Лежу на кровати, читаю книжку, когда слышу тяжёлые шаги отца в коридоре. Сразу понятно по походке — настроение у него не самое лучшее. Обычно он так ходит, когда что-то его сильно раздражает.
Стук в дверь. Резкий, требовательный.
— Лена, открывай!
Встаю, открываю дверь. Отец стоит на пороге, лицо мрачное, руки на боках.
— Папа, что случилось?
— Вот что случилось, — говорит он и заходит в комнату без приглашения. — Сколько тебе лет?
— Двадцать три, — отвечаю, не понимая, к чему он клонит.
— Двадцать три! А ведёшь себя как подросток. Постоянно дверь закрываешь, сидишь взаперти.
Я моргаю, не понимая, в чём проблема.
— Пап, а что плохого в том, что я дверь закрываю? Мне нужно личное пространство.
— Личное пространство! — фыркает отец. — В моём доме нет никаких личных пространств. Мы здесь семья, а семьи друг от друга не прячутся.
— Я не прячусь, просто хочу побыть одна иногда.
— Зачем? — строго спрашивает папа. — Что такого ты делаешь, что нельзя при родителях?
— Ничего особенного. Читаю, слушаю музыку, отдыхаю.
— Вот именно — ничего особенного! — торжествующе говорит отец. — Тогда какой смысл дверь закрывать?
Сажусь на край кровати, чувствую, как начинается очередная лекция о семейных ценностях.
— Папа, мне просто комфортнее, когда дверь закрыта. Я так лучше сосредоточиваюсь.
— Сосредоточиваюсь! — смеётся он. — На чём сосредоточиваюсь? На безделье?
— Я не бездельничаю. Работаю, учусь, помогаю маме по дому.
— Помогаешь, конечно, — кивает отец. — Но недостаточно. А если бы дверь была открыта, мы бы видели, чем ты занимаешься, и могли бы попросить помочь.
Понимаю, в чём дело. Родителям не нравится, что я могу спрятаться от их требований.
— Пап, но ведь когда вы меня зовёте, я всегда откликаюсь.
— Не всегда, — возражает он. — Вчера мама тебя звала, а ты не слышала.
— У меня наушники были.
— Вот именно! — указывает на меня пальцем отец. — Наушники, закрытая дверь. Изолируешься от семьи.
— Папа, у каждого человека должно быть право на уединение.
— Какое уединение? — возмущается он. — Ты что, замужем? У тебя дети есть? Нет! Значит, никаких прав на уединение у тебя быть не может.
Встаю с кровати, подхожу к окну. На улице солнечно, люди гуляют, живут своей жизнью. А я тут выслушиваю лекции о том, почему не имею права на личное пространство.
— Знаешь что, — продолжает отец, — я принял решение. Завтра снимаем дверь в твоей комнате.
Оборачиваюсь к нему, думаю, что ослышалась.
— Что?
— Снимаем дверь, — спокойно повторяет папа. — В семье не должно быть секретов и преград.
— Папа, ты серьёзно? Снять дверь?
— Абсолютно серьёзно. Поживёшь без двери, поймёшь, что ничего страшного в этом нет.
— Но это же... это неправильно! — возмущаюсь я. — У меня должна быть возможность уединиться!
— Зачем? — упрямо спрашивает отец. — Чтобы секреты от родителей хранить?
— Какие секреты? Пап, о чём ты говоришь?
— А я знаю? — пожимает плечами он. — Может, с мальчиками переписываешься? Может, что-то такое делаешь, что родителям показать стыдно?
Я аж ошалела от таких обвинений.
— Папа! Я ничего плохого не делаю! Просто хочу иметь личное пространство, как любой нормальный человек!
— Нормальные люди от семьи не прячутся, — отрезает отец. — Нормальные люди открыто живут.
— А переодеваться я как буду? — спрашиваю, надеясь, что этот аргумент его убедит.
— А что такого? — удивляется папа. — Мы же семья. Мама тебя рожала, пеленала, мыла. Что тут стыдного?
— Папа, мне двадцать три года! Я уже взрослая!
— Взрослая! — хохочет он. — Если бы была взрослой, давно бы замуж вышла и в своём доме жила. А пока живёшь с родителями — будешь по родительским правилам жить.
Сажусь обратно на кровать, чувствую, как слёзы подступают к глазам. Неужели он действительно собирается снести дверь?
— Пап, давай договоримся. Я буду чаще дверь открывать, но совсем без двери нельзя.
— Почему нельзя? — интересуется отец. — Мне в детстве двери вообще не полагались. Жил в коммуналке, в одной комнате с родителями и сестрой. И ничего, выросла хорошим человеком.
— Но сейчас другое время, папа.
— Время другое, а люди те же, — философски замечает он. — И потребности те же. Главное в жизни — семья, а не всякие индивидуальные закидоны.
В этот момент в комнату заглядывает мама.
— Что тут за крики? — спрашивает она.
— Лену воспитываю, — отвечает отец. — Объясняю, почему дверь в её комнате не нужна.
Мама входит, садится на стул возле письменного стола.
— Мам, скажи папе, что снимать дверь нельзя, — прошу я.
— А зачем тебе дверь? — удивляется мама. — Что ты такого делаешь, что нельзя при родителях?
Понимаю, что мама на стороне отца. Как всегда.
— Мам, ну хочется иногда побыть одной. Подумать, почитать спокойно.
— Думать можно и при нас, — говорит мама. — А читаешь ты всякую ерунду. Лучше бы кулинарные книжки читала, пользу бы принесла.
— Я читаю классику, — возражаю.
— Классика, классика, — машет рукой мама. — От твоей классики борщ вкуснее не станет.
Отец кивает в знак одобрения.
— Вот видишь? Мама тоже считает, что дверь тебе не нужна. Мы с ней посоветовались, решили — снимаем.
— Вы посоветовались? — не верю своим ушам. — Обо мне, но без меня?
— А с тобой что советоваться? — удивляется отец. — Ты ещё молодая, глупая. Не понимаешь, что для тебя лучше.
— Я понимаю! Для меня лучше иметь личное пространство!
— Личное пространство, — передразнивает мама. — Нафантазировались всяких терминов. Раньше дети родителей слушались и не выдумывали никаких пространств.
— Мам, но ведь у тебя с папой есть своя комната. Вы же дверь закрываете.
— Мы супруги, — строго говорит отец. — У нас есть супружеские дела. А у тебя каких дел?
— Обычные дела! Хочу почитать, послушать музыку, поговорить по телефону с подругой.
— С подругой? — насторожилась мама. — А о чём вы разговариваете?
— О всяком. О жизни, о работе, о планах.
— О мальчиках небось, — усмехается отец. — Вот поэтому и хочешь дверь закрывать.
— Папа, ну при чём тут мальчики? Я просто хочу спокойно поговорить.
— Спокойно можешь и при нас поговорить, — заявляет мама. — Если разговор приличный.
— Мам, есть вещи, которыми не хочется с родителями делиться.
— Какие вещи? — подозрительно спрашивает отец. — Если не хочешь делиться, значит, что-то нехорошее.
— Не нехорошее! Просто личное!
— В семье ничего личного быть не должно, — отрезает папа. — Семья — это единое целое.
Встаю, подхожу к родителям.
— Пап, мам, давайте я вам докажу, что могу жить с открытой дверью. Буду неделю дверь не закрывать. Если увидите, что ничего плохого не делаю, оставите дверь на месте.
— Зачем нам что-то доказывать? — удивляется отец. — Мы уже решили. Завтра с утра снимаем петли.
— Но это же нарушение моих прав!
— Каких прав? — смеётся мама. — Живёшь в родительском доме — живи по родительским правилам.
— А если я не согласна?
— Не согласна — можешь съехать, — спокойно говорит отец. — Снимешь квартиру, там и будешь двери закрывать сколько угодно.
— На что я квартиру сниму? Я только работать начала, зарплата маленькая.
— Вот видишь, — торжествующе говорит папа. — Зарплата маленькая, значит, пока от родителей зависишь. А раз зависишь — слушайся.
Сажусь на кровать, понимаю, что спорить бесполезно. Родители настроены решительно.
— Хорошо, — говорю тихо. — Снимайте дверь. Только не говорите потом, что я скрытная.
— Не будешь скрытной, — кивает мама. — Будешь открытой, честной дочерью.
— А как же гости? — вспоминаю я. — Ко мне иногда подруги приходят.
— Пусть приходят, — пожимает плечами отец. — При нас и общайтесь. Тоже ничего страшного.
— Папа, подругам будет неудобно. Они же не смогут по душам поговорить.
— А о чём таком по душам говорить нужно, что родители не должны слышать? — подозрительно спрашивает мама.
— О личном! О чувствах, об отношениях, о проблемах.
— Проблемы лучше с родителями обсуждать, — наставительно говорит отец. — Мы опытнее, мудрее. Дадим правильный совет.
— Но иногда хочется с ровесниками поговорить.
— Хочется! — передразнивает мама. — Много чего хочется. Хочется в отпуск на море поехать, да денег нет.
Отец встаёт, идёт к двери.
— Всё, разговор окончен. Завтра утром снимаю петли. Неделю поживёшь без двери, привыкнешь.
— Только неделю? — с надеждой спрашиваю.
— Посмотрим, — неопределённо отвечает папа. — Может, и насовсем останется так.
— Насовсем? — ужасаюсь я.
— А что такого? — удивляется он. — Будешь как в детстве жить. Тогда же дверь не закрывала и ничего.
— Тогда мне было пять лет!
— И что? Принципиально ничего не изменилось. Та же семья, тот же дом.
Мама тоже встаёт.
— Ленка, не переживай так. Поживёшь немного, поймёшь, что без двери даже лучше. Свежее будет в комнате, светлее.
— Мам, дело не в свежести.
— А в чём? — строго спрашивает отец. — Только честно отвечай.
— В том, что каждому человеку нужно личное пространство! Это нормальная потребность!
— Ненормальная это потребность, — качает головой папа. — Нормальная потребность — быть с семьёй, а не от неё прятаться.
Родители уходят, оставляя меня одну. Ложусь на кровать, смотрю на дверь. Завтра её не будет. Не будет возможности спрятаться, побыть наедине с собой, подумать спокойно.
Слышу, как родители в кухне разговаривают. Мама что-то говорит про воспитание, папа соглашается. Понимаю, что они искренне считают себя правыми.
Встаю, подхожу к двери, закрываю её. В последний раз. Завтра этой возможности у меня уже не будет.
Сажусь за стол, достаю телефон, звоню лучшей подруге Оле.
— Привет, — говорит она. — Как дела?
— Оль, у меня проблема. Родители хотят снести дверь в моей комнате.
— Что? Снести дверь? Зачем?
— Говорят, что в семье не должно быть секретов.
— Лен, это же ненормально! Ты взрослый человек!
— Вот и я так думаю. А они считают, что пока живу с ними, должна по их правилам жить.
— А съехать не можешь?
— На что? Зарплата копейки.
— Понятно, — вздыхает Оля. — Слушай, а может, правда попробуешь неделю пожить без двери? Докажешь, что ничего плохого не делаешь.
— Уже предлагала. Они не согласились.
— Тогда терпи. Что ещё остаётся?
— Не знаю, — признаюсь я. — Чувствую себя как в тюрьме.
— Лен, потерпи. Накопишь денег, съедешь. А пока приспосабливайся.
Кладу трубку, понимаю, что подруга права. Остаётся только терпеть и копить деньги на съёмную квартиру.
Утром просыпаюсь от звука дрели. Отец уже начал снимать петли. Лежу в кровати, слушаю, как исчезает моё последнее убежище.
— Всё, готово! — радостно сообщает папа. — Теперь живи как нормальный человек!
Встаю, выхожу в коридор. Дверь стоит у стены. В проёме зияет пустота.
— Ну как? — спрашивает отец. — Уже лучше стало?
— Замечательно, — отвечаю я, стараясь не показать, как мне тяжело.
— Вот увидишь, — кивает папа. — Через неделю спасибо скажешь.