ДОМ СЕСТРЫ. (29 ЧАСТЬ).
Ирка сидела на работе закрывая текущие дела. Сегодня у неё был последний рабочий день, с завтрашнего числа она официально в декрете. На удивление она отлично переносила беременность. Врач–акушер единственное, что ставил Ирке в укор-это стремительный набор веса. "Воронова, не раскармливайте ребёночка. Рожать будет тяжелее. Побольше гуляйте, поменьше ешьте. Если в следующий осмотр поправитесь больше чем на два кило, уложу в стационар на сохранение и позвоню заведующей отделением, чтоб вам запретили передачки" –ворчал он.
Ирка кивала, клялась, что лишнего в рот не возьмёт, выходила с приёма и неслась в кулинарку за слойками с малиной и чаем. Ну что сделаешь? Всё время хочется есть, особенно ночью. Ирка удивлялась поменявшимся вкусовым пристрастиям. Раньше она брезгливо отодвигала судок с холодцом, а теперь наворачивала кусок за куском, смазав всё горчицей. Дина Георгиевна с удивлением обнаружила дочь за поеданием холодных макарон со сгущёнкой и клубникой. Ирка только пожала плечами , хочется. В их семье ни кто не ел сладких макарон. Маленькая Иришка как-то была в гостях у подружки. Жили все в то время туго. Ни денег, ни продуктов, но если в доме гость, сажали за стол. Иришку позвали ужинать вместе с семьёй подружки. Иришка смотрела на предложенную ей еду и не понимала как можно есть макароны посыпанные сахаром. Она даже попробовала их, но ей не понравилось. Извинившись, она покинула стол и под выдуманным предлогом сбежала домой. Вечером за ужином она рассказала маме, что оказывается люди едят совершенно несъедобные вещи. Дина Георгиевна рассмеялась и ответила дочери, что макароны с сахаром это не самое страшное. Вот она знает одну женщину, так та ест селёдку со сгущёнкой. Ирка не любила селёдку и страшно удивилась, что люди портят хороший продукт как сгущёнка, селёдкой.
Теперь в день приема у врача, Ирка не ела ничего, взвешивалась, откланивалась радостная, что сегодня гинеколог ею доволен и бежала в кулинарку напротив женской консультации. В остальном всё было прекрасно. Иркина походка изменилась. Теперь она ходила уточкой, переваливаясь с боку на бок. Нос расплылся по лицу, лицо опухло, губы вывернуло и по утрам Ирка смотрела на себя в зеркало с отвращением. "Ну и рожа у тебя, Шарапов" –говорила она себе и показывала язык своему отражению–"Любой африканец принял бы меня за свою, если б я намазала лицо черным гуталином ".
Подруги на работе тоже подтрунивали над Иркой. "Ирка, нам скоро придётся расширять дверной проём, а то застрянешь как Винни-Пух" или "Воронова, осторожно, ты своим пузом сметешь мне документацию со стола". Ирка не обижалась. Что правда, то правда. Сейчас она напоминала себе дирижабль.
Про Жеку она ничего не знала, кроме того, что он открыл таки рыбный ресторан. Очень дорогой ресторан между прочим. Отведать там порцию трески под сливочно–ореховым соусом стоило четверть её зарплаты. Она это знала потому, что Ритку туда пригласил её нынешний кавалер на ужин. Ритка с восторгом описывала интерьер ресторана, вышколенную обслугу, подачу блюд. "Ой, девочки, я такую рыбу никогда не пробовала. Вы же знаете, что я не очень рыбу люблю. Ну может только лосось в суши. Но это треска была выше всяких похвал и если бы это не стоило таких денег, я бы съела ещё порцию запросто, но тогда бы мой кавалер остался без порток, потому что хоть он и востребованный механик, и получает неплохо, но не на столько, чтоб ходить по таким дорогим ресторанам" –делилась впечатлениями Ритка.
Ирка с тоской вспомнила жареную треску, которую готовил для неё Жека в доме Василия. Это была самая вкусная треска в её жизни.
Она уже не мучалась так остро от своей любви к Жеке. Даже страшилась встретить его случайно, хотя шансы пересечься были минимальные, но надо не забывать, что Жека жил недалеко от неё, в новом жилищном комплексе, где стоимость квадратного метра начиналась с суммы стоимости её квартиры с домочадцами. К комплексу даже близко не подойдёшь. На въезде шлагбаум и будка с охраной.
Если б она случайно встретилась с ним, то она бы сбежала от него роняя тапки. Особенно сейчас, когда она похожа на бегемота.
Девочки устроили чаепитие в честь будущей мамочки. Жадноватая начальница даже подарила ей комбинезончик для младенцев, чем очень удивила весь коллектив.
"Ой, девочки, я так люблю такие вот младенческие вещички! Моя то дочурка никак не хочет рожать. Они с мужем как это, чайлдфри. Ну эти, которые не любят детей. Придурочные оба. Я им твержу, что семья без детей не семья, а они собачку купили. Ну вот скажите мне они нормальные? А всё её муженек, зять мой. Не пришей ,не пристебай. Ох, так и помру , внуков не увижу. Я им втихаря презики все попротыкала, пока они на Гоа жопы грели. Может получится? "–жаловалась она коллективу.
Девчонки сидели как в не своей тарелке. Откровения начальницы смутили их, хотя ханжей среди них не было, но обсуждать интимную сторону жизни у них было как-то не принято.
В пять часов вечера Ирка попрощалась с коллегами, счастливо выдохнула. Всё, её каторга закончилась. Теперь только прогулки на свежем воздухе, сериальчики по вечерам и книги. Ирка уже прикупила литературу на ближайшее время. "Как подготовиться к родам", "Воспитание ребёнка", " Уход за новорождённым". Дина Георгиевна только фыркнула–"Только деньги гребут. Про уход я тебе и так расскажу. Воспитание детей по какой-то системе бред сивой кобылы. Детей любить нужно и всё. Остальное приложится, а к родам вообще подготовиться нельзя. Ты же ходишь в школу будущих мам? Ну вот. А я тебе скажу, что нужно акушера слушаться и всё будет хорошо. Сказали тужиться, значит тужься, сказали отдыхай, значит отдыхай. Начнёшь вредничать, только себе хуже сделаешь. Если хочешь я с тобой на роды пойду? "
Ирка замотала головой. Только мамы не хватало ей на родах. Да она замучает её придирками и замечаниями. Не так лежишь, не так тужишься, не так отдыхаешь между схватками. Она то свою маму знала как облупленную. Кабы она не спихнула меня с кресла и сама не полезла на него, чтоб показать как правильно рожать. Это в духе Дины Георгиевны. Ирка помнила как в третьем классе ставили спектакль по мотивам фильма "Морозко". Мало того, что ей досталась роль Марфушки, так ещё мама опозорила её перед всеми. А как дело было.
Маленькая Ирка сидела на импровизированной кровати, составленной из двух лавок и делала вид, что лижет большой, картонный леденец. Её одноклассница Лиза Горева в роли Настеньки мела пол на сцене, а злая мачеха в исполнении другой одноклассницы Соньки Пановой ругала падчерицу на чём свет стоит.
Дина Георгиевна отпросилась с работы, чтоб сводить дочь к стоматологу. Она приехала забрать Ирку пораньше. Ей сказали, что дети в актовом зале на репетиции. Дина Георгиевна тихонько зашла и села на задние ряды, чтоб взглянуть как лицедействует её дочь. Ей показалось, что Ирка плохо старается и она решительно ринулась на сцену показать ей как надо играть. Учительница запротестовала–"Что вы, Дина Георгиевна, мы же не проффесиональный театр. Ирочка старается и у неё неплохо получается".
Но остановить Иркину маму в процессе обучения дочери уму разуму было невозможно. Она приказала Ирке слезть с постели и плюхнулась сама, вырвав из рук дочери картонный леденец. Плюхнуться то плюхнулась, но она не знала, что кровать состоит из двух лавок, ни чем не соединённых между собой. Лавки не выдержали натиска пятой точки Дины Георгиевны и разъехались. Мама свалилась на пол задрав ноги вверх ,показав всем юным артистам и учительнице какого цвета у неё трусики. Ирка долго не могла простить маме своего позора. Одноклассники потом подтрунивали над ней "Что, Воронова сама задачу решишь или маму позвать?" И все в таком духе.
Но именно мама подставила свое плечо в самый ответственный момент.
Ирка шла к метро когда её толкнул локтём курьер на самокате. Она по инерции сделала шаг и стала падать вперёд выставив руки перед собой. Хорошо, что рядом оказались мальчишки–подростки. Один ухватил её за шиворот, а другой за руку. Скорость падения снизилась, тело развернулось и она приземлилась на бок. От испуга Ирка зарыдала, охватывая руками живот. Подошли люди, кто-то поставил её на ноги, кто-то набирал номер скорой. Ирка задыхаясь просипела придушенным горлом–"Мама. Позвоните маме". Рядом стоящий мужик полез бесцеремонно в Иркину сумку , достал телефон, сунул Ирке в руки, чтоб она разблокировала, но она не могла попасть в цифры пальцем, руки тряслись. Один из подростков взял телефон из её рук и попросил назвать пароль. Ирка просипела цифры. Телефон разблокировался, парень залез в записную книжку, нашёл контакт "мама", соединился с ней, объяснил ситуацию. Дина Георгиевна прилетела быстрее скорой. Вместе с дочерью поехала в больницу, поставила на уши весь приёмный покой, требуя гинеколога немедленно. Ирку осмотрели, сделали укол успокоительного и отвезли на кресле-каталке в отделение понаблюдать. Дина Георгиевна пробилась к Ирке в палату и сидела, держа руку дочери пока та спала. Вечером приехал встревоженный Леонид Сергеевич с пакетом необходимых вещей.
Ирка поспала, успокоилась и даже поела немного купленной отчимом едой из супермаркета. Малыш внутри неё шевелился, значит жив. Все немного выдохнули. Мама приезжала все десять дней, что она пролежала на сохранении. Привозила домашнюю еду и книги, сидела с ней, разговаривала, гладила дочь по голове как маленькую, а Ирка и ощущала себя сейчас ребёнком. Больничный мир ,ограниченный её палатой, казался островком безопасности. Она познакомилась с женщинами в палате. Они вместе ходили в буфет, на взвешивание, на прогулку в больничном дворе. Вечерами болтали о том, о сём. Прикидывали как назовут будущих детей. Более опытные делились своими историями родов, пугая первородок. Ирка за десять дней так привыкла к больничной палате и соседкам по койке, что даже всплакнула, расставаясь с ними. Выйдя из больницы, Ирка узнала, что Жека женится.
Продолжение следует...