Многие ли из нас знают о своих предках? В лучшем случае помним дни рождения матери и отца, бабушек и дедушек, о прадедах и прапрадедах вряд ли имеем сведения. Кто они были – мореплаватели или священники, воины или купцы, богатые или бедные? Спохватываемся на пенсии. Начинаем искать истоки, беремся писать историю семьи и понимаем, что следовало бы пораньше за это взяться.
Вот и я о происхождении своего рода начала писать, когда карьера была завершена, внучка повзрослела. Появилось свободное время, и я успела порыться в архивах и Интернете, перечитала старые письма родственников, пересмотрела семейные фото, нашла родню в Латвии, в Нижнем Новгороде, в Ростове-на-Дону. Продолжаю искать указы и документы, связанные с теми или иными событиями родных людей. Даже чтение художественной литературы и просмотр фильмов стали интересны именно для узнавания Петровского времени и других исторических эпох.
Однако первоначальное знание о предках я получила в 13 лет. И вот как это случилось. Сидим за столом с бабушкой. Она читает. Я тоже. Но вообще-то я жду, когда ей принесут пенсию. Всегда в этот день бабуля выдаёт деньги, и я мчусь в маленький магазинчик на нашей улице. Покупаю банку шпротов, полкило колбасы и кулек конфет. Такая традиция. Наконец-то пришла почтальон. Бабуля расписывается в ведомости, кладёт денежку в паспорт и идёт угостить доставщицу пирожками. Мне надоело ждать, когда они распрощаются, и я заглядываю в паспорт, чтобы знать, какую денежку мне даст бабуля - синенькую пятерку или зелёненькую трешку. Что я вижу! В паспорте написано «Симонова Лидия Вильгельмовна» и строчкой ниже – «немка». Моя бабушка немка? Как так? Все её зовут Лидией Васильевной.
В тот день бабушка решилась раскрыть семейную тайну.
20 марта 1942 года вышло очередное постановление Военного совета Ленинградского фронта «Об обязательной эвакуации финского и немецкого населения из пригородных районов области и города Ленинграда». Бабушке вручили повестку, на сборы давалось 24 часа. Ленинградцев-спецпереселенцев переправили под бомбежками по Ладоге, затем доставили к железнодорожной станции, где шло формирование составов в Сибирь и на Урал. В числе депортируемых была моя бабуля, её сопровождала 17-летняя дочь Ирина - моя будущая мама.
− Тебя выслали... как врага народа? − недоумеваю.
− Лес рубят, щепки летят, - отвечает баба Лида и тянется к папиросам «Беломорканал», которые начала курить в блокаду и с тех пор предпочитает только эту марку. – Разве было время разбираться, кто свой, кто чужой? И на что обижаться? По сути, нас спасли. Голод! Я уже плохо передвигалась. Твоя мама перетрудилась на оборонных работах, у нее дистрофия началась. Не случись спецэвакуация, мы бы умерли в блокаду. Ни тебя, ни сестры не было бы.
− Почему ты скрывала своё отчество?
− Чтобы на тебя и сестру косо не смотрели.
Это убедило. Вспомнила, как за нашим знакомым Адольфом Ивановичем закрепилась кличка Гитлер. В детстве его постоянно дразнили, парень покатился по наклонной, отсидел в тюрьме. Я засыпала бабулю вопросами.
− Моя мама – тоже немка?
− Русская, её папа русский. А по крови она наполовину немка.
− А я?
− А ты на четвертинку.
− Бабушка, кем были твои родители? Они немцы?
− В моем роду все немцы. Тринклеры, Кренкели, Гёзе. Отец был агрономом, мать домохозяйкой.
− Братья и сестры были?
− Сестры умерли. Есть братья Фридрих и Виктор, но о них я ничего не знаю. Война всех разбросала, а искать родных я не решалась, потому что все русские немцы старались скрыть свои корни.
Повзрослев и узнав непростые судьбы родственников, я поняла, почему они русифицировали имена, отчества, а кому удавалось, и фамилии.
В 1967 году вышел фильм Сергея Бондарчука «Война и мир». Мы смотрели его всей семьей. Бабушка сказала, что отца Наташи Ростовой играет ее двоюродный брат Виктор Яковлевич Станицын. Но его настоящая фамилия Гёзе.
– А как он стал Станицыным?
– Взял псевдоним. Скрывал свое происхождение. К тому же в театральной среде было в порядке вещей выдумывать благозвучные сценические псевдонимы. Тот же Станиславский вовсе не Станиславский, а Константин Алексеев, родился в семье промышленника. Виктор обожал Станиславского и придумал псевдоним по созвучию с театральной фамилией своего учителя.
Бабуля умерла в 1970-м году, а через два года мы получили письмо от её младшего брата Виктора.
«Дорогая Ирина! Вас я нашёл совершенно случайно. Смотрел телевизор, показывали чествование Виктора Яковлевича Станицына по случаю его 75-летия. И я вспомнил, что в 1923 году, когда я был в Москве, мы с твоей мамой и твоим папой несколько раз были у него. Виктор Яковлевич жил в Сокольниках, а работал во 2-й студии, сейчас он - народный артист СССР, актёр и режиссёр МХАТа, известная личность. Я решил ему написать, отправил письмо в театр, спросил, что ему известно о Лидии и Фридрихе. Он дал твой адрес. Результат ты уже знаешь. Очень жаль, что не застал в живых Лиду. Значит, так суждено. И сейчас из всех Тринклеров я остался один, так как был самый младший».
Но Виктор Вильгельмович ошибся. Когда он был у нас в гостях, мама высказала предположение, что следы среднего брата Фридриха можно поискать в Краснодарском крае, откуда родом его жена Мария. Виктор Вильгельмович сделал запрос, узнал, что Фридрих и Мария с 1946 года проживают в Темрюке. Сначала он, потом моя мама повстречалась с объявившимся на юге родственником, следом я с мужем приехала знакомиться с двоюродным дедом Фридрихом Вильгельмовичем. Уже не удивлялась, что его зовут Федор Васильевич.
С братьями бабушки я поддерживала знакомство и переписку. А с её двоюродным братом Виктором Яковлевичем Станицыным познакомиться не удалось. Мама бывала у него в театре и дома, а я не успела. Виктор Яковлевич скончался 24 декабря 1976 года на 80-ом году жизни, об этом мы узнали из газет.
Как-то сама оказалась в командировке в Москве. Иду в самый знаменитый в советское время книжный магазин «Москва» на улице Горького. На входе вижу мемориальную доску с родной фамилией. Угадать мои эмоции нетрудно.
Когда я задумала создать наше родовое дерево, мне захотелось познакомиться с дочерью Виктора Яковлевича Станицына. Я вспомнила проверенный опыт поиска – написать в театр.
Ольга Викторовна Станицына-Гёзе – советская и российская актриса театра и кино, заслуженная артистка России. Моё послание передали Ольге Викторовне. Раскрываю конверт с ответом, читаю: «К сожалению, папино свидетельство о рождении не сохранилось. Я никогда не видела бабушку и дедушку, они жили в Днепропетровске, умерли рано, а я родилась в 1936-ом году. Мои родители расстались, когда мне было два года, но сохранили хорошие отношения, хотя этого было мало, чтобы знать всё о папиных родных и знакомых. Эрнст Кренкель бывал в гостях у папы, кто он ему, не могу сообщить. Я узнала о том, что отец немец по происхождению, только в 50-е годы. Дело в том, что в первую мировую его арестовали как немецкого шпиона. Его вытащили из тюрьмы мхатовские «старики»: Качалов, Москвин. Он не любил это вспоминать. Позже, когда папа был с театром на зарубежных гастролях, он не мог общаться со своими родственниками, и они к нему не подходили, боясь навредить. К счастью, эти времена ушли».
В своих воспоминаниях Ольга Викторовна с нежностью упоминает имя отца. Её записки подтвердили сформировавшийся в моей голове образ Виктора Яковлевича. Процитирую несколько высказываний Ольги Викторовны: «Я думаю, что мама всю жизнь любила папу. Первые годы совместной жизни он был очень нежен, дарил маме цветы и посвящал стихи. Вместе они ездили на гастроли пароходом с труппой театра. Пароход причаливал к какому-нибудь городу, и там играли спектакль, совмещая работу и отдых. Потом в семье что-то незаладилось. Думаю, что папа влюбился в Софью Гаррель, а мама этого терпеть не стала, и они расстались. Но приложила все усилия, чтобы я любила и уважала отца. Ни одного плохого слова о нём от неё я никогда не слышала. Никаких алиментов с отца не взыскивали, он помогал добровольно и с готовностью - приезжал либо сам, либо присылал шофёра. Я была уже студенткой, а папа продолжал меня поддерживать. Мы снимали дом в дачном поселке. Папа бывал у нас часто, а уж о праздниках и не говорю - приезжал обязательно. Он всегда вставал, когда входила женщина, даже если это были мои подружки студентки».
Наша переписка с Ольгой Викторовной прервалась в 2019 году. Она умерла в 82 года. В театре Станиславского (теперь это Электротеатр Станиславский) служила 53 года. Последний раз выходила на сцену в спектакле режиссёра Бориса Юхананова «Синяя птица».
Ольга Викторовна не смогла дать ответ на мой вопрос о родстве с известным полярным радистом Эрнстом Кренкелем. Но из семейных рассказов я знаю, что моя прабабушка до замужества носила фамилию Кренкель, звали ее Фрида Максовна и Эрнсту она была тетей. Но никаких подтверждений этому при изучении биографии Эрнста Кренкеля я не нашла. В своих воспоминаниях он признавался, что почти не знает родословную отца. Я продолжаю поиски.
Как-то на просторах Интернета отыскала информацию под заголовком «Экскурсия от Макса Кренкеля».
Информация была на украинском языке, научные сотрудники музея города Тростянец рассказывали о своих земляках. Я перевела публикацию на русский язык. Там шла речь о немце Леопольде Кёниге, успешном предпринимателе, владельце лесного хозяйства, у которого работал Макс Кренкель. Вот цитата из информационного материала: «Макс Федорович Кренкель работал руководителем лесного хозяйства у Леопольда Кёнига 25 лет. Именно при его руководстве произошли самые мощные сдвиги в направлении развития лесного хозяйства. Мы открыли такую интересную личность как Макс Кренкель. Он единственный, кто так долго работал у Леопольда Кёнига. Уже к тому времени этот человек отличался своей прогрессивностью, видением возможностей развития».
Пусть я пока не знаю, кем мне приходится Эрнст Кренкель, но уверена, что Макс Федорович Кренкель точно моя родня по материнской линии в четвёртом колене. Ведь моя прабабушка Фрида Максовна жила и родила Лидию – мою будущую бабушку именно в селении Тростянец Харьковской губернии. У нас хранится метрическое свидетельство о крещении Лидии. Надеюсь, наступят времена, когда можно будет обратиться в город Тростянец на Украине и найти точные сведения о Максе Федоровиче Кренкеле.
Ещё одна известная личность в нашей семейной хронике – Николай Петрович Тринклер – советский хирург, учёный, педагог, активный общественный деятель. Много лет своей жизни он отдал изучению и лечению злокачественных опухолей – этого бича человечества ХХ века. Имя моего предка увековечено в названии улицы в Харькове. Лет 15 назад мои родственники из Ростова-на-Дону специально ездили в Харьков, чтобы сфотографироваться на улице Николая Тринклера.
Об этом человеке много написано его последователями. Но я о нём знаю со слов бабушки Лиды. У Николая Петровича не было детей, и они с женой взяли на воспитание дочку брата Вильгельма, то есть мою бабушку. Лидия Тринклер училась в Харьковской гимназии и жила в доме Николая Петровича до своего совершеннолетия. Благодаря своему дядюшке Николаю моя бабуля получила хорошее образование, чего б не смогла сделать в тогдашнем селении Тростянец.
Не так давно нашлись ещё родственники по немецкой линии – Марина и Сергей Тринклеры. Майор Красной Армии Фридрих Вильгельмович Тринклер – участник Гражданской и Отечественной войн, ветеран Компартии, почетный гражданин города Темрюк - дед Сергея и прадед Марины. Я знала, что у деда Фридриха было четверо внуков, но не догадывалась, что все они обосновались в Ростове-на-Дону. Благодаря соцсетям мы нашли друг друга. Более тесно общаемся с Мариной, в этом году виделись дважды.
Также благодаря соцсетям познакомились с Тринклерами из Нижнего Новгорода – Вероникой и Сергеем. Знаменитый дед Вероники Густав Васильевич Тринклер – русский и советский ученый, изобретатель, создатель бескомпрессорного дизельного двигателя. Предполагаю, что от рождения он тоже был Вильгельмовичем, а не Васильевичем, но это неважно. Важно, что Густав Васильевич написал мемуары, и я с удовольствием их читала с подачи Вероники и Сергея. Мы пришли к выводу, что у нас общий предок – Вильгельм Тринклер, пастор и почетный гражданин города Ревель (ныне Таллин).
С другой родственницей из Латвии – Лаймой Тринклер мы переписываемся дольше остальных. В прошлом году сделали запрос по Вильгельму Тринклеру в архив Таллина. Я написала текст, Лайма хотела перевести на немецкий, но потом отправила запрос в архив на английском языке. Через 15 дней пришёл ответ, она его переслала мне.
Вот что написал таллинский архивариус о найденных им Тринклерах: «Иоганн Андреас Тринклер родился в 1755 году. Поселился в Ревеле (Таллин) около 1790 года. В 1791 году он был назначен органистом в церковь Нигулисте, затем органистом в церкви Олевисте, где проработал до своей смерти в 1827 году. Как органист, Тринклер внес значительный вклад в составление хоральной книги региона.
Далее. Иоганн Вильгельм Тринклер, родившийся в 1791 году, стал торговцем и вступил в Братство черноголовых в 1811 году. В 1817 году он стал купцом Таллиннской большой гильдии. Он стал гражданином Таллинна только в 1831 году.
Далее. Иоганн Вильгельм Тринклер (Василий Васильевич Тринклер) родился 21 октября 1822 года, учился в Таллиннской гимназии с 1835 по 1837 год и в Таллиннской соборной школе с 1837 по 1840 год. Иоганн Вильгельм Тринклер не был пастором. Он стал директором завода в Минске и почетным гражданином Санкт-Петербурга. Он был доверенным представителем Кренгольмской мануфактуры. Возможно, он стал пастором позже. Он скончался в 1887 году в Санкт-Петербурге. Он был женат на Катарине Адель Каспари (родилась в 1840 году), которая была прямым потомком знаменитого педагога и писателя Песталоцци. У них было две дочери и три сына. Одним из их сыновей был Густав Васильевич Тринклер (12 (24) апреля 1876 - 4 февраля 1957), русский и советский ученый, изобретатель».
Мне ещё предстоит обратиться в Санкт-Петербургские архивы, уточнить даты рождения и смерти предков. Это только по материнской линии. По отцовской линии, надеюсь, будет проще, потому что в его роду сибиряки и уральцы. Многочисленными ветвями моего генеалогического древа стали органист, торговец, учёный, хирург, лесничий, агроном, военнослужащий, актер, зажиточный крестьянин, счетовод, бухгалтер, педагог. На своем опыте поняла, как интересно отыскать родовые корни. Только надо успевать записывать истории старших родственников, сородичей, сохранять письма и фотографии. Ну и верить надо, что предки, которых люди помнят и ценят, подпитывают энергией весь род.
Важно и другое: родословные помогают воссоздать не только прошлое отдельных фамилий, по и историю страны в целом.
Автор: Ольга Масленникова