Эту историю рассказала читательница "Киноамнезии". Прочитав ее, я решил написать текст. Когда поставил финальную точку, мне стало стыдно за наших граждан. Почему? Ответ - ниже.
"Стыдно до сих пор"
Это случилось пять лет назад. Тогда мне только-только исполнилось 75 лет. Возраст — вроде бы солидный, но здоровье позволяло - выглядела я, как говорят, хорошо. Готовилась к скромному празднику — ждали внуки, дети. Решила съездить в магазин за вкусняшками: немного пряников, фруктов, пирожков с пылу с жару.
Автобус был полупустой, села на место, которое по праву положено пенсионерам. Рядом — женщина примерно моего возраста, весёлая, с ней мы даже разговорились. Посмеялись, обменялись парой слов — вот ведь как бывает: едешь в транспорте, а настроение праздничное.
И вдруг — голос. Громкий, ядовитый:
— И ведь совести никакой нет… Сидит и хохочет, а ребёнок стоит! Уставшая внученька, потерпи, сейчас тётя встанет, и ты сядешь!
Я обернулась. Передо мной стояла девочка — лет шести или семи, с ней — женщина. Не старая. Наоборот, энергичная, подтянутая. Моложе меня точно лет на десять, если не больше.
Я спокойно ответила:
— Простите, но это моё место. Мне 75, и я на нём сижу по закону.
А она вдруг — громче, яростнее:
— Я знала, знала, что москвичи наглые! Всё себе, всё для себя! Старость — не повод наглеть!
Что-то оборвалось внутри. Я почувствовала, как лицо начинает гореть, а в груди нарастает волна обиды — такая, что слова не выдавить. Заплакала. Не от слабости. От унизительной несправедливости.
Женщина рядом села ближе, тихо взяла меня за руку и сказала:
— Не слушайте. Это не про вас. Это в ней что-то...
Но слёзы уже текли, и, наверное, это был один из немногих дней, когда мне действительно стало стыдно за то, что я старая. Стыдно, что кто-то может позволить себе судить — по возрасту, по месту, по прописке.
Произошло это в Зеленограде, а значит — в Москве. Пять лет прошло, а я всё ещё вспоминаю этот момент как что-то режущее, обидное, до боли личное. И ведь никто не заступился.
С тех пор я в автобусах смотрю по сторонам осторожно. Иногда стою, даже если есть место. Не потому что боюсь кого-то, а потому что не хочу снова слышать:
"Тётя сейчас встанет, потерпи" — с этим особым ядом, таким, от которого не хочется жить. Стыдно до сих пор...