"Патриотическая" общественность глубокого возмущена сносом в Карабахе памятнику Айвазовскому. В России-то памятники никогда не сносили... Шутка.
До революции вся РИ была обставлена памятниками "Романовым", после революции почти все эти памятники посшибали (при полном народном одобрении). До 1953-го весь СССР был обставлен памятниками Сталину. После 1953-го найти памятник Сталину в СССР стало не проще, чем отыскать клад Стеньки Разина. Я уже писал, как мой дядя на исходе брежневских семидесятых выиграл у заводского комсорга бутылку коньяка на стоящем в нашем микрорайоне памятнике Орджоникидзе. Дядя "развел" комсомольского работника на то, что у нас стоит памятник Сталину, а тот не верил, ни в какую. А так как дело было зимой и надпись на постаменте замело снегом, то лицо Орджоникидзе вполне себе сошло за фейс Иосифа Виссарионовича.
А как в августе 1991-го у нас сносили памятник Эдмундовичу, вы сами видели. Короче говоря - снос памятников, дело самое обычное. Чего возмутились-то?
А причина возмущения простая! Памятник "своему" деятелю, пусть даже не политику, а художнику, музыканту и пр. на территории другого государства - это такая своеобразная "метка". "Метка" того, что это государство твое государство уважает и признает (раз признает памятники твоим деятелям). Но если "твои" памятники другое государство сносит - это "метка" ровно обратного. Того, что оно теперь чихать на тебя хотело, и твое государство для него - никто, и звать никак. "Прошла любовь, завяли помидоры". Именно поэтому и возникает такая истеричная реакция на снос "своих памятников". Если памятники российским деятелям сносят в Азербайджане (Украине, Мадагаскаре - неважно), стало быть влияние России на эти страны утрачено. И ничего более.
А вот вам другой пример, какую реакцию в царской России вызвала установка памятнику знаменитому украинскому поэту И.П. Котляревскому. Автору знаменитой пародии "Энеида". Может быть помните старый советский мультик?
В 1903-м году в Полтаве граждане решили скинуться на памятник Котляревскому. Государство-то, само собой, ни копейки не выделило на это дело. Деньги были собраны, памятник сделан. Но, поскольку Котляревский употреблял какой-то там "малоросский" язык (который придумали австро-венгерские агенты по совместительству с германским шпионом Лениным), местные власти решили несколько укоротить пыл своих подданных. Далее цитаты.
"30-го августа памятник Ивану Петровичу Котляревскому был открыт...Виктор Павлович, (глава местной Думы)) открыв заседание, объявил, что им получено распоряжение губернской администрации не допускать, согласно телеграммы министра внутренних дел, ни в коем случае чтения адресов и приветствий на малорусском языке...
В проекте "уведомления", между прочим, указывалось, что перед торжественным заседанием думы 30 августа последовало административное распоряжение, воспрещавшее доложить думе все приветствия, присланные не на русском языке... Было прервано торжество. Одни из явившихся депутатов с малорусскими адресами вручили их молчаливо, другие отказывались совсем передать свои приветствия...".
Ну говорят же вам: не было никогда никакого "украинского языка"! Украинцы - это такие русские (со слов русских "правых").
Однако нашлись местные экстремисты и хипстеры (что почти одно и тоже).
"На кафедре худенькая девица, в соломенной шляпке на затылке. Общее напряженное внимание в зале.
— Шановні панове, — начала девица.
В зале приподнятое внимание, среди гласных движение. Виктор Павлович засуетился на своем месте и тревожно посмотрел по направлению к губернаторской ложе. Виктор Павлович ... зазвонил в колокольчик. Девица повернула голову и в недоумении остановилась. Предчувствие близкого скандала пронеслось по залу. Прошла томительная пауза. Виктор Павлович поднялся и бледный, дрожащим голосом, стал говорить, что де в этом торжественном заседании не должно быть места демонстрациям, — и тому подобное в этом роде. В зале среди публики начался кашель. Я вижу, как первым поднимается со своего места, кажется в четвертом ряду кресел, Виктор Иванович Василенко я с видом оскорбленного в лучших своих чувствах человека выходит из зала. За ним поднимается другой, третий и оставляют зал. Многие уходят из лож. Общее движение, шум, разговоры, негодующие возгласы. Крики по адресу все еще стоящей с недоуменным видом девицы: просымо! просымо!
Улучив мгновение тишины, девица вновь начинает:
— Шановні панове!
Виктор Павлович вновь звонит — и девица, выразив на своем лице негодование, оставляет трибуну. В зале поднимается беспорядочный шум".
В наше время эту девицу заставили бы публично извиняться на камеру. Но в царской России до этого еще не додумались. Думский "глава" поступил проще:
"Виктор Павлович объявляет заседание думы закрытым — и говорит, что остальные приветствия и адресы будут прочтены в ближайшем же заседании. Все гласные бледные, взволнованные расходятся. Так кончилось "торжественное" заседание думы, в память Котляревского — в день открытия ему памятника!".
В общем, памятник, с грехом пополам поставили. Но на этом дело не кончилось. У "русских патриотов" это вызвало очень сильное недовольство. Недовольство до такой степени, что местная "Русская Община" хотела этот памятник снести. Пришлось украинским активистам выставить круглосуточную охрану и отбивать атаки "великороссов" на "малоросса". До формирования "Центральной Рады" оставалось 14 лет.
Тут типичная "готтентотская мораль": "наши" памятники трогать нельзя, а "вот "не наши" памятники мы сами снесем.