Марина мыла посуду и думала о том, что завтра суббота, когда услышала знакомое покашливание в подъезде. Сердце ёкнуло. Валентина Петровна. Опять без звонка.
Свекровь вошла, отряхивая снег с плеч. Декабрь в этом году выдался снежный.
— Что это у вас за музыка с утра до вечера?
Марина вытерла руки полотенцем. Какая ещё музыка?
— Мы никакую музыку не включали...
— Как не включали? — Валентина Петровна прошла в гостиную и замерла. — Это что такое?
На стене висел огромный телевизор. Максим установил его вчера вечером, пока она была у подруги.
— Новый телевизор, — осторожно сказала Марина.
— Вижу, что новый! — голос свекрови стал визгливым. — Сколько стоит?
— Валентина Петровна, мы с Максимом...
— Сколько стоит, спрашиваю!
Марина молчала. Семьдесят тысяч — сумма для их семьи значительная, но они копили на него полгода.
— А, понятно, — свекровь кивнула. — Денег нет на ремонт ванной, кредит висит, а на телевизор нашлись. И меня, конечно, никто не спросил.
— Вас спросить?
— А кто я такая? — Валентина Петровна села на диван и стала снимать сапоги. — Просто человек, который помог с первоначальным взносом за эту квартиру.
Максим вернулся с работы поздно, уставший и голодный. Увидел мать, вздохнул.
— Привет, мам.
— Максим, — Валентина Петровна указала на телевизор, — объясни мне, пожалуйста.
— Что объяснять? Купили телевизор.
— На мои деньги?
— На наши деньги, мама. Мы же потихоньку возвращаем вам долг.
— Ваши? — она встала. — А кто квартиру помог купить? Кто первоначальный взнос делал? Я что, воздух?
Максим потёр лоб. После десятичасового рабочего дня этот разговор был последним, чего ему хотелось.
— Мам, мы тебе благодарны, но...
— Но что? — Валентина Петровна уже надевала пальто. — Но теперь я никто? Хорошо. Живите как знаете.
Дверь хлопнула. Марина и Максим остались одни.
— Может, не стоило без неё покупать? — неуверенно сказала Марина.
— Мы что, всю жизнь будем спрашивать разрешения? — Максим включил новый телевизор. — Надоело.
Через месяц, в январские морозы, когда Марина болела гриппом и лежала с температурой, Валентина Петровна появилась снова. Не одна.
— Марина, познакомься — это Артём. Сын моей племянницы. Из Тамбова приехал, работу ищет.
Артём был высоким, худощавым парнем лет двадцати восьми с приятным лицом. Он смущённо улыбался и переминался с ноги на ногу.
— Простите, что так неожиданно, — сказал он. — Тётя Валя настояла...
— У меня квартира однокомнатная, — объяснила свекровь, — а у вас места больше. Ненадолго же. Пока не устроится. Он в ресторане работал, повар хороший.
Марина хотела возразить, но горло болело, голова кружилась от температуры. Да и неудобно как-то — парень стоит с сумкой, явно рассчитывает переночевать.
— Конечно, оставайтесь, — прохрипела она.
Так в их доме поселился Артём.
Первые две недели он был идеальным гостем. Рано уходил, поздно возвращался. Спал на раскладном диване в гостиной, убирал за собой, даже цветы поливал. Готовил удивительные блюда — карпаччо из говядины, ризотто с грибами, тирамису на десерт.
— Где вы этому научились? — спросила Марина однажды.
— В ресторане работал, — ответил Артём, помешивая что-то ароматное на сковороде. — Су-шефом был последние два года.
— И зачем в Москву переехали?
Артём помолчал.
— Поссорился с владельцем ресторана. А ещё девушка здесь живёт. Думал, отношения восстановить удастся.
Марина его пожалела. Понятно, человек пытается жизнь наладить.
— Хороший парень, — говорил Максим. — Воспитанный. И готовит отлично.
Но к концу февраля что-то изменилось. Артём получил отказ на очередном собеседовании и стал заметно подавленным. А потом, словно решив махнуть на всё рукой, начал расслабляться.
Сначала появилась утренняя музыка — в половине седьмого утра он включал плейлист и готовил себе завтрак под ритмичные биты.
— Артём, — осторожно сказала Марина, — может, попозже музыку включать?
— А, извините, — он виновато улыбнулся. — Привык рано вставать. Дома всегда так делал. Буду тише.
На следующий день — то же самое. И послезавтра. Марина поняла, что вежливость не помогает.
— Артём, мы с мужем работаем, нам важно высыпаться.
— Конечно, конечно, — кивал он. — Понимаю.
Но музыка по утрам не прекращалась. А в марте прибавились друзья. Сначала один — Димка, такой же худой и длинноволосый. Потом ещё двое. Потом целая компания.
— Откуда столько знакомых? — удивился Максим.
— Да так, в спортзале познакомился, в кафе, — пожал плечами Артём. — Люди помогают, связи дают. Может, через них работу найду.
Артём готовил новым друзьям ужины из продуктов, которые покупал... на деньги Максима и Марины. "Временно в долг", конечно. Он же пока работу не нашёл.
— Слушай, — сказал как-то Максим, — а ты вообще ищешь работу? Уже третий месяц прошёл.
— Конечно ищу! — обиделся Артём. — Просто в Москве всё по-другому. Везде опыт именно московский требуют, а у меня опыт провинциальный.
— А друзья чем помогают?
— Контакты дают, советы. В этой сфере связи — всё.
Максим хмыкнул, но спорить не стал.
А вечеринки становились всё шумнее. Компания Артёма играла в настольные игры, обсуждала кулинарные эксперименты, пела под гитару. Однажды Марина проснулась в два часа ночи от смеха и музыки.
— Артём, — вышла она в гостиную в халате, — у нас завтра работа.
— Ой, извините! — он встал. — Мы сейчас потише.
Но "потише" длилось минут десять, потом всё началось сначала.
Утром за завтраком Максим был мрачнее тучи.
— Сколько это будет продолжаться?
— Поговорю с ним, — пообещала Марина.
Но разговора не получилось. Артём исчезал из дома всё раньше и появлялся всё позже. А по выходным устраивал "кулинарные вечера" — приглашал друзей готовить.
После такого вечера раковина была завалена грязной посудой до краёв. Сковородки, кастрюли, тарелки, бокалы, разделочные доски — всё в жире, соусах и засохших остатках еды.
— Артём, — сказала Марина, — нельзя же так оставлять.
— А у вас посудомоечная машина есть, — удивился он. — Зачем руками мыть?
— В посудомойку столько не поместится.
— Тогда в несколько заходов, — пожал плечами Артём. — Она ж для того и нужна.
Марина поняла: разговор бесполезен.
В апреле, когда за окном уже зеленела первая листва, терпение кончилось окончательно. Артём привёл девушку — ту самую, из-за которой в Москву переехал. Видимо, помирились.
— Знакомьтесь — Лена, — представил он её как свершившийся факт.
Лена оказалась шумной, смешливой и очень любила принимать душ. По часу минимум, с музыкой и пением.
— Леночка готовится к кастингам, — объяснял Артём. — Актрисой хочет стать. Распевается.
Лена не только распевалась, но и готовила. Правда, готовила она ужасно — подгоревшую яичницу, переваренные макароны, кофе, больше похожий на грязь. Зато продуктов тратила в три раза больше Артёма.
А ещё она любила говорить по телефону. Громко, эмоционально, размахивая руками. Марина поневоле узнала всю историю Лениных отношений с родителями, подругами, бывшими парнями и случайными знакомыми.
В воскресенье, когда Марина хотела выспаться, Лена в восемь утра включила фен. На полчаса. Потом стала завтракать, громко чавкая и комментируя новости по телевизору.
— Всё, — сказала Марина Максиму. — Я больше не могу.
— А что делать? — развёл руками муж. — Маму просить забрать?
— Просил уже. Сказала, что мы эгоисты и неблагодарные.
— Тогда сами скажем, что пора съезжать.
— А если мама обидится окончательно?
Максим помолчал.
— А если обидится, то обидится. Я тоже устал от цирка в собственном доме.
В понедельник утром, когда Артём ушёл на очередное "собеседование", а Лена отправилась "по делам", Марина собрала их вещи. Аккуратно сложила в сумки и поставила у двери.
Вернулись они вместе, около трёх часов дня.
— Это что такое? — удивился Артём.
— Время съезжать, — спокойно сказала Марина. — Четыре месяца — достаточный срок, чтобы найти работу или жильё.
— Как это съезжать? — Лена вытаращила глаза. — А Максим об этом знает?
— Максим устал не меньше моего.
— Но мы же ничего плохого не делали! — возмутился Артём. — Мы нормально жили!
— Нормально? — Марина усмехнулась. — Артём, ты серьёзно?
— Ну... может, иногда шумновато было...
— Каждый день музыка в половине седьмого утра. Вечеринки до трёх ночи. Горы грязной посуды. Наши продукты и коммунальные расходы, которые выросли в полтора раза.
— Я же сказал — временно! Как только работу найду...
— За четыре месяца можно было найти хотя бы что-то. Хотя бы попытаться.
— Но в Москве же сложно! Здесь не Тамбов какой-то!
— А в Тамбове что — работы не было? Зачем тогда уезжал?
Артём замялся.
— Там... там с хозяином поругался. Из-за зарплатной задержки. А потом он меня в чёрный список внёс, по городу работу найти стало невозможно.
Теперь хотя бы понятно, подумала Марина.
Артём и Лена ушли, громко возмущаясь "неблагодарностью" и "бездушием". Марина первый раз за долгое время почувствовала, что может свободно дышать в собственном доме.
Валентина Петровна объявилась на следующий день. Лицо каменное, губы поджаты.
— Выгнала племянника?
— Попросила найти другое жильё после четырёх месяцев проживания.
— Он работу искал!
— Четыре месяца искал, — спокойно ответила Марина. — За это время можно было устроиться хотя бы курьером.
— Значит, так, — свекровь села за стол. — Раз мои родственники вам не нужны, то и моё участие в квартире не нужно. Продаю долю.
Марина опешила.
— Как продаёте?
— Подам объявление. Пусть покупатели с вами разбираются.
— Валентина Петровна, но ведь нам тогда с чужими людьми жить...
— Должны были раньше думать.
Свекровь ушла, хлопнув дверью.
Максим вернулся с работы бледный.
— Она серьёзно, — сказал он. — Уже к риелторам обращалась.
— И что будем делать?
— Не знаю. Долю продать реально, если найдётся инвестор...
— А выкупить не можем?
— На что? У нас ипотека висит, накоплений мало...
Но через неделю они всё-таки пошли к Валентине Петровне. Та встретила их холодно, но к разговору была готова.
— Выкупить хотите? — усмехнулась она. — А деньги где возьмёте?
— Кредит возьмём, — ответил Максим.
— На всю сумму?
— А сколько вы хотите?
Валентина Петровна назвала цифру. Марина и Максим переглянулись — полтора миллиона рублей. За долю, которая полтора года назад стоила восемьсот тысяч.
— Дорого, — сказал Максим.
— Цены выросли. Плюс компенсация за моральный ущерб.
— Мама...
— Не мама я тебе больше. Мама бы посоветовалась с сыном, прежде чем выгонять родственников на улицу.
Они согласились. Другого выхода не было.
Кредит оформляли три месяца. Справки, оценка квартиры, поиск банка с подходящими условиями. В итоге взяли потребительский кредит на семь лет под шестнадцать процентов.
В день передачи денег Валентина Петровна выглядела странно — не торжествующе, как ожидала Марина, а как-то растерянно.
— Может, зря я так, — сказала она, пересчитывая купюры. — Просто обидно было...
— Что обидно, мам? — устало спросил Максим.
— Что своё мнение высказать нельзя.
— Вы всегда будите нам дороги, — ответила Марина. — Но решения в нашей семье принимаем мы с Максимом. И гостей приглашаем тоже мы.
Валентина Петровна кивнула.
— Наверное, ты права. Просто привыкла командовать.
Сейчас, год спустя, отношения постепенно налаживаются. Валентина Петровна приходит в гости каждые выходные, но звонит заранее. Она больше не критикует их покупки и не пытается контролировать семейный бюджет.
А Артём, говорят, вернулся в Тамбов и помирился с владельцем ресторана. Работает на прежнем месте. Лена его бросила через месяц — решила, что провинция не для неё.
Кредит Марина и Максим будут выплачивать ещё шесть лет. Но зато теперь их дом действительно принадлежит только им.
А как у вас в семье решаются квартирные споры? Приходилось ли отстаивать границы с родственниками? Поделитесь своими историями в комментариях — уверена, у каждого найдётся что рассказать!
Если статья откликнулась — ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Обсуждаем семейные драмы без прикрас!