Текст Сергея Копылова, соавтора книги "Экономика для тех, у кого есть будущее" [мои комментарии — АШ]
#экономика
Экономическим институтам и управлению свойственен фокус на финансовую оценку и прибыль. Вопрос, почему так и как может быть иначе, и как так сложилось, обсудим как-нибудь в другой раз. А сейчас стоит поговорить об институте банкротства.
Честные и вполне благонамеренные юристы возраста 25—35 лет искренне считают, что процедура банкротства может быть только продолжниковой и прокредиторской. В первом случае, первичны интересы должника, во втором — возврат долга кредитору. Обсуждение процедур банкротства в экспертных и политических кругах искусственно заключено в позиционировании между этими двумя полюсами [неэффективный собственник vs жадный ростовщик...]. Оно исключает проблемы гибели технологий (результатов интеллектуальной деятельности) вне предприятия. Оно исключает уход из отрасли квалифицированных для работы в ней специалистов. Оно даже не рассматривает резкое обесценивание активов, являющееся непосредственным результатом конкурсных процедур банкротства, наносящее урон кредиторам.
Однако предприятие, по определению выдающегося советского цивилиста д. ю. н. О. А. Красавчикова, «представляет собой многогранную сложную систему социальных связей». А это значит, что банкротство, оборачивающееся гибелью или существенной реорганизацией предприятия, имеет куда больше интересантов, нежели само предприятие или его кредиторы. Неспособность обслуживать долг — это следствие разнообразных причин, начиная с участия в неравноценном обмене и заканчивая хищениями. Но ключевой причиной является несостоятельность производственной деятельности, что является следствием своего ряда причин.
Так может, следует пересмотреть банкротство именно с точки зрения оздоровления операционной деятельности предприятия? Может, следует активнее учитывать интересы других интересантов помимо кредиторов? Именно эта логика просматривается сейчас в действиях государства по национализации отдельных компаний (вот и вот). Гипотетический недостаток этой логики лишь в её точечном применении [в 00-е гг. так собирали госкорпорации, это было... непросто].
В своей книге мы особое внимание уделили текущему состоянию и необходимой реформе института банкротства. В конечном счёте, этот институт — элемент финансовой системы. Российская финансовая система дисфункциональна. О связи банкротств и денежно-кредитной политики заговорили лишь в последнее время… что теорию денежно-кредитной политики, применяемую денежными властями, характеризует не лучшим образом [не надо называть их теоретиками, им не нравится, лучше по-старому - эффективные менеджеры].
Есть и ещё один аспект. Современный институт банкротства — плод либеральной экономической теории и ситуативных наслоений, призванных исправить дефекты этой теории или обеспечить интересы «более равных среди равных». Консервативный подход к банкротству возможен, но, увы, реализован слабо, а обсуждается редко.
[И, да, вопреки стереотипам, больше всего взвоют от этого счастья в госкорпорациях, ведь именно на них пойдёт массовый поток предприятий-банкротов, с требованием не дать помереть, но ... жизнь боль...)))]
Автор отвечает на комментарии в телеграмме, постоянный адрес заметки: https://t.me/geostrategrus/4589
#АндрейШкольников #стратегия #геостратегия #геостратег #Андрей #Школьников #ШкольниковАндрей