Китай проиграл. Гуанчжоу открылся, Гонконг стал колонией. Поток чая остался — но гордость ушла.
И тут Британия решает: а зачем платить Китаю, если можно делать чай самим?
Причём по-крупному. Как бизнес. Как империю.
Шпион в чайных горах
1848 год. Агент Ост-Индской компании, Роберт Фортун, под видом китайского учёного отправляется в запретные горы Уи и Юньнани. Он ведёт дневники, покупает чай, делает заметки о ферментации и даже увозит с собой кусты, семена и нескольких мастеров.
Это не романтика. Это чайная диверсия.
Плантация вместо сада
Вскоре на склонах Ассама и Цейлона (Шри-Ланка) появляются британские чайные плантации. Всё как в Китае — только без души. Там нет даосских пейзажей и ритуалов. Только жара, рабы и контроль.
Так начинается история черного чая как сырья.
А не как Пути.
Гонконг — база Империи
Гонконг превращается в имперский портал: склад, порт, перевалка. Здесь чай теряет аромат Уишаня, но получает новую упаковку. Становится британским товаром, экспортируемым по всему миру.
Ирония в том, что позже именно через Гонконг китайский чай снова вернётся в мир. Только уже — как беженец, а не хозяин.
Два чая
Так появились две культуры чая:
чай китайский: медленный, утёсный, поэтичный, философский
чай британский: крепкий, пакетированный, с молоком и сахаром
Чай раскололся. Как зеркало. Как мир. Как мы.
Хочешь узнать, как Китай вернул свою чайную душу после всего этого — в XX веке? Третья часть уже скоро.