Пятнадцатилетний Санька возвращался из школы, ежась от пронизывающего ветра. Еще вчера на улице стояло почти августовское тепло - они с ребятами даже хотели на выходных взять велосипеды и сгонять в лес. Но сегодня, с самого утра, солнце пряталось в грязно-серой рвани туч. Вдобавок, резко похолодало, и поднялся сильный ветер. Санька, выскочивший утром из дома в одной только легкой ветровке, стучал зубами от холода и материл про себя кретинов-синоптиков. Обещали ведь всю неделю солнце! Выгнать бы их всех на улицу с голыми задницами, раз погода "теплая, солнечная и без осадков"!
От летящей в лицо, колкой снежной крупы не спасал даже натянутый капюшон. Да и осенняя легкая куртка совсем не защищала от ледяного ветра. Поскорее бы уже добраться до дома! Хорошо еще, что школа совсем рядом - десять минут ходьбы, не больше.
Переходя дорогу, Санька увидел пожилую соседку. Она смотрела куда-то вдаль пустыми глазами и медленно двигалась спиной вперед, похоже, не понимая, что идет прямо вдоль проезжей части. Хорошо еще, машин рядом пока не было видно. Он догнал женщину и взял за руку. Та показалась ему сделанной изо льда.
- Арина Викторовна, вам плохо? - подросток заглянул в лицо женщине и содрогнулся. Появилось ощущение, что глаза на бледном, бескровном лице, смотрят сквозь него. Но тут, соседка вздрогнула, будто очнувшись. На лицо постепенно начали возвращаться краски.
- А, Санечка, это ты... а чего в такой куртешке ходишь? Простынешь ведь! Эх, молодежь...
Продолжая бубнить себе под нос, женщина развернулась и медленно зашагала к дому.
Похоже, она даже не помнила, что с ней было несколько минут назад. Санька покачал головой - до этого, соседка казалась ему вполне нормальной теткой, пусть и ворчливой. Но, как любит говорить отец: "Есть вещи, к которым нельзя быть готовым". Видимо, у Арины Викторовны начался-таки старческий маразм. А может, Альцгеймер или еще какая-нибудь хрень в этом роде, кто ее знает!
Подходя к дому, Санька перешагнул два закоченевших голубиных трупика. Видимо, внезапные заморозки и птицам не пошли на пользу. Вот бы завтра отменили занятия - кому охота тащиться в школу по такой холодрыге! Закоченевшими пальцами Санька с трудом набрал нужный код домофона. Дома он торопливо разделся и, вдохнув аромат жарящихся котлет, поспешил на кухню.
- Замерз, сынок? - мама возилась у плиты, раскатывая тесто на пирог. - Слышала - на завтра обещают еще похолодание... что у нас с погодой творится - не пойму! Куда руками полез? Погоди, сейчас суп сварю и будем все вместе ужинать!
Санька жевал стянутую с тарелки котлету, наблюдая, как шестилетняя Ксюта старательно водит карандашом по бумаге. Она даже не подняла взгляд, когда брат вошел в кухню.
- Малявка, чего рисуешь? Дай хоть посмотреть!
Девочка не обратила на него внимания. Это начинало раздражать. Протянув руку, Санька выдернул у сестры листок.
- Это что за уродцы такие, собаки или коровы? - он недоуменно наморщил лоб. Ксюта, наконец, ожила и потянулась к листку:
- Отдай! Это лошадки!
Брат хмыкнул. Меньше всего, рисунки напоминали лошадей - среди них были и зубастые монстры, с длинными рогами, и вовсе какие-то многоголовые, крылатые чудища.
- Ты где таких лошадей, видела, малявка? Мам, ты только глянь - надо ее на выходных на конезавод свозить, показать, как нормальные лошади выглядят!
Мама только вымученно улыбнулась в ответ. Ксюта надулась и выхватила у него листок:
- Я уже видела лошадок, вчера! - она снова взяла карандаш.
Сашка хохотнул:
- Где? По телевизору, что ли?
- Нет, у нас за окном! Они летали! - Ксюта принялась возюкать карандашом по бумаге. Неожиданно, Санька вспомнил, как просыпался прошлой ночью. Ему тогда показалось, что сестра сидит на подоконнике, и с кем-то тихо разговаривает, но ведь это могло просто присниться. Скрип карандаша по бумаге вдруг начал раздражать - Сашка вздохнул с облегчением, когда мама велела Ксюте убрать на время свои художества.
- Вот поужинаем и продолжишь, хорошо? - мама начала расставлять тарелки с супом. Ксюта насупилась но послушно убрала карандаши и бумагу со стола.
После ужина, сидя в комнате, Санька тщетно пытался сосредоточиться на уроках. Но вместо этого, постоянно прислушивался к завыванию ветра снаружи. Стекла звенели от мощных ударов - казалось, ветер хочет разнести их вдребезги и ворваться внутрь теплой квартиры.
Санька поежился - с каждой минутой, в комнате становилось все холоднее. Неужели, отключили отопление? И это в такой-то дубак... он поднялся и подошел к окну, где на подоконнике стоял большой аквариум с розовыми данио.
Отдернув штору, подросток застыл. Через стекло на него смотрела безглазая лошадиная морда. Он почувствовал, что проваливается куда-то.
- Саша, Са-а-аша!!!
Санька вздрогнул и поднял голову. Он что - заснул прямо за столом? Мама стояла над ним, уперев руки в бока:
- Вот говорила я тебе - ложись вовремя спать, не сиди допоздна за компьютером! Уроки сделал?
Тот потер глаза и зевнул:
- Почти - мне немножко осталось! Только алгебра...
- Давай дописывай - и спать! Завтра опять тебя не поднять будет! - мама поцеловала сына в макушку и вышла из комнаты. Санька с опаской посмотрел в окно. Никакой лошадиной морды, конечно, не было. И даже ветер будто бы стих немного. Но навеянное сном, неприятное чувство, где-то, глубоко внутри, не спешило уходить.
Ночью Санька проснулся от нелепого кошмара, в котором по комнате бродил безголовый труп жеребенка с содранной шкурой. Копыта цокали по полу с неприятным металлическим звуком, бьющим по ушам. Цок-цок-цок...
Встав с кровати, он подошел к окну. Ветер на время стих, и в наступившем затишье было что-то неправильное, зловещее. Луна напоминала болезненно-бледное лицо старой дворовой сплетницы, Клавдии Федоровны, умершей год назад, от рака печени.
Сзади послышались шаги. Санька вздрогнул и обернулся.
- Ты почему не спишь? А ну-ка, марш в постель, пока мама не увидела! - сердито шикнул он на Ксюту. Сестра в розовой пижамке с мишками Гамми, сонно потерла глаза кулачком.
- Не могу спать - мне лошадки мешают! - пожаловалась она обиженно. - Топают громко - вот так: тук-тук-тук...
Санька вспомнил недавний сон и ему стало не по себе.
- Тебе просто приснилось, - проворчал он и, взяв Ксюту за теплую ладошку, повел в спальню. - Лошади не живут в квартирах - они не умеют подниматься по лестнице. А мы живем на десятом этаже!
- Они через окно прилетели, - заупрямилась сестренка. - Я проснулась, потому, что топали громко, смотрю - а по комнате лошадки ходят! Белые и черные, всякие!
- Слушай, малявка - лошади всегда приходят к тем, кто ночью плохо спит, понятно? Сейчас залезешь под одеяло и закроешь глаза, будто спишь, тогда они сами уйдут.
- Правда, уйдут? - Ксюта крепче сжала его руку. Брат тяжело вздохнул, пытаясь подавить раздражение.
- Правда! Пойдем уже, только топай потише - маму разбудишь!
Он отвел Ксюту в ее комнату и подтолкнул к кровати:
- Видишь - сейчас в комнате никого? Живо в постель - и лежи, не шевелись, понятно?
Ксюта рыбкой нырнула под одеяло и послушно притихла. Санька повернулся и хотел идти к себе, но тут сестренка жалобно позвала:
- Саш, а если они снова придут?
- Ну, придут и придут! Что тут страшного - лошади же не кусаются! Просто засыпай быстрее, и все...
Наконец, Ксюта закрыла глаза. Санька вернулся к себе в комнату и лег в постель. Уже засыпая, он услышал в коридоре знакомые звуки: цок-цок-цок...
За окном, будто передохнув и собравшись с силами, снова взвыл ветер.
Санька лениво ковырялся в тарелке, слушая, как в соседней комнате мама ругается по телефону:
- Как - не сможешь? Договаривались ведь, что до десятого числа отдашь... Оль, я все понимаю, но мне самой как-то надо перебиваться - Саньке новый спортивный костюм нужен, тетради! Ксюхе врач витамины прописал - а они знаешь, сколько стоят? Да, я сама уже скоро в долги влезу, а от Тольки помощи тоже никакой - спасибо, если вовремя алименты переведет...
Санька вздохнул и начал торопливо доедать кашу. После разговора с сестрой, настроение у мамы будет ниже плинтуса - не хватало только разозлить ее еще сильнее. Ксюта наоборот, почти не прикоснулась к еде. На личике застыло хорошо знакомое Саньке, упрямое выражение. Мама вошла в кухню, на ходу растирая пальцами виски. Вид у нее был усталый, между бровями залегла глубокая складка.
- Вы поели? Собирайтесь, времени уже много... - взглянув на почти нетронутую тарелку дочери, она нахмурилась. - Ксения, в чем дело?
- Я не хочу есть, - Ксюта насупилась и отодвинула тарелку. Мама со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы. Она всегда так делала, когда пыталась не сорваться на крик.
- Ксения, немедленно бери ложку! Почему мы с Сашей должны постоянно тебя ждать? Ты хочешь, чтобы я опоздала на работу?
Бровки Ксюты сошлись на переносице.
- Не буду эту дурацкую кашу, сама ешь! Когда к нам папа приедет?
Порыв ветра ударил в оконное стекло, заставив его задребезжать. Но Санька вздрогнул не из-за этого. Звук пощечины, раздавшийся в кухне, показался оглушительным.
Тяжело дыша, мама посмотрела на сжавшуюся в комок Ксюту. Та не плакала, только молча смотрела широко открытыми глазами. До сих пор, мама и пальцем ее не трогала.
- Доченька... Ксюнь, прости меня! Прости маму, я не хотела! Можешь не есть эту дурацкую кашу...
Мама прижала к себе дочку и уткнулась ей в макушку. Санька торопливо выскочил из-за стола и побежал за портфелем. Ему было нестерпимо стыдно смотреть маме в глаза.
Урок литературы тянулся медленно, как жвачка. Санька почти не слушал, что говорит учительница - он думал о том, что случилось утром. Мама никогда раньше не срывалась на них с Ксютой, даже ругалась редко. Наверное, она просто устала на работе и не выспалась ночью, да еще тетя Оля опять не отдала ей вовремя долг!
Или этот дурацкий ветер во всем виноват...
Откуда взялась нелепая мысль про ветер, Санька так и не понял. С улицы раздался истошный женский визг. Ребята вскочили со своих мест, непонимающе переглядываясь. Мария Сергеевна тоже поднялась и быстрым шагом подошла к окну.
- Ребята, сидите на своих местах, - привычно-властно скомандовала она, но тут ее лицо побелело - с улицы раздался крик преподавательницы английского:
- Смотрите - она же убьется, дура! Вызывайте скорую, кто-нибудь!
Не сговариваясь, ребята бросились на улицу. Там уже собралась толпа - старшеклассники и учителя стояли, задрав головы. Мелкота из первых классов путалась под ногами - их гнали прочь, но настырные дети только отбегали на шаг-другой и снова возвращались. Взгляды всех были прикованы к одинокой фигурке, балансирующей на самом краю крыши.
Саньку в бок толкнул Володька Мишин из параллельного класса.
- Видал? Это же Совушка наша!
Совушкой в школе прозвали пожилую библиотекаршу - то ли из-за созвучной фамилии: Савушкина, то ли из-за нелепых круглых очков, с которыми она не расставалась. Толстые стекла и правда, делали ее, и без того выпуклые глаза, похожими на совиные.
Совушка была странноватой, но доброй теткой - никогда не ругала учеников за не сданные в срок книги, и иногда на переменах угощала всех дешевыми карамельками.
Сейчас, Совушка стояла на краю крыши, неловко раскинув руки, и слегка покачивалась. Казалось, одно дуновение ветра сбросит ее вниз.
- И как она только забралась туда? - причитала Мария Сергеевна, прижимая сухонькие ручки к груди. - Антон, сделайте что-нибудь!
Стоящий рядом физрук только покачал головой:
- Пытались уже - она чердак изнутри заперла. Я пробовал к ней по пожарной лестнице забраться - подняла крик, что прыгнет сейчас. Пришлось отступить. Спасателей вызвали, уже едут, "скорая" тоже. Может и успеют снять...
Очередной порыв ветра заставил Совушку покачнуться. Физрук приложил ладони рупором ко рту:
- Антонина Сергеевна, держитесь! Постарайтесь отойти от края крыши и не смотрите вниз!
Несчастная женщина повернула голову. Растрепанные седые волосы отдувало ветром. Неожиданно, Совушка пронзительно закричала, вытягивая вперед руку.
- Они там... лошади... - ветер заглушал несвязные слова, но Санька, почему-то, услышал. - Нет, не надо, не трогайте меня!
Схватившись ладонями за виски, женщина шагнула к краю. В толпе дружно ахнули, несколько девчонок завизжали.
- Антонина, не надо! Стойте на месте... - голос Марии Сергеевны сорвался.
Когда к школе, издавая пронзительные гудки сирены, подъехала "скорая", Совушка ничком лежала на холодном бетоне. Из-под головы медленно растекалась темно-бордовая лужа.
Мария Сергеевна сдавленно всхлипнула и начала мешком оседать на асфальт.
***
- Нет, ну сколько можно?! Ксения, я же тебя просила!
Мама - бледная, с потемневшими от гнева глазами, наклонилась над заплаканной Ксютой. На полу валялись рассыпанные фломастеры.
- Я же сто раз говорила - перед ужином мы все убираем со стола! Еще раз увижу здесь, на кухне, хотя бы один фломастер - точно накажу! Тебе ясно?!
- Да, мамочка, - Ксюта шмыгнула носом. Санька недоуменно посмотрел на мать. Ее поведение уже не вписывалось ни в какие рамки. Ну, устала - на работе проблемы... но зачем срываться на Ксюхе? Она же теперь опять всю ночь спать не будет!
- Мам, - позвал он тихо. Мама не ответила - она яростно массировала пальцами виски. Потом полезла в аптечку и вытащила пузырек с таблетками.
- Как же вы меня достали, - пробормотала она, наливая в стакан воду. - Еще и ветер этот... когда уже закончится? Голова от него второй день просто раскалывается!
- Мам, ты иди ложись - мы сами себе ужин сделаем, - Санька с нарастающей тревогой наблюдал, как мама высыпает сразу несколько таблеток на ладонь. Ксюта молча размазывала сопли в углу, боясь даже заплакать.
- Хорошо... тогда сделаешь что-нибудь на скорую руку и поешьте! И не забудь уроки на завтра сделать, - устало ответила мама, и, не взглянув на зареванную Ксюху, вышла из кухни.
Ночью девочка напросилась спать с братом. Тот хотел прогнать ее, но передумал - пусть спит, а то так и будет реветь у себя в комнате.
- Только чтобы сразу заснула, ясно? Будешь прыгать на кровати - выгоню! - сурово предупредил он Ксюту. Та радостно кивнула и залезла под одеяло. Если честно, Санька даже радовался, что не придется спать одному. Слишком много навалилось за день - внезапная смерть Совушки, мамин срыв... еще и этот дурацкий ветер никак не успокоится!
В его тоскливых подвываниях чудилось некое злорадство - мол, вы спите себе спокойно, людишки! А я вам назавтра подкину еще пакостей - да таких, что взвоете...
Притихшая под боком сестра, неожиданно подала голос:
- Саш, а мама нас больше не любит, да?
- Что за чушь несешь? - нарочно-грубовато пробурчал подросток. - Из-за того, что она на тебя наорала? Забей - просто у нее голова очень сильно болела, вот и все! Голова пройдет, и орать сразу перестанет. Еще и извинится потом, Барби тебе пойдет покупать!
Ксюта посопела немного, потом рискнула спросить еще:
- А... а папа приедет еще к нам? Он ведь обещал на Новый Год!
- Раз обещал - значит, приедет! Папка у нас во - мужик! Сказал-сделал! Спи уже, козявка...
Сестра еще повозилась, шмыгая носом, потом, наконец, затих ла
.
Осеннее солнце резало глаза. От этого нестерпимого сияния ломило виски и по щекам текли слезы. Совушка шла по крыше, задом наперед, бессмысленно улыбаясь. В ладони она сжимала разбитые очки - осколки стекла впивались в кожу, по руке медленно стекали густые темные капли. А возле края крыши, прямо в воздухе, парила огромная лошадиная голова.
Безглазая морда была алой от крови.
Совушка, продолжая улыбаться, дошла почти до самого края. Тут, улыбка пропала с ее лица - библиотекарша схватилась за голову и пронзительно, страшно закричала. Очки выпали из руки, разлетевшись на сотни осколков.
- Лошадки, - кричала она тоненьким, каким-то детским голоском. - Лошади здесь... не надо, больно! Я не вижу ничего... темно...
Санька хотел шагнуть ближе, чтобы помочь Совушке, но тело не слушалось. Несчастная женщина сделала еще шаг и полетела вниз с крыши.
Лошадиной головы не было. Как и режущего глаза света - вокруг царил теплый полумрак, на небе перемигивались далекие звезды.
Санька сидел на краю крыши, свесив ноги, и смотрел вниз. Там, в кромешной темноте, копошилось что-то живое, барахталось, хрипло стонало. Если приглядеться - можно было различить ноги, руки, головы. Неожиданно, из этой кучи раздался знакомый голосок. Ксюта?!
Забывшись, он дернулся вперед - и полетел вниз, в теплую, пахнущую кровью темноту...
- Саш, проснись, - сестра трясла его за плечо. - Там мама...
Холодея от дурного предчувствия, Санька кубарем скатился с кровати и выбежал из комнаты.
Мама стояла, держась за стену. Широко раскрытые глаза смотрели в пустоту.
- Сыночек, помоги, я не вижу ничего! - мама протянула руки. Санька обнял ее и осторожно повел в комнату.
- Мам, ты только не волнуйся - сядь, вот так... сейчас я вызову "скорую"!
Мама скорчилась на стуле, держась за голову.
- Таблетку дайте... - попросила она, морщась. Санька прикрикнул на плачущую Ксюху:
- Что смотришь - достань у мамы из сумки таблетки и дай ей воды! Я пока позвоню в "скорую"!
Дозвониться удалось только с третьего или четвертого раза. Краем глаза, Санька наблюдал, как сестра вытаскивает из сумки пузырек с таблетками. Потом, Ксюта торопливо принесла из кухни стакан с водой и бережно вложила маме в руку.
"Скорая" приехала на удивление быстро. Молоденькая медсестра и одышливый толстый врач, наскоро осмотрев больную, повели ее под руки вниз. Медсестра обернулась:
- За вами тут есть кому посмотреть, пока мать в больнице? - спросила она строго. Санька кивнул в ответ, не желая лишних проблем. Мама все равно скоро вернется - а за Ксютой он может и сам приглядеть, не маленький!
В школу он в этот день так и не пошел. Сварил макароны, потом накормил Ксюху и включил ей мультики. К счастью, сестренка, напуганная случившимся, даже не думала капризничать. Она молча поела и послушно села перед телевизором.
Вздохнув с облегчением, Санька отправился мыть посуду. Он ставил в посудник последнюю чашку, когда в оконное стекло что-то с силой ударило. Потом еще раз. Санька обернулся. К окну подлетел взъерошенный голубь и ударился о стекло. Потом снова и снова. На стекле оставались ржавые потеки.
- Эй, ты бешеный, что ли?! - Санька хотел подойти ближе, но тут из комнаты раздался звон разбитого стекла и визг Ксюты, перекрываемые хлопаньем крыльев.
Вбежав в гостиную, Санька застыл от изумления. Вся комната была заполненна птицами - голуби, вороны, воробьи, бестолково метались из стороны в сторону, натыкались на стены, падая замертво. Но на их место, через разбитое окно, тут же влетали другие. Ветер разносил по квартире окровавленные перья и клочья пуха. Ксюта ревела от страха за диваном.
- Сиди, не высовывайся, - крикнул ей Санька, и схватив с дивана большую подушку, кинулся к окну. Кое-как закрыв дыру, он направился в коридор. Под ногами хрустели птичьи косточки - весь пол был усеян мертвыми и еще живыми тельцами. Санька стиснул зубы, борясь с тошнотой. Распахнув дверь в подъезд, он вернулся в комнату и схватил накидку с кресла:
- А ну пошли вон! Живо! - он начал размахивать накидкой, пытаясь выгнать незваных гостей из комнаты. Птицы продолжали бестолково метаться из стороны в сторону, но часть из них, все же вылетела в коридор, и оттуда в подъезд.
- Сосед, это чегой-то у вас тут происходит? - послышался знакомый голос. Из открывшейся кабинки лифта вышел Семен Валерьевич - бывший военный врач из квартиры напротив. При виде облепленного перьями Саньки, с накидкой в руке, он недоуменно поднял кустистые брови.
- Птицы, - выдохнул измученный Санька, обводя рукой заполненный сдуревшими пернатыми подъезд. - Полная квартира... через окно влетели!
Не задавая лишних вопросов, сосед решительно вошел в квартиру и присвистнул:
- Вот это дела... первый раз такое вижу! И ведь на улице дохлых полно - погода, что ли, на них так действует?
Он помог подростку выгнать оставшихся птиц. К счастью, странный приступ бешенства у тех, кажется, прошел - в окно больше никто не ломился. Но пейзаж удручал - разбитое стекло, повсюду птичьи трупики. Стены, пол и даже потолок, перемазаны в крови и помете. И перья повсюду...
- А мать-то у вас где? - Семен Валерьевич только почесывал в затылке, оглядывая поле битвы. Заплаканная Ксюта наконец вылезла из-за дивана и теперь судорожно цеплялась за руку брата.
- Маму в больницу увезли, ей с утра плохо стало, - Санька вздохнул. Лучше пока не говорить ей о том, что здесь стряслось!
Семен Валерьевич предложил детям временно перебраться к нему, потом договорился со знакомым, чтобы тот, на следующий день, пришел вставить стекло взамен разбитого. Санька навестил маму в больнице - она чувствовала себя лучше, правда, зрение к ней пока не вернулось.
- Доктор говорит - нужно еще анализы сделать, - мама ласково сжала Санькину руку. - Так что, я еще недельку здесь поваляюсь... справитесь там, с Ксютой, без меня?
- Не переживай, - когда Санька уходил, сестренка, измученная случившимся, спала, как убитая. - Ты главное, поправляйся скорее, ладно? Нам пока Семен Валерьевич с женой помогают - привет тебе передают, кстати!
Мама вздохнула с облегчением:
- Тогда я точно за вас спокойна! Ведите себя хорошо, договорились?
Она слегка поморщилась и откинулась на подушку:
- Опять этот ветер... вроде только утихнет, и голова болеть перестает! А потом снова начинается!
Действительно - ветер словно с каждым днем набирал силу. Вдобавок, стало еще холоднее - Санька с трудом шагал по обледенелому асфальту, пытаясь не поскользнуться. Подходя к перекрестку, он увидел несколько покореженных машин. Вокруг гневно гудела толпа:
- Совсем уже обнаглели - нажрутся и лезут за руль, твари!
- И ведь других гробят - а самим хоть бы что...
- Вы только посмотрите - вон стоит, глаза совсем дурные! Поди, еще и торчок какой...
Возле помятого черного внедорожника, покачиваясь, стоял парень, лет двадцати. Глаза у него, и правда, были пустые, с неестественно расширенными зрачками. Но тут, он неожиданно обернулся к толпе:
- Люди, да не пил я, вот богом клянусь! Я вообще за рулем никогда...
Послышались ядовитые смешки. Полная женщина в пуховом платке, презрительно фыркнула:
- Значит, наркоман! Зрачки-то вон какие... сама в наркодиспансере пять лет отработала - насмотрелась на вашего брата!
Парень сжал руками виски:
- Не потреблял я - там, на дороге, лошади были! Целая куча! Я сам не ожидал - по тормозам вдарил, а машину занесло!
Наблюдавший за происходящим Санька почувствовал внутри неприятный холодок.
Вспомнилась стоящая на крыше Совушка - неужели и этот водитель тоже...
Додумать он не успел - парень резко отлетел в сторону, словно отброшенный невидимой рукой. Он закричал и попытался вскочить, но тут же снова упал. В ту же секунду, череп бедолаги с треском взорвался. Осколки костей, вперемешку с кровью и частичками мозга, разлетелись в разные стороны. А через секунду воздух разорвал истошный женский визг...
***
Люди гибли один за другим - Санька видел, как женщина в пуховом платке остановилась, будто споткнувшись. Изо рта хлынула кровь. Женщина опустила голову, бессмысленно глядя, как в животе открывается громадная дыра - будто кто-то вспорол тело невидимым ножом. Внутренности медленно вывалились наружу и дымящейся кучей упали на асфальт.
Несчастная рухнула ничком и сразу исчезла под множеством ног. Все в панике давили друг друга, пытались разбежаться в стороны, но, вместо этого, падали, превращаясь в кровавое месиво. Санька вовремя успел отскочить за угол ближайшего магазина и теперь расширенными от ужаса глазами смотрел на разворачивающийся кошмар. Да что же такое убивает этих людей?!
Неожиданно, в висках запульсировала острая боль - Санька застонал и схватился за голову. И тут, он увидел.
Повсюду - в погибающей толпе, на крышах зданий, и даже в воздухе, были лошади. Самые разные, белые, черные, рыжие. Некоторые зияли провалами черных глазниц на ободранных мордах, другие были вообще без голов.
Санька вдруг понял, что среди них есть твари, очень похожие на рисунки Ксюты. Чудовищных размеров, с острыми, загнутыми рогами - они смахивали на чей-то оживший бред. У многих имелись мощные кожистые крылья, а вместо шерсти тускло блестела чешуя. Чудовища резвились среди толпы, словно на травяном лугу - они давили мечущихся людей копытами, хватали их зубами или поддевали на рога. Играющие тут же, облезлые жеребята, слизывали разбрызганную повсюду кровь, теребили остатки разорванных тел.
Подросток попытался бежать, но ноги не слушались. Он в панике оглянулся. Рядом с ним, на ступеньках магазина, сидела очень высокая женщина. Вместо головы у нее была безглазая морда лошади; ветер трепал длинную белую гриву. Одежды на странной незнакомке не было. Лошадиная голова медленно повернулась. Женщина протянула руку и погладила его по щеке. Рука была очень холодная и твердая, как железо. Теряя сознание, Санька увидел склонившуюся над ним женщину-лошадь. Безглазая морда дышала ему в лицо, большие бледные груди покачивались перед глазами. Больше он ничего не помнил.
Санька очнулся на диване, в квартире соседа. Голова болела просто нестерпимо.
- Очнулся, сынок? - ласково спросила его тетя Аглая - жена Семена Валерьевича. - Мы хотели тебе врача вызвать, да не до этого им сейчас - больницы переполнены. Повезло еще тебе вовремя до дома дойти!
- Тетя Аглая - там лошади... люди гибнут! - попытался сказать Санька, но губы еле шевелились.
Тетя Аглая заботливо поправила на нем одеяло:
- У тебя жар, Санечка - почти сорок было, да я тебя уксусом намазала. Лежи, отдыхай!
- Нет, там люди на перекрестке! - Санька попытался вскочить, но его тут же уложили назад.
- Да знаю я, знаю! Там уже, Санечка, ничем не поможешь! В новостях передали - теракт очередной, прямо посреди белого дня! И неймется же этим тварям! Сколько народу погибло, и дети ведь были там...
"Какой еще теракт? - захотелось крикнуть Саньке. - Там тварей целая куча летает по городу!"
Но потом его осенила мысль, заставившая все внутри похолодеть. Никто не видел, что именно произошло там, на улице. Никто ничего не понял - кроме него...
Семен Валерьевич вернулся домой поздно, бледный и злой. Он был в числе добровольцев, помогавших жертвам случившегося.
Санька слышал, как тетя Аглая накрывает на стол, и вполголоса спрашивает мужа:
- Ну - как там, совсем плохо?
Семен Валерьевич устало ответил:
- Почти никого в живых. Трупы кругом - никогда такой жути не видел, сплошное месиво! Будто не взрыв там был, а через гигантскую мясорубку людей пропустили... больницы переполнены, тела погибших уже девать некуда - завтра начнут в срочном порядке хоронить.
Аглая еле слышно всхлипнула.
- Кто сделал, хоть нашли? Или смертник был?
- Да никого не нашли! - вдруг разозлился Семен Валерьевич. - И вообще, там даже остатков взрывного устройства не обнаружено было, представляешь? Будто люди вдруг взбесились, и сами друг друга в клочья изорвали! Кости переломаны, сплошное крошево, раны на телах какие-то странные - у кого проколы, у кого вообще на укусы похоже. Бред, да и только! Саньке не говори - парень и так едва живой. Удивляюсь, как еще до дома дойти смог...
К вечеру, Саньке полегчало - температура и головная боль на время отступили. Он позвонил в больницу, узнал, что у мамы все в порядке, потом сходил к себе в квартиру, покормить рыбок. В комнатах все еще пахло птичьим пометом. Повсюду валялись грязные перья и клочья пуха. Насыпав корма в аквариум, Санька прихватил несколько тетрадей и хотел вернуться обратно, но тут, в коридоре послышался странный звук. Потом на кухне что-то звякнуло.
Прижимая к себе ношу, Санька осторожно вышел в коридор. Чтобы включить свет, нужно было войти в кухню и нащупать выключатель. Перехватив тетради в одну руку, Санька шагнул в темноту и пошарил по стене. Что-то теплое капнуло ему на макушку.
- Блин, вот только протечки сейчас и не хватало для полного счастья, - пробурчал он, больше для того, чтобы услышать свой голос. Наконец, кухню озарил яркий свет. С первого взгляда, все оставалось на своих местах - даже чашка с недопитым чаем на столе. Только ложка почему-то валялась на полу.
На голову снова капнуло. Санька посмотрел наверх. Лучше бы не смотрел.
С потолка на него взирало нечто жуткое. Больше всего, оно напоминало громадного паука с раздутым, как бурдюк, синюшным телом и шестью черными тонкими лапками. Вот только голова у "паука" была лошадиная. Слепые, затянутые бельмами глаза, немигающе смотрели на Саньку. Из пасти "коня" стекала прозрачная, тягучая струйка; капли падали вниз, прямо на подростка. Неожиданно, урод задрал верхнюю губу, обнажив крупные желтые зубы и зло всхрапнул.
Санька вскрикнул и шарахнулся в сторону, тетради, рассыпались по полу. В тот же миг, тварь побежала по потолку, шустро перебирая лапками и растворилась в воздухе. Остался лишь странный запах - сырости и чего-то тошнотворно-кислого. К горлу подступил комок.
- Да какого ляда тут происходит?! - Санька чувствовал, что уже не выдерживает. Почему эти твари просто не убьют его? Могли ведь тогда, на перекрестке - и сейчас тоже. - Ну давайте, покажитесь уже, хреновы уроды! Убейте меня, ну же? Сожрите, если уж так надо!
Ответом ему был лишь очередное завывание ветра за окном.
В подъезде, Санька налетел на незнакомого мужика в грязном пуховике. Тот вцепился ему в руку:
- Ты видишь, что творится, да? Мальчик, ты видишь - они наступают!
От незнакомца несло немытым телом, мочой и перегаром. Санька хотел выдернуть руку, но хватка у грязнули оказалась стальной.
- Никто их не видит - а кто видел, сходят с ума. Я был сегодня на перекрестке - вот ужас-то, да?
Незнакомец говорил торопливо, захлебываясь и брызжа слюной. Его глаза лихорадочно горели, губы тряслись. Санька хотел позвать на помощь Семена Валерьевича, но вдруг передумал:
- А кто они такие? - спросил он настороженно. - Откуда взялись?
Безумец набрал воздуха в грудь:
- Они демоны - ветряные демоны! Ветры несут с собой зло, болезни и безумие... и приводит их за собой ОНА!
- Она - это та тетка с лошадиной головой? - подросток вспомнил холодное дыхание у себя на лице и вздрогнул.
- Демоница приходит на землю, чтобы нести зло, и приводит своих сыновей! Они пожирают кровь человеческую... - незнакомец трясся все сильнее, но хоть Санькину руку выпустил, к облегчению последнего.
- Так эти уроды - ее дети? - ужаснулся тот, вспомнив многоногую тварь на потолке.
- Отцы ее сыновей все из рода людского. Раз в несколько лет, демоница спускается на землю, чтобы пировать, и выбирает отца для своего ребенка... но не один сын не может перенять ее силу. Однажды, демоница родит не сына, а дочь, и тогда миру точно конец, ибо дочь превзойдет мать по силе в десять раз, и изведет род людской под корень...
Тут, в подъезд выглянул Семен Валерьевич, обеспокоенный долгим отсутствием Саньки:
- Вот ты где - я уже собирался тебя искать! Давай-ка домой, и так простыл, а еще в подъезде стоишь...
Тут, он заметил незнакомца. Кустистые брови медленно поползли к переносице:
- Так, а это у нас еще кто?!
Безумец съежился и бросился к лестнице. Семен Валерьевич, несмотря на возраст, выглядел вполне внушительно. Но по дороге, ненормальный обернулся и выкрикнул через плечо:
- Осторожнее, парень - она тебя выбрала, я видел! Не ходи, когда ветер...
Семен Валерьевич недоуменно покосился на Саньку:
- О чем это он? Больной, что ли?
- Ага, больной на всю голову... - пробурчал тот и поплелся в квартиру. По дороге, он вспомнил, что тетради так и остались валяться на полу в кухне, но вернуться за ними не рискнул.
Ночью, Санька почувствовал сквозь сон, как Ксюта забирается на постель. Он хотел шугнуть ее, но слишком хотелось спать. Сестра нырнула под одеяло и прижалась к нему.
- Козявка, ты чего такая холодная? - Санька аж вздрогнул. Будто из холодильника только выскочила!
- Чего тебе, Саш? - раздался с соседней кровати сонный голосок. Санька похолодел. Если Ксюта там, кто тогда прижимается сейчас к его спине?!
Он медленно повернулся. Женщина с безглазой лошадиной мордой протянула ему перемазанные в крови руки. Голые груди и живот тоже украшали алые потеки. За ее спиной, Санька увидел мать, неподвижно стоящую возле кровати. Широко открытые глаза незряче смотрели мимо него. В руках мама держала мертвое тельце Ксюты, с разорванным горлом и пустыми глазницами.
Санька хотел закричать, но жуткая женщина схватила его за волосы и прижала лицом к одной из грудей. Из соска сочилось густое желтоватое молоко, смешиваясь с кровью. Он послушно открыл рот и начал сосать бледную плоть, чувствуя внизу живота незнакомое напряжение. Женщина хрипло засмеялась.
- Умница, славный жеребеночек... славный! - ее голос напоминал шелест сухих осенних листьев. Она наклонила голову и длинная белая грива коснулась лица Саньки. От нее пахло ветром, травой и кровью.
Санька проснулся в холодном поту. До утра он пролежал в кровати, боясь сомкнуть глаза. Ему все время вспоминались слова безумца из подъезда: "Она выбрала тебя..." Интересно, что это вообще значит? Санька вдруг пожалел, что не расспросил незнакомца как следует. Может, попробовать найти его завтра?
Но на следующий день стало ясно, что незнакомец уже ничего не расскажет. Его нашли лежащим возле крыльца, с переломанной шеей. Санька стоял на ступеньках и смотрел, как тело укладывают на носилки. Ветер яростно налетал на подростка, швырял в лицо колючим снежным крошевом, но странным образом, Санька не чувствовал холода.
- Жаль Игоряху - раньше ведь нормальный человек был, - сзади незаметно подошел высокий, небритый парень в черной шапке. - Институт заканчивал - еще чуть-чуть и красный диплом. А потом сдвинулся на оккультизме, все время талдычил про конец света, каких-то конях-демонах... пацан, ты бы хоть куртку застегнул - на тебя даже смотреть холодно!
Санька вздрогнул - только сейчас он понял, что вышел из дома в легкой ветровке, даже не застегнув молнию. Но почему тогда у него даже мурашек нет? Ветер ведь разыгрался не на шутку! В его завываниях отчетливо слышалось что-то зловещее, тоскливое. Подросток торопливо дернул замок ветровки, натянул капюшон и кивнув на прощание парню в шапке, зашагал к больнице. Нужно было навестить маму и отнести ей сваренный заботливой тетей Аглаей суп.
Санька не видел, как облако снежной крупы за его спиной постепенно собирается в высокую белую фигуру.
По дороге в больницу, Саньке то и дело попадались разбитые машины. Неудивительно - обледенелые дороги сейчас напоминали каток. Водители, негромко матерясь, прохаживались рядом с автомобилями, в ожидании эвакуатора, либо сотрудников ГАИ. Заметив возле одной из машин карету скорой, Санька отвернулся - когда это все уже закончится?!
Лошади тоже были всюду - они бродили возле покореженных автомобилей, играли в догонялки на крышах домов; некоторые дрались между собой. Правда, людей они больше не трогали - Саньке было интересно, почему. Может, та тетка с лошадиной головой запретила?
Подходя к больнице, Санька понял - что-то произошло. Возле здания, оцепленного желтой лентой, стояло несколько полицейских "уазиков" и две красные пожарные машины. На улице растерянно топтались полуодетые люди. Некоторые вообще были в больничных пижамах, и зябко кутались в одеяла.
- Что случилось? - Санька дернул за руку стоящую рядом старушку в зеленом пальто. Та поежилась:
- А никто не знает, милок! Говорили - пожар, но огня-то нет! Похоже, зря только людей больных на улицу повыгоняли... да ты стой, куда пошел? Туда все равно, никого не пускают!
Санька решительно протолкался вперед, через нервно гудящую толпу, но подойти к больнице ему не дали. Хмурый полицейский с усталым лицом, взял его за локоть:
- Парень, ты куда собрался? Туда пока нельзя заходить!
- У меня там мама, пустите! - Санька дернулся, но полицейский только покачал головой:
- Всех людей на улицу повыгоняли, кроме лежачих и совсем тяжелых. Мать твоя ходит? Тогда здесь ее ищи - а в здание пока нельзя.
- Да что случилось-то? - Санька нервно обвел глазами толпу, но маму не увидел. Санитары выносили из здания носилки с лежачими больными, и погружали их в газельки. Может, ее тоже посадили в машину?
Полицейский поморщился:
- Недавно в пожарную часть поступил звонок с сообщением, что больницу подожгли. Несколько больных заявили, что видели дым в коридорах, но когда подъехали пожарные, никакого огня и дыма не обнаружили...
Санька уже не слышал: он смотрел, как из дверей больницы, на крыльцо медленно выходит очередная омерзительная тварь.
Сначала ему показалось, что она горит заживо - на угольно-черной шкуре то и дело вспыхивали язычки синеватого пламени. На месте глаз у твари зияли черные, дымящиеся провалы. От них, по облезлой морде стекали струйки розоватого гноя. Когда зверюга, больше похожая на обгорелый лошадиный труп, тряхнула головой, во все стороны разлетелись черные облачка то ли золы, то ли еще какой-то гадости. Неожиданно, "труп" ударил копытом - по крыльцу тут ж зазмеились тонкие, сочащиеся дымом трещины.
- Смотрите! - Санька вытянул руку. Люди начали оглядываться, недоуменно моргая. Полицейский нахмурился еще сильнее:
- Куда? Там ничего нет - парень, шел бы ты отсюда, а? Незачем панику сеять еще больше...
Трещины продолжали змеиться, постепенно превращаясь в охватывающую здание больницы паутину. Странно - но никто из людей не видел ни этой паутины, ни зловещих струек черного дыма в холодном воздухе. Обгорелая лошадь снова ударила копытом - сквозь трещины начали пробиваться язычки огня. И вдруг, с пугающей ясностью, Санька понял, что сейчас произойдет.
- Убирайтесь все, - заорал он, стараясь перекричать гомон толпы. - Она сейчас взорвется!
- Кто взорвется? Люди-и-и, здесь бомба! - истошно завизжала какая-то тетка. Тут же началась паника - Саньку едва не сбили с ног.
- Граждане, оставайтесь на местах, - попытался крикнуть полицейский, но его не услышали. В суматохе, только врачи и санитары оставались спокойными, продолжая укладывать носилки с лежачими больными в машины. Загруженные газельки отъезжали прочь, чудом умудряясь не давить мечущихся кругом людей. К зданию подъехало еще два полицейских "уазика", но выйти из них никто уже не успел. Окутанное зловещей паутиной трещин здание, в один миг превратилось в гигантский пылающий столб.
Санька летел верхом на безглазой белой лошади и смотрел вниз. Там мелькали города, поселки, зеленые пятна лесов. Они казались совсем крошечными, точно детали пазлов, которые любила собирать Ксюта.
- Смотри, что я могу, - раздался знакомый голос, похожий на шорох сухих листьев. Лошадь фыркнула, выдохнув облако черной пыли. Ветер подхватил его и разнес над землей. Санька видел, как поселки и города внизу охватывает пламя - крошечные фигурки людей метались в панике, погибая. Выжившие хватались за оружие и начинали убивать друг друга - по земле струились алые ручьи, сливаясь в зловещие реки. Количество мертвых фигурок внизу росло - теперь люди сотнями гибли от непонятной заразы, падая замертво прямо на улицах.
- Зачем ты это делаешь? - Санька не узнал свой голос, настолько тот был тонкий и беспомощный. Почему-то, он не чувствовал ни холода, ни страха - шум ветра в ушах убаюкивал, маня закрыть глаза и уснуть.
Безглазая лошадиная морда повернулась к нему:
- Я многое вижу и многое могу... стань моим, подари мне свое семя - и наше дитя будет сильным, как ветер!
Только теперь Санька увидел, что следом за безглазой, прямо по воздуху, несется зловещий табун. Лошади - черные, белые, серые. Рыжие, выдыхающие огонь - сгустки пламени летели на землю, и проливались горячим дождем. Облезлые лошади, похожие на скелеты с обрывками гниющей плоти - там, где они пролетали, начинались чудовищные эпидемии. Призрачные кони с белыми глазами - их ржание дарило людям безумие, страшные головные боли и слепоту. Громадные рогатые твари, больше похожие на помесь лошадей с быками - грохот мощных копыт становился для людей сигналом к началу войны.
- Мое имя - Ветрана! Мои сыновья сильны - но не так, как я! Подари же мне того, кто превзойдет их...
- Нет! - Санька вдруг вспомнил, что где-то далеко, его ждет сестра. И мама... если она еще жива. - Нет, я не буду... Не хочу! Оставь меня в покое, тупая кобыла!
Страшные кони тревожно зафыркали. Со всех сторон послышалось гневное ржание. Санька почувствовал, что падает со спины демоницы и летит вниз, навстречу стремительно приближающейся земле.
Санька открыл глаза. В воздухе пахло дымом и горелым мясом. Вокруг стояла зловещая тишина. Приподнявшись, подросток огляделся и едва не закричал от ужаса и отвращения.
Вокруг, на запятнаном кровью асфальте, лежали люди. Точнее то, что от них осталось. Тела обуглились почти до костей, черепа зловеще ухмылялись почерневшими зубами. Неподалеку дымилась перевернутая набок, газель с красным крестом. Санька с трудом встал на ноги, чувствуя сильную слабость. Голова кружилась, его мутило от запаха гари.
Странное дело - он и сейчас не чувствовал холода, хотя пролежал долгое время на голом бетоне. Шатаясь, как пьяный, Санька добрел до перевернутой газели и заглянул в кабину. Лучше бы он этого не делал - при виде кровавой смятки, к горлу подступила желчь. Санька поспешно отскочил и согнулся пополам, чувствуя, как его буквально выворачивает наизнанку. Когда спазмы утихли, он с трудом выпрямился и медленно зашагал прочь.
Город в одночасье превратился в какой-то оживший рассказ ужасов.
Всюду разбитые машины, трупы людей, трупы собак... и посреди этого, постапокалипсического безумия - лошади. Они бродили по опустевшим улицам, разрывали на части тела мертвых, тут же их пожирая. Цокот копыт вдруг стал для Саньки самым ненавистным звуком на свете:
- Проклятые твари! Мало вам еще?! Нате, получайте! Жрите! - в запале, он начал хватать с земли камни и мусор, и швырять в мерзких животных. Те лишь трясли головами и фыркали, не особо реагируя на гневные выпады.
Накричавшись и сорвав голос, Санька сплюнул на грязный асфальт и пошел дальше. Надо было скорее добраться домой и узнать, как там Ксюха. А мама... к горлу подступил комок. Вопреки всему, Санька надеялся, что ее увезли из больницы одной из первых, и она сейчас живая, просто далеко отсюда. Но что-то подсказывало ему - маму он уже больше не увидит...
Ксюта, шмыгая носом, сидела на кровати. Тете Аглае утром стало плохо - почти как маме тогда, и ее увезли на машине с крестом. А дядя Сеня сказал, что скоро придет - ему нужно сходить за лекарством для тети Аглаи. Но прошло уже много времени - никто так и не вернулся. Ксюта хотела есть, а еще ей было очень одиноко. С улицы, то и дело, доносились крики людей. Прямо под окном тоскливо завыла собака. Но уже через минуту, вой сменился жалобным визгом. Потом раздался зловещий хруст и визг умолк. Ксюта всхлипнула и изо всех сил зажала ручонками уши. Ей было невыносимо страшно. Поскорее бы вернулись Саша или дядя Сеня!
В этот момент, еще не остывшее тело Семена Валерьевича жадно обгладывала стайка зубастых тварей, смахивающих на облезлых пони.
Бывший врач успел выйти из подъезда и решительным шагом направиться в сторону аптеки. Но не успел пройти и трех шагов, как зазвонил телефон. Новость о том, что Аглая полчаса назад скончалась в реанимации, сделала свое черное дело. Семен Валерьевич мешком рухнул на асфальт, чтобы уже не подняться. Сердце остановилось, давая ему возможность поспешить вслед за женой.
Зубастые "пони" одновременно подняли перепачканные кровью мордочки, и тут же, с истошным писком, кинулись врассыпную. Высокая женщина подошла к подъезду и задрала голову. Ветер трепал длинную светлую гриву.
Окно неожиданно распахнулось. По полу зацокали копыта. Ксюта с визгом спряталась под кровать, потом осторожно выглянула.
Посреди комнаты перебирал тонкими копытами серый жеребенок. Он прядал ушами, мягкие ноздри тревожно раздувались. Ксюта вылезла из-под кровати и подошла ближе:
- Ой, какой ты хорошенький! Иди ко мне! - она протянула руку. Жеребенок ткнулся ей в ладошку. Девочка улыбнулась и погладила теплую морду. Она не видела ни гноящихся провалов на месте глаз, ни торчащих из полусгнившей плоти костей. Для нее не существовало отвратительного смрада и клочьев шкуры, прилипающих к коже. Ксюта обняла нового друга за шею и радостно засмеялась. Ей уже не было так одиноко.
Высвободившись из объятий девочки, жеребенок прихватил ее зубами за рукав платьица и осторожно потянул к окну. Ксюта влезла на подоконник и посмотрела вниз. Было страшновато - целых десять этажей! Но тут, жеребенок нетерпеливо фыркнул и толкнул ее головой в спину. Девочка взвизгнула и полетела вниз. Испугаться она почти не успела. Сильные руки подхватили на лету, не дав разбиться.
Женщина с лошадиной головой неторопливо шагала по зловеще притихшему городу. Ксюта крепко держалась за ее руку и не видела мертвых людей, застывших в нелепых позах. Не видела крови, пятнающей асфальт, искореженных останков машин, выбитых стекол в окнах опустевших домов. Странная голая тетя пообещала Ксюте, что отведет ее к маме и Саше. Девочка была счастлива.
Санька с трудом плелся по улице, пряча лицо от режущего ветра. Возле подъезда, в одном из дворов, стояла очередная "скорая". Санитары заносили внутрь носилки с молоденькой девушкой. Лицо несчастной покрывали багрово-черные пятна, подбородок и грудь были перемазаны кровавой слизью. Руки и ноги больной слабо подергивались. Неожиданно, она приоткрыла мутные глаза и захрипела, извиваясь, будто под током.
- Кислород, - скомандовал молодой врач, и к лицу девушки прижали маску. Кроме Саньки никто таки и не увидел, что недалеко от машины пританцовывает полуразложившаяся лошадь. Копыта нетерпеливо переступали по асфальту, противно цокая. Неожиданно, труп поднял морду с мокрыми пустыми глазницами и то ли чихнул, то ли всхрапнул.
Капли влаги, похожие на крошечные темные споры, разлетелись по воздуху. Очередной порыв ветра разнес их в разные стороны. В тот же миг, один из санитаров схватился за горло и страшно захрипев, упал на асфальт. Лицо и шею стремительно покрывали багровые пятна. Санитар открыл рот, пытаясь вдохнуть, но вместо этого, исторг из себе струю зловонной желчи, смешанной с кровью.
Санька кинулся прочь, не желая видеть того, что произойдет дальше. По дороге ему то и дело попадались умирающие буквально на глазах люди - они протягивали руки, кашляли, выплевывая сгустки крови, пытались молить о помощи. Санька не останавливался - он ничем не мог им помочь. Он притормозил, только увидев Вадьку - лучшего друга, еще с первого класса. Тот сидел, прислонившись к стене дома и судорожно кашлял. Лицо покрывали зловещие багровые пятна. Санька присел рядом, чувствуя острую, невыносимую жалость.
- Вадька, - тихо позвал он и положил ладонь на вздрагивающую от кашля спину. Друг с трудом повернул голову. Похоже, он узнал Саньку, даже попытался жалко улыбнуться окровавленными губами, но тут же снова забился в очередном приступе кашля. Брызги крови летели во все стороны, но Санька даже не отвернулся. Он расстегнул на Вадьке куртку, пытаясь хоть немного облегчить ему дыхание, потом уложил на бок, головой у себя на коленях. Друг уже почти не дергался, только мелко дрожал. По подбородку стекала темная струйка. Он протянул руку и Санька сжал ледяную ладонь в своей. Вадик благодарно улыбнулся и натужно, с хрипом, вздохнул. Потом его не стало.
Санька гладил спутанные волосы Вадьки и вспоминал, как еще летом, они катались на лодке. Оба загорелые до красноты, счастливые и наивные в своей уверенности, что завтра будет так же классно, как и сегодня. Вадька взахлеб рассказывал о некой Веронике, которая якобы была в него влюблена по уши. Санька не верил, и только фыркал в ответ. Сейчас, казалось, что это лето было вечность назад, где-то в другой жизни.
Санька осторожно провел рукой по лицу друга, закрывая ему глаза. Потом тяжело поднялся на ноги, чувствуя внутри сосущую пустоту и одиночество. Не осталось никого - мама, Вадик, одноклассники, друзья... все ушли, а он остался один.
Сзади послышался смех. Санька обернулся, чувствуя внутри неприятный холодок. Лошади подошли совсем близко и теперь таращились на него - одни пустыми глазницами, другие слепыми, затянутыми бельмами глазами. Рваные уши подергивались, копыта отбивали знакомый, жутковатый ритм: цок-цок-цок...
Но не это заставило Саньку похолодеть от ужаса.
Ксюта была там, среди табуна. Она смеялась, бегая между чудовищных копыт, гладила облезлые, безглазые морды. На розовых ладошках оставались следы гноя и прилипшие комья шерсти, с клочьями кожи.
- Ксюта, - Санька сам не узнал свой голос. - Ксюха, отойди от них!
Сестра его не услышала - она смеялась все громче, забиралась верхом на костистые спины. Ветер трепал тонкие косички с яркими резиночками. Вой ветра и смех сестры больно резали слух. Саньке хотелось крикнуть, чтобы все это прекратилось. Внезапно, он понял - и тут ему стало нестерпимо страшно - Ксюта исчезает на глазах. Медленно растворялась одежда, обнажая хрупкое детское тельце, бледнела и становилась прозрачной кожа. Казалось, ветер безжалостно сдувает с тела сестры плоть. Ксюта ничего не замечая, смеялась и заплетала спутанные, клочкастые гривы мертвых лошадей в косы. Кожи на ладонях не осталось - только красная мышечная ткань, сквозь которую уже проступали тонкие косточки.
- Хватит, не надо ее трогать! - Санька сам не знал, к кому обращается. К жутким монстрам, тычущимся в исчезающие руки его сестры? Или к той женщине с лошадиной головой - как там ее зовут? Ветрана...
- Ветрана! Оставь ее в покое, я сделаю как ты хочешь! - по щекам текли слезы. Почему-то кожу от них жгло, точно кипятком. - Я все сделаю...
От Ксюхи уже почти ничего не осталось, только медленно тающий скелет. Он продолжал смеяться и бегать среди лошадей, постепенно пропадая из виду...
- Саша, Санечка! Посмотри!
Санька открыл глаза и сонно взглянул на сестру. Та нетерпеливо дергала его за руку и подсовывала под нос блокнот с нарисованной в нем картинкой. Рисунок изображал маму, саму Ксюту, и, судя по всему, Саньку. Правда, почему-то, до безобразия кривоногого! Все трое стояли возле дерева с ярко-красными яблоками, Ксюта держала на руках черную собачку.
- Красиво? Это я маме нарисовала!
- Так, а собака-то откуда? Малявка, ты опять за свое? Мама же тебе сказала - пока в квартиру побольше не переедем, никаких собак!
Сестренка скуксилась, но тут же ожила:
- Тогда я нарисую лучше котенка! Можно? Котеночек же маленький совсем!
Санька хмыкнул, глядя, как сестра с топотом убегает прочь. Вряд ли мама обрадуется такому намеку - кошку она желала завести не больше, чем собаку. И все-таки, как он умудрился заснуть прямо за столом? Или это был не сон...
Санька вздохнул. Кого он обманывает?
Ночью, он вылез из-под одеяла, тихо, чтобы не разбудить маму с сестрой, оделся, и вышел в подъезд. Лестница на чердак находилась за запертой дверью, но это не смущало - Санька с друзьями уже давно научились открывать примитивный висячий замок пилкой для ногтей.
Сидя на краю крыши, Санька болтал ногами и смотрел вниз. Ночь была теплая, напоенная ароматом ранней осени. Внизу горели огни города, неоновые вывески магазинов, желтые глаза фонарей. Окна домов казались порталами в чьи-то жизни - там, за занавесками, люди варили борщ, смотрели телевизор, ругались и играли с детьми.
Порыв неожиданно ледяного ветра растрепал волосы подростка, прошелся по шее холодными пальцами. Знакомый звук нарушил тишину; по крыше будто пробежался жеребенок - цок-цок-цок... Санька не пошевелился. Даже когда к щеке прижались холодные, как лед, губы. Пахнущие ветром, травой и кровью волосы упали ему на лицо. Значит, иногда ОНА бывает похожа на человека... Эта мысль не вызывала никаких эмоций. Пустота внутри будто смерзлась в ледяной ком.
- Не трогай их, - Санька по-прежнему не оборачивался. Он не хотел ЕЕ видеть, даже такой. - Делай со мной что хочешь, но их оставь в покое!
Послышался смешок, похожий на шорох сухих листьев:
- Не бойся... славный жеребеночек... славный...
Холодная рука скользнула ему под свитер. Ледяное дыхание обжигало кожу. Санька закрыл глаза.
Когда все кончилось, он вернулся в квартиру и, дрожа от озноба, потихоньку забрался в постель. Перед глазами стояли огни города, сияющие теплом окна домов. Там варили борщ, ругались, растили детей... что же он наделал? И что теперь - ждать, и надеяться, что у демона с лошадиной головой в очередной раз будет сын, а не дочь?
"Однажды, демоница родит не сына, а дочь, и тогда миру точно конец, ибо дочь превзойдет мать по силе в десять раз, и изведет род людской под корень..." - вспомнились ему слова сумасшедшего. Если это правда...
Руины домов, крики умирающих людей, трупы с остекленевшими глазами. Это все будет на самом деле? Если дочь будет еще сильнее матери... сколько времени ей понадобится, чтобы мир - тот самый мир, с сияющими огоньками окон, живыми людьми, машинами - перестал существовать?
Санька понял, что не хочет знать ответа на этот вопрос. Если повезет - Ветрана получит очередного уродливого сына, и еще на несколько лет оставит землю в покое. А если нет? Санька уже знал - этот вопрос никогда его не оставит; как и воспоминания о холодных поцелуях и ласках женщины-демона. Они до сих пор горели на коже несмываемым, пусть и невидимым клеймом.
"Ну и пусть, - мысленно сказал себе Санька. - Пускай... зато мама и Ксюта живые! И Вадик...."
"А как же остальные? - спрашивал неумолимый внутренний голос-предатель. - Те, кого ты, возможно обрек на гибель своим поступком? Кто спросил их, хотят ли они умирать?"
Огоньки квартир, играющие на пушистом ковре дети, безглазая лошадиная морда, смотрящая в окно...
Санька свернулся клубком под одеялом и закусив до крови руку, глухо, страшно зарыдал.
Дрожащими руками Андрей Ефимович ощупывал живот роженицы.
- Ребенок почти вышел - сейчас тужьтесь сильнее! Еще!
Мокрые от пота, длинные светлые волосы падали на лицо. Женщина отбросила их бледной рукой и напряглась. На лбу вздулась тонкая голубая жилка.
Молодой врач с опаской покосился на изголовье кровати. Деловито суетящиеся в родильном отделении акушерки ничего не замечали.
Только он, временами, видел стоящую возле кровати роженицы, жуткую тварь. Отдаленно, она напоминала крупную, костлявую лошадь с облезлой шкурой и выпирающим на лбу, подобием уродливого рога. За дверью, в больничном коридоре, то и дело слышались звуки, похожие на цокот копыт. Еще и этот ветер просто сошел с ума - казалось, окно вот-вот разобьется на сотни осколков.
Женщина пронзительно закричала. Крупное тело выгнулось в последнем усилии, выталкивая наружу плод. Врач содрогнулся. Вместо младенца, с потоком черной слизи, на его руки выскользнуло нечто омерзительное. Синюшное, скрюченное тельце, покрытое темными пятнами, имело две головы. Человеческую - с двумя кровоточащими впадинами на месте глаз; вторая принадлежала лошади. Вернее, жеребенку - мутные, залепленные слизью, глаза смотрели на Андрея Ефимовича с холодной ненавистью.
Врач вздрогнул.
- Андрей Ефимович, с вами все в порядке? Вы побледнели! - акушерка участливо заглянула ему в глаза. Врач посмотрел на ребенка. Самый обычный младенец, каких он принял уже десятки. Да что с ним сегодня такое творится?!
Он перевернул ребенка и шлепнул по попке. Когда палату огласил жалобный писк, роженица открыла мутные глаза и протянула руки. Врач перерезал пуповину и осторожно положил новорожденного на грудь матери.
- Поздравляю, у вас девочка...
Он едва успел закончить фразу. Мозг буквально разорвало на части - неожиданно, палата наполнилась чудовищными звуками. Казалось, вокруг разом заржали сотни, тысячи лошадей. Торжествующий рев взорвал сознание врача. В глазах потемнело.
***
Андрей Ефимович скончался на рабочем месте от обширного кровоизлияния в мозг. Несколькими днями позже, одна за другой, умерли акушерки, помогавшие в этот же день принимать сложные роды у одной из пациенток. Их смерть так же была вызвана естественными причинами.
С этого дня, в городе началась первая волна необъяснимых смертей, впоследствии, принявшая размеры катастрофы чудовищных масштабов. До гибели человечества оставалось несколько десятков лет...
Автор: Effi
Источник: https://litclubbs.ru/articles/66479-vetry-zla.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: