Сегодня женщина-врач никого не удивляет - это стало нормой нашей жизни. Но в XIX веке за право называться медиком дамам приходилось вести настоящую борьбу.
Во второй половине XIX века в Европе разгорелась бурная борьба женщин за свои права. Эмансипация набирала все более и более небывалый размах. А вот в России это движение было гораздо скромнее. Дорогу в науку осмеливались пробивать лишь самые смелые наши соотечественницы. Одной из них и была Надежда Суслова.
Начнем с отца нашей сегодняшней героини – Прокофия Суслова. Надо сказать, ему в жизни повезло: когда умерли его родители - крепостные графа Шереметева, мальчика усыновил его бездетный дворецкий Трегубов. Он дал своему приемному сыну хорошее образование, позволившее Прокофия быстро дослужиться до должности главного управляющего всеми имениями графа. А получив вольную, - и вовсе стать владельцем фабрики по производству ситца и бумаги. Так что деньги на обучение сына Василия и двух дочерей, Аполлинарии и Надежды, у него были.
Опыты на себе
В московском пансионате, куда определили обеих девочек, основное внимание уделялось домоводству и иностранным языкам. Проснувшийся у Надежды интерес к латыни (на которой аптекари выписывали рецепты) вызвал у девушки желание получить профессию врача. Обладая несомненным талантом, девушка легко освоила программу мужской гимназии. В этом ей помог репетитор – друг брата, студент. В качестве же дальнейшего места обучения смелая барышня решила выбрать Санкт-Петербургский университет. Для женщины того времени – шаг отчаянный и трудный.
Вот только медицинского факультета там не было. Не желая отступаться от своей мечты, по совету друзей Надежда стала вольнослушательницей в Медико-хирургической академии, где лекции читали такие светила науки как Иван Сеченов и сам Сергей Боткин.
Сеченов обратил внимание на усердную ученицу и, будучи сторонником эмансипации, пригласил Надежду поработать всего лаборатории. Первой самостоятельной работой, которую профессор поручил Сусловой, было определение безболезненных точек для инъекций. Поиск производится с помощью электромагнитной индукции. Интересно, что опыты практикантка проводила…на себе, прикладывая электроды к собственной коже. Но когда успешные исследования подходили к концу, пришло печальное известие об отчислении вольнослушательницы из академии: администрация решила, что женщинам высшее образование ни к чему.
Однако, мудрый Сеченов быстро нашел выход из положения. Он предложил Надежде продолжить образование в Швейцарии. Правда, на девушку, желавшую стать врачом, косо посматривали и в проведенной Европе. Однако, после нескольких проволочек, Сусловой всё-таки удалось поступить в Цюрихский университет, где она и познакомилась с будущим мужем Фридрихом Гульдрейхом Эрисманом. Годы учебы пролетели быстро. Получив диплом врача «по медицине, хирургии и родовспоможению», Надежда решила пока не возвращаться на родину.
В большую науку
Причиной стало предложение все того же Ивана Михайловича Сеченова, перебравшегося к тому времени со своей лабораторией в австрийский город Грац. Он предложил своей бывшей ученице поработать над докторской диссертацией. Для ее основы учёный предложил свою гипотезу о том, что всеми процессами в организме управляет мозг. В качестве подопытных животных пришлось послужить лягушкам.
Этот вид земноводных имеет два сердца: основное трёх каменное, перекачивающие кровь, и лимфатическое. В результате опытов учёные установили, что у обезглавленной лягушки «кровяное» сердце останавливается, а лимфатическое продолжает функционировать. Если же на срез мозга подопытного животного положить кристалл поваренной соли, то остановится и это сердце.
После этого Сеченов и Суслова задались вопросом: что получится, если заблокировать связь между спинным мозгом и остальной нервной системой лягушки? Тогда оба сердца, освободившись от приказов мозга на прекращение жизнедеятельности, должны снова заработать! И проведенные эксперименты полностью подтвердили эту теорию и легли в основу диссертации под названием «Доклад о физиологии лимфы».
Ее Надежда Суслова под бурные аплодисменты членов ученого совета успешно защитила в стенах все того же Цюрихского университета в декабре 1867 года. С такой победой можно было возвращаться и домой.
И вот снова Санкт-Петербург. Надо сказать, что Северная Пальмира встретила доктора медицины Надежду Суслова весьма прохладно. Да, ее докторская степень была подтверждена авторитетной комиссией после успешной сдачи экзамена. Разрешение на открытие врачебной практики тоже было получено. Но в соответствии с существующими тогда в России установками женщинам заниматься научной или преподавательской деятельностью запрещалось.
Супруг Сусловой, ставший в России Федором Федоровичем, оказался в более выгодное положении. И его по праву можно считать основоположником отечественной науки о гигиене. В знак признания его заслуг имя Федора Эрисмана даже было присвоено одной из петербургских больниц.
Надежда Прокофьевна с молодости отличалась не только тягой к знаниям, но и активной жизненной позицией. Сразу же по приезде в Петербург она попробовала себя на литературном поприще. Два ее рассказа даже были напечатаны в журнале «Современник», который редактировал Николай Некрасов.
Кроме этого, Суслова вступила в революционную организацию «Земля и воля». А по некоторым сведениям, - даже членом Первого Интернационала, за что попала под негласный надзор полиции.
Гражданская жена Некрасова Авдотья Панаева вспоминала:
«Она резко отличалась от других тогдашних барышень, которые тоже посещали лекции в университете и в медицинской академии. Умер манерах и в разговоре не было красивого хвастовства своими занятиями и смешного презрения к других женщинам, не посещающим лекций. Видно было по энергичному и умному выражению лица Сусловой, что она не из пустого тщеславия прослыть современной передовой барышней занялась медициной, а с разумной целью, и серьезно относилась к своим занятиям».
За мной придут тысячи
С присущей ей энергией единственная в столице женщина-врач загорелась идеей создать фельдшерские курсы для женщин. Энтузиастам удалось найти помещение для классов в Екатерининской больнице, отыскать, как бы мы сейчас сказали, спонсоров. А также привлечь к преподаванию лучших петербургских профессоров и доцентов. Однако, это было только начало.
В 1876 году под руководством Сусловой были созданы Высшие медицинские курсы на базе Николаевского военного госпиталя. Как выяснилось впоследствии – очень вовремя. Потому что через год началась Русско-турецкая война, и 25 первых выпускниц пополнили ряды госпитальных врачей на театре боевых действий.
А в 1880 увидело свет высочайшее повеление, согласно которому выпускницам курсов официально присваивалось звание «женщина-врач».
К сожалению, в личном плане у Надежды все обстояло далеко не так гладко. Ее брак с Эрисманом распался. Впрочем, очень скоро ей сделал предложение профессор Александр Голубев, которого Суслова знала ещё по Швейцарии. Выйдя в отставку, Голубев поселился в своем небольшом поместье под Алуштой и большую часть времени уделял не столько научным изысканиям, сколько виноградарству.
К сожалению, в 1885 году по ряду причин Высшие медицинские курсы прекратили свое существование. Суслова, не найдя применения своей творческой энергии, уехала к мужу в Крым.
Здесь Надежда Прокофьевна от официальной практики отказалась. Однако, с радостью помогала медицинской помощью обращавшимся к ней местным жителям. А остальное время посвятила благотворительности – помогала гимназии, а на территории поместья открыла начальную школу.
Тогда же Суслова начала писать мемуары под названием «Из недавнего прошлого». В них были такие слова: «За мной придут тысячи…» Утверждение оказалось пророческим – сегодня огромное количество женщин-врачей самых разных специализаций работают в нашей стране. Вот только дожить до этого славного времени Надежде Прокофьевна Сусловой было не суждено.
Она скончалась, не перенеся тягот Гражданской войны, весной 1918 года на 75 году жизни. Похоронена она была на кладбище в поселке Лазурное.
В память о первой российской женщине-враче в Нижнем Новгороде ее именем была названа одна из улиц, а на аллее парка Центральной городской больницы Алушты ей установлен памятник: