В небе снова начиналась гроза, Аника смотрела на опавшие лепестки розы, что стояла у ее кровати со вчерашнего вечера. Как будто и не было этого всего дня, жаркого, душного и какого-то чужого потерянного, она снова гуляла по набережной в поисках клиента. Нет, это слишком грубое слова, чтобы описать того, кого она искала. Может быть, в самом начале она и думала о клиентах и деньгах и была щедра на эмоции и телесные практики с теми, кто мог и хотел быть щедрым с ней, но теперь, когда волосы приходилось красить не для того, чтобы они были пшенично-золотого отлива, а для того, чтобы скрыть следы увядания. Она, как эта роза в стакане медленно увядала. Хотя не так уж и медленно, эти такие долгие пятнадцать лет прошли, как одно мгновение, и ей уже сорок три, странная дата, вроде бы и некруглая, и не слишком объёмная, но все равно такая чужая. Аника взяла шелковый палантин и укрыла плечи, за окном становилось всё темнее и был слышен далекий гром. Она подошла к витражному окну, ее хорошо было бы видно с усталой мостовой, если бы не раскидистый бук перед её домом.
«Такие странные мысли приходят в голову, что говорила моя мама про женщин за сорок? Как будто это музыкальные шкатулки, механизм балерин в которых уже не работает, но они все равно стоят красивые, пока играет мелодия.» Дождь, сверкнула молния, по небу прокатался гром, как будто колесница. «Может быть были правы эллины… ах, я смешна, какая мама и что мне она говорила. Даже наедине с собой придумываю какие-то небылицы о себе. Если мама что-то и говорила о женщинах за сорок, то, что уже всё для них кончено. Всегда причитала, что ни к кого из дочерей ее подруг нет мужей и она с тридцати восьми одна, а многие и вовсе не были замужем.» Ветер пытался ворваться через окно в комнату, много раз его штурмовал, но окно не поддалось.
Аника отошла к столу, старинный, тяжелый стол с множеством зарубок, потертостей, сколов, красное дерево, села в алое кресло и положила руки на хромовые ручки. Она помнила, что это стол ей достался от прежнего мужа, хотя почему мужа, он же был просто любовником, а может клиентом? Она никогда не понимала разницу между этими понятиями. Нет у других женщин она видела эту разницу, но они и были совсем другие, даже не уверенные в себе, рядом с этими мужчинами они чувствовали себя королевами, причастными, важными, частью какой-то системы. А она, разве она не чувствовала? Аника сняла с пальца кольцо с желтым солитером и двумя розовыми бриллиантами по краям. «это же не правда! Не правда! Кольцо уже давно подделка, просто бижутерия» А то кольцо ушло в уплату долгов мужчины, который оставил ей этот двухэтажный дом на улице Малопольская 14, с этой комнатой с витражным окном, эклектичной мебели, которую она покупала в разные этапы своей жизни и сочетание её совсем не волновало, главное, чтобы не нарушало её понятие об эстетике. В этой комнате с высоким потолком, на котором висела хайтек люстра 70-х годов, проводила большую часть времени.
Гроза всё усиливалась, возможно, вечером придется провести вечер здесь за бокалом просекко и не идти на набережную, к морю и не проводить весь вечер и полночи в обществе какого-то кавалера, которого она будет угощать текилой всё время. И ждать, когда он спросит кто она, почему она выбрала его, почему именно сегодня и надо куда идти пока он не совсем пьян. А она будет снова смеяться и отвечать о том, что сегодня его сирена. После этого она обычно уходила в дамскую комнату, чтобы поправить макияж и исчезала. Оставляла прекрасного или не очень клиента, ох, не клиенты же он, а как еще его назвать одного в ожидании её. Она так надеялась, что он будет грустить и недоумевать, что она не возвращается, будет заинтригован, кто она, неужели действительно сирена? Она ни разу не проверяла искали ли они её, она просто шла темными, мощенными улицами к себе в дом в своё убежище.
Сверкнула молния, Аника охнула и сделала глоток вина. Она сегодня даже еще не завтракала, как встала с утра, так и начала готовится к вечеру, выбирала тон помады, она очень гордилась своей палитрой помад всех оттенков кровавого красного. Но каждый день старалась выбрать новый оттенок. Аника выбрала сегодня платье из старой коллекции Шанель, оно было такое женственное, что она непременно захотела его надеть и пройтись в нем вечером, но вечера на набережной сегодня не будет, она окончательно в этом убедилась, посмотрев в окно. Дождь лил.
«А все-таки, кто такие эти женщины за сорок и кто эти все мужчины, что вот уже со мной коротают вечера последние пятнадцать лет. Сначала они очень хотели угостить меня текилой, а теперь я вынуждена, нет, решила поить их, чтобы… чтобы что? Чтобы все было как пятнадцать лет назад. Чтобы интересно сказала бы мама обо всем этом? Ее красавица дочь, до сих пор красивая, но, нет, все должно быть так же, как и пятнадцать лет назад молодые, красивые кавалеры и текила. Я так ждала вечера, что даже успела ничего, только выбрать наряд и прочитать статью о масштабном шоу Леди Гаге на Копакабане. Удивительно. Но может быть я еще успею, что-то сегодня вечером, раз он свободен, надо смыть помаду, снять платье и наконец написать что-то маме. Возможно, она сможет что-то посоветовать своей непутевой красивой дочери в сорок три года, чтобы всё оставалось так же, как и пятнадцать лет назад. Нет, не буду, иначе она заставит меня…жить, а я и так живу и мне так хорошо. Жаль только этот дождь.»
Аника снова сделала глоток просекко и потянулась к телефону.