Первые дни без него она носила тот самый свитер — его любимый, серый, с вытянутыми рукавами. Свитер еще пах его духами, смешанными с дымом от костра, у которого они сидели в последний раз.
Дни сливались. Черные широкие брюки, мятая белая майка, волосы, собранные в небрежный пучок — она не смотрела в зеркало. Просто жила на автоматизме. Старалась не чувствовать и не думать.
По утрам она пила кофе без сахара (как он любил), но не замечала вкуса. Сигарета в пальцах, пепел на подоконнике. "Я больше не пою", — сказала она подруге, но та не поверила.
«Зря не веришь» - она криво улыбнулась. - голоса больше нет.
Ее голос потерял силу, будто жизнь изнутри ушла и осталась только оболочка. И вот снова студия, микрофон. Красное платье, про которое он когда-то сказал: "Ты в нем — будто пламя". Но теперь оно висело на ней, как чужая кожа.
Она пробовала петь, записывать — голос «заканчивался» в самый неподходящий момент. А что если больше не сможет?
Будто бы и правда не было ни сил, ни желания, только пустота.
Вечерами она всегда играла. На фортепиано. Те самые аккорды, что он написал для нее. Она понимала, что не может отпустить. Не может забыть, не может творить.
Как жить без него?
Пол. Холодный паркет под щекой. Руки, сжатые на груди, будто пытались удержать то, что утекало сквозь пальцы.
Она не плакала — слезы кончились неделю назад. Только шепот:
— Как дышать?
Так прошло сколько-то времени. И однажды утром внутри она услышала явное «хватит». Возможно, это был голос её ангела хранителя.
Первым делом выбросила свитер. Пора начать жить в реальности, а не иллюзиями.
Второй шаг — дневник. Она писала каждый день, потому что так было легче. Будто бы дневник забирал все её переживания через черную кожаную обложку.
"Сегодня увидела его во сне. Проснулась и… не разбилась."
Это утро стало другим.
Она перестала краситься и наряжаться для него и начала для себя. Не чтобы понравиться, а как бы хотела. Перестала ждать звонка. Начала писать новые песни — не о нем, а о себе и прекрасной жизни.
"Я — это не только ты." - думала она тогда.
Время шло. Он всегда был с ней, но она больше не тревожилась этим, потому что ощутила свою целостность.
Голос потихоньку не то что возвращался, он открывался заново. Будто бы пробуждался.
В тот день был её сольный концерт.
Перед выходом на сцену она посмотрела в зеркало. Похоже что справилась.
Билеты проданы. Полный зал. И пора выходить.
Счастлива ли она?
Да.Счастлива и целостна внутри.
Черное платье с открытой спиной. Красные туфли — каблуки, искрящиеся глаза…
И вот она уже на сцене. Прожектора. Первый ряд — незнакомые лица. Она мечтала об этом и вот ее звездный час. Полный зал. И она полна энергии.
Взгляд падает на третий ряд…
Он…
В темном пиджаке, с той самой серебряной цепочкой на запястье, которую она тогда надела, добавив, что он всегда будет помнить её. Его взгляд…
Она пела. В полную силу и мощь. Проживая и чувствуя все происходящее. Без страха.
Это был самый масштабный концерт в её жизни. И наверное самый важный и лучший день.
Он ждал её за кулисами. В пальцах — старый билет, смятый по краям.
— Ты… стала другой, — голос его дрогнул.
Она поправила сережку и улыбнулась:
— Нет. Я просто наконец-то услышала себя.
Близнецовые пламена не горят вместе, пока одно не перестанет быть тенью другого.