Два года назад, когда я лежала в отеле аэропорта Шереметьево на белых простынях, и пыталась не сдохнуть от усталости, мне прилетело сообщение в ТГ: "Как дела, Заяц?".
Сообщение было от двоюродной сестры, которая с юности живет и работает в Городе, которая была очень важным для меня человеком в моем детстве, с которой мы не виделись больше двадцати лет. В последний раз мы виделись на похоронах ее отца, моего родного дяди и родного брата моего отца. Общались в последний раз после похорон моего брата, в мае. Потом она пропала.
"Бомжую в Шереметьево",- ответила я. "Ты куда-то полетела отдохнуть?", спросила она. "Увы, Ларис, - ответила я,-" я попала в НХЛ. И с хоккеем это никак не связано". Дальше я объяснила, что у меня неходжкинская лимфома, а какая именно - разбирались в Москве. Пересматривали стекла, которые увозил в Москву мой муж, а я уже летала на прием к московскому гематологу.
Вылетала ранним утром из своего города, ночь без сна, потом добиралась на такси до самого НМИЦ гематологии, потом ждала приема долго - врач безбожно опаздывал, потом обратно в Шереметьево, а вылет в мой город только ночью. Поэтому я, скрипя зубами, борясь с жабой, отдала за пару часов в этом отеле 5000 лишь для того, чтобы снять обувь и вытянуть где-то ноги, а, если повезет, поспать с часок. Потом - опять в зал ожидания и ждать вылета.
В тот момент и вспомнила про меня моя сестра.
В детстве я любила трех человек: маму, старшего брата и ее, Лариску. Она старше меня на 10 лет. Когда мне было 5, мы переехали из деревни в райцентр, в детсадах мест не было, и какое-то время я была под присмотром Ларискиной бабушки и самой Ларисы, когда она была не в школе.
Она была отличницей. Помню, когда я пошла в школу, меня часто с ней путали. Называли мою фамилию и ее имя. Часто упрекали меня в том, что я не такая примерная и прилежная, как она.
Она читала мне вслух книжки, ставила пластинку с "Бременскими музыкантами". Ее я просто обожала.
Я очень любила быть с Ларисой. Была ее "хвостиком". Даже, когда я пошла в школу, а она уехала и поступила в универ, каждый ее приезд на каникулы без меня не обходился. Я всегда была с ней. Я ее боготворила. Всех моих кукол звали только Ларисами.
Потом она вышла замуж. Родила дочку. Закончила универ, устроилась на работу. В 90-е с начала образования новой госструктуры работает госслужащей.
Жизнь нас разметала.
И вот Шереметьево мой первый раз в жизни. Она мне пишет: "Да, я почитала про лимфому. Та еще бяка! Лен, ты не отчаивайся. Мне 10 лет назад поставили РШМ. Я всё пережила - и операцию, и химию, и лучевую! Уже 10 лет прошло! Я живу! И с тобой будет все нормально! Это всё не так страшно, как все говорят и боятся! Нельзя крест на себе ставить! Надо жить! Тебе нельзя умирать! У тебя сын и мама на руках!"
Я слышала от ее мамы только про ее миому. Видимо, у моей тетушки всё жив стыд за онкологию, будто это триппер какой-то. Раньше стыдились рака. Мой отец, когда заболел, мама всем говорила, что у него просто язва желудка.
Конечно я удивилась такой новости от нее. Порадовалась за нее и восхитилась, какой она - боец.
Вчера звонила Соня. Она держит связь с мамой Ларисы, потому что ухаживала за ней, пока Лариса не забрала ее к себе в Город.
Там очень плохие новости. У Ларисы рецидив. После последней химии упал гемоглобин до критического. Увезли в больницу на скорой после обморока. Сама она не может даже сесть и почти ничего не видит. В больнице за ней ухаживает дочь. Я реву второй день.
П.С. А так - всё, как обычно. Дозвониться до своего хирурга я так и не смогла. Мне сказали, что бесполезно. Он сам не звонит. Итоговой выписки тоже нет. Это я про прошедшую операцию. И думаю, что раз ничего такого нет, так и переживать не надо. Рану мажу зеленкой, как сказал мне наш местный хирург.
Спорим с мужем. Он категорически не хочет ехать на следующую мою химию всем вместе. У него куры! Будь они неладны!
А я боюсь их уже оставлять здесь вдвоем. Когда я была на операции, его в щеку укусила соседская пчела. Пошел отек. На шею. Я вспомнила, как я была на химии осенью, у него язык от новых таблеток опухал. Прям наваждение какое-то! "Если,- говорю," с тобой что случится, что делать потом? Я далеко, а сын беспомощный." Когда его укусила пчела, он звонил дочери, та даже не ответила и не перезвонила потом. А я, помню, уже думала, что, если будет хуже рвану домой, хотя был только второй день после операции. Слава Богу, помог Су.пр.астин.
Говорю о том, что надо перебираться в Город. Он говорит, что там помрем, и никто нас даже не хватится. Будто здесь нас кто-то "хватится"! Его дочери нет до него никакого дела до тех пор, пока ей чего-нибудь не понадобится.