Ну что, народ, усаживайтесь поудобнее, сейчас расскажу вам о фильме, который в 1989 году взорвал советский кинорынок и чуть не стал национальной трагедией — «Интердевочка» Петра Тодоровского. Картина, которая не просто так получила титул лучшего фильма по версии журнала «Советский экран» — это был настоящий эпос о бедах, мечтах и… глицерине. Глицерин - это, кстати, спирт. если вы не усвоили химию в школе.
Всё началось, как обычно у нас в Союзе: режиссер Тодоровский решил сделать фильм о простом людском горе — о девушках, ищущих счастье за границей, а попавших в лапы валютных девушек очень лёгкого поведения. В общем, не шутка, а прямо криминальный роман на фоне пыльных улиц советского ада. Ну и, конечно, сцены откровенности — тут без них никак, хоть и с отказом Яковлевой «барахтаться с партнерами перед камерой». В итоге, чтобы показать, как она лежит в нижнем белье, её намазали глицерином, как будто ей реально жарко. Ну а что, главный критерий — чтобы было горячо, а не скучно, правда?
Знаете, как снимали эти сцены? Представьте: актриса безумно старается держать лицо, а вокруг — вся команда, которая занимается… скажем так, хитрым театром теней. В процессе снимали так: актриса лежит, а под кроватью — бревно, а сверху — музыкант, который раскачивает кровать под музыку. Осветитель, словно дирижер оркестра, управляет светом, оператор — камерой, а Тодоровский — ритмично расталкивает Лену, чтобы она не упала с кровати. Ну, такое себе. Какая актриса сможет выдержать такие рабочие будни? Яковлева справилась,хотя ей это было очень тяжело!
В итоге — мокрые, усталые, с улыбками, которые больше похожи на гримасу, и все это — ради искусства, ради правды. Ну, или ради того, чтобы зритель поверил, что ей реально жарко.
Теперь о том, как она была выбрана. Представьте: в очереди на роль Тани стояли Ирина Розанова, Ингеборга Дапкунайте, Катажина Фигура — все такие звезды эры, а тут — 28-летняя незнакомка из театра Ермоловой, которая еще не знала, что ей предстоит стать звездой советского кино, которую потом будут приглашать во многие фильмы и даже в "Каменская".
Мира Григорьевна, продюсер по совместительству, сначала была против, потому что типаж не тот — она думала, что проститутки — это толстозадые девки с буферами. А Елена, которая вообще ни разу не видела настоящих "ночных бабочек", согласилась попробовать. И что вы думаете? Весь день она ждала своей очереди, чуть не плакала, а на сцене — сцена объяснения с матерью. Увидев её в таком состоянии, Тодоровский понял: вот она, наша героиня, и больше ничего не нужно — из поролона можно сделать пышные формы, а сердце — оставить настоящим.
Кстати, интимные сцены — это отдельная история. Яковлева категорически отказалась «лезть в кровать» и «лизаться», так что съемки с японским клиентом — это было что-то с натурой. Весь мужской каст участвовал, как в цирке: один лежит, другие подпевают, а Тодоровский сидит за кадром и ритмично «расталкивает» актрису. Говорят, если бы сняли это на пленку, то сняли бы лучший фильм в истории кинематографа. Актриса лежит, отдыхает, а все вокруг — как на карнавале, только без конфет и балерон.
Ну а что до финала, то тут вообще — эпик. Таня мчится в аэропорт, чтобы сбежать в СССР, не справляется с управлением и разбивается. Всё бы ничего, но шведская сторона не хотела показывать такую мрачняк, потому финал подвергся цензуре — сделали так, чтобы всё было чуть светлее, чуть менее трагично. В итоге, картина взлетела, как ракета: очереди, письма, письма из психбольниц и колоний — всё в духе советского кино. Актриса Яковлева стала звездой, ей писали, что вешали её портрет над кроватью, а однажды даже предложили возглавить профсоюз девушек легкого поведения. Ну а как иначе? Вся страна влюбилась.
Итак, подытожим: «Интердевочка» — это не просто фильм, это эпоха, это искусство, это глицерин и бревна, это попытка понять, что такое настоящая жизнь за границей. Я родился в 1979 году, поэтому на премьеру этого фильма меня не впустили в кинотеатр. Мал, сказали.
Как вам фильм и игра Яковлевой?