Родители прожили в браке 54 года. Золотую свадьбу не праздновали, они отметили сами, вдвоем. Надгробие, типа, телевизор. Кто тут лежит? Звездочка у отца и крестик у мамы. Все! Без эпитафий.
Юристом похоронного бюро тогда был Виктор Волошин, а директором, друг юности Володя Попов. У него не было детей и, они с женой, Любой удочерили девочку. Мои родители очень уважали их и поражались Володиной мудрости и юмору.
Однажды, среди ночи всех разбудил телефон, звонил Володя, сообщил, что к нему только, что пришли наши общие двое друзей, они хотят выпить, закуска есть, а выпить нечего. Понял, что-то произошло.
Я ответил, сейчас буду, взял бутылку спирта, сказал жене и родителям, к кому и зачем иду, тогда мы жили вместе с родителями, и отправился к друзьям, было 3 часа ночи и ходьбы 5 минут.
Это были начальник охраны мясокомбината, Толик С и рубщик мяса центрального рынка с высшим образованием Саша П.
Всё у нас теперь было, но забыли про стаканы. Ходить, будить кого-то по такому пустяку не хотелось, у нас были гранаты, но поскольку дело проходило в гараже, помяли плоды и с помощью инструментов срезали нижнюю часть.
Спирт потихоньку заливали между ягодками и опрокидывали в рот. Получился интересный напиток. После него забыли, напрочь, причину этого ночного сбора.
Они трое были охотниками и имели собак на лису. Когда у меня появилась собака, смесь спаниеля и дворняги, они сразу стали уговаривать, мне нужно стать охотникам. Отец Володи был председателем городского общества охотников и рыболовов и активно присоединился к их мнению, пройдёшь комиссию и купишь хорошее ружьё.
Я сказал, что охотится и стрелять, совершенно не умею, на что они дружно заявили, а что тут уметь, наливай, да пей!
Всё таки один раз я согласился поехать с ними на охоту, взяли для меня ружьё и, мы на двух общественных автомашинах ГАЗ-69 отправились в Матвеев-Курганские охотничьи угодья.
Когда добрались до охотничьего домика пошёл сильный дождь. Несколько голодных собак рвались в бой, но никто не хотел мокнуть. В конце концов, охотники достали водку, накормили собак, а что осталось от собак, охотники, включая меня, съели сами и открыли стрельбу по неубранной кукурузе.
Обратная дорога оказалась сплошным мучением, шёл непрерывный дождь, дорога раскисла, машины вязли в грязи, через каждые пять минут выходили из машин и толкали их. Все были мокрыми и проклинали в основном меня, как виновника неудачной погоды.
Собаки веселились и бегали вокруг, забрасывая охотников комьями грязи и брызгами из луж. Такое было впечатление, что собаки мстили охотникам за неудачную охоту.
Но вот, что было удивительным, никто не матерился! Больше меня на охоту не приглашали.
Тем не менее, Володя считал меня талисманом удачи, дважды мы ездили с ним по делам в Жданов и, дважды, когда возвращались поздно вечером в Таганрог, он бампером машины сбивал в свете фар лисиц, причём, не переезжая их. Шкурки оставались целыми, после обработки получились воротник и курточка.
До того, как стать директором кладбища и бюро похоронных услуг, он держал в Доме быта студию звукозаписи, а до этого там же он был часовщиком, а совсем до этого был военпредом на заводе Прибой. С этим он покончил, по причине, потому что не хотел делать вид, будто он делает что-то важное.