Я нервно металась по квартире, пытаясь найти место, где можно поймать тусклый декабрьский свет. Фото под искусственным освещением нещадно бликовали, или на них падала тень. Наконец, выбрав более или менее приличные фотографии, я их отправила рекрутеру и села заполнять анкету. В анкете было больше пятидесяти пунктов, от стандартных до достаточно необычных. Закончив заполнение, скинула анкету рекрутеру и села ждать.
Зарплата на новом месте была гораздо ниже, чем на предыдущем, но пусть и впритык покрывала все траты. И самое главное, в голове у Даши засела мысль, что необходимо менять профессию. Сразу в никуда уходить было страшно, к таким крутым переменам Даша была не готова. А смежная профессия давала возможность передышки и позволяла собраться с мыслями.
"А вдруг именно это моё?" – думала Даша, идя в ванную.
Включив воду, я налила ароматную пену с ароматом банана и ванили в воду, запустила бурлящий шарик с блёстками. Вода расцвела маленьким розово-фиолетовым гейзером с озорными блёстками в центре. С удовольствием окунувшись в горячую воду, я закрыла глаза и провалилась в воспоминания.
Октябрь, там ещё тёплый и ласковый, здесь жёсткий и колючий, хлещущий в лицо ледяным дождём и встречающий по утрам противной позёмкой, танцующей на застывшем асфальте. Я с одной маленькой сумкой, в которой один свитер, одни брюки и пара смен белья, еду в никуда, без денег, без особой надежды, но живая. Тридцать лет жизни уместились в крошечную сумку. Дети остались там, в той жизни, которую я так долго строила. Они в безопасности, и я смогла им дать всё: на несколько месяцев сытая и спокойная жизнь им обеспечена, а там на ноги встану, и всё будет как раньше. Только без меня.
Вот так традиции в один день из меня кукушку сделали, человека без родины, без корней. Не верьте, когда говорят, что нет выбора. Выбор есть всегда, только не у всех хватает смелости его сделать. Мой выбор был между земляным холмиком с искусственными цветами и жизнью с полного нуля. Одно практически равно другому, но во втором случае есть маленькая надежда. Тогда, много лет назад, сидя в автобусе, везущем меня в никуда, я дала себе слово, что больше никогда не позволю никому так со мной обращаться, больше никогда не буду ни от кого зависеть. В памяти осталось его лицо в тот момент, когда он меня душил, и полные злобы глазки бывшей свекрови, когда она вместе с сыном пришла ко мне в больницу. Да, она пыталась своего сына спасти любой ценой, даже если эта цена – моя жизнь. Ей не было дела до жизни какой-то девки, сын – родной, я – чужая. За тринадцать лет я так и осталась чужачкой, этакой приблудой, в которую, как репей, её сын вцепился. Так она говорила всем, пытаясь его обелить. А то, что приблуда всеми силами старалась от них подальше держаться, скромно замалчивалось. Ведь это не вписывалось в стройную картину, которую она рисовала.
Вода ощутимо остыла, кожа покрылась мурашками, и Даша вынырнула из воспоминаний. Понежилась и хватит. Дела не ждут.
Я вышла из ванны, проверила почту. Ответ от рекрутера с адресом и временем, когда подходить на оформление, лежал в ящике. Я выдохнула: оформление 23.12. Значит, последнюю неделю года я буду работать, а это значит, что и новогодние каникулы мне оплатят. А значит, жизнь потихоньку налаживается.