21 августа знаменитому детскому поэту Юрию Энтину исполняется 90 лет
Даже не знаю, что написать о Юрии Сергеевиче в столь знаменательный день. Перечислять его песни и фильмы, в которых они звучали? Их и так все знают. Некоторым более 50 лет, а их по-прежнему любят и поют. Разве можно кого-нибудь поставить рядом по количеству любимых детских песен? Энтин – в этом отношении уникум, каких больше нет.
Поражает еще другое: несмотря на почтенный возраст, его энергия и буйная фантазия по-прежнему бьют через край. Он до сих пор издает книжки, выпускает компакт-диски с песнями и стихами, продолжает вести собственный интернет-сайт, в котором отчитывается перед поклонниками. Например, перед Новым 2025 годом Юрий Сергеевич опубликовал видеообращение, в котором бодрым голосом поздравил всех вот такими словами:
«Пусть у каждого из вас появится повод воскликнуть: «наконец сбываются все мечты!»
И ему самому в этот замечательный юбилей хочется пожелать, чтобы его мечты продолжали сбываться. Здоровья и вдохновенья!
Предлагаю самые яркие фрагменты большого интервью Юрия Энтина.
«ИЗ ШКОЛЫ Я СБЕЖАЛ!»
- Юрий Сергеевич, вы как-то признались, что в детстве мечтали стать министром иностранных дел. Почему вдруг?
- Потому что с юных лет интересовался политикой. Во время войны наша семья была в эвакуации в городе Чкалове, я учился в начальных классах, и связь с внешним миром велась через радионаушники. Я надевал их и, как диктор, синхронно озвучивал все последние известия и сообщения ТАСС, чтобы их слышала мои родители, соседи.
Еще в школе у меня появилось жгучее желание изучить историю нашей страны. Поэтому я поступил на исторический факультет московского областного пединститута имени Крупской. Успешно окончил его и в течение года работал учителем истории в школе.
- Так вот откуда, оказывается, истоки любви к детям!
- (Смеется.) Детей я, конечно, обожаю, но я, признаться, был строгим учителем. Тех, кто мне мешал вести занятия, просто выпроваживал из класса. Среди них - и некто Антон Петров. Ужасный проказник и лодырь! Помню, вызвал его к доске, а он заявляет: «А вы, Юрий Сергеевич, нам этого не задавали!» Или – «Мы этого не проходили!» Именно он впоследствии стал прототипом лентяя Антошки в одноименном мультфильме с замечательной музыкой Владимира Шаинского. А из школы в итоге я… сбежал.
- Почему?
- Довольно быстро понял, что повторять одно и то же по несколько раз в день – не мое. Работал библиотекарем, корректором в педагогическом издательстве. А потом перешел работать редактором в детскую редакцию на знаменитую фирму «Мелодия».
- Как же вы стали поэтом?
- Стихи я начал писать довольно поздно – лет в 13. Они были шуточные, но многим нравились. Когда учился на истфаке, там было огромное количество девушек, а ребят было мало. Поэтому почти каждую неделю у меня был новый роман. И всем я писал записки - посвящения в поэтической форме.
- Свои самые первые стихи помните?
- В седьмом классе я попал в больницу – у меня вырезали аппендицит. После операции я лежал в огромной палате на пятнадцать человек, вдруг заходит совершенно очаровательная медсестра, - принесла мне «утку», чтобы я как «лежачий» больной мог пописать. Увидев такую неземную красоту, я гордо отказался. Сцепив от боли зубы, встал и сам пошел в туалет - мне аплодировала вся палата. Потом эта девушка сделала мне укол… А ночью, когда все уснули, я написал:
Нет, не забуду я больницу
И в ней веселое житье.
Вы так кололи ягодицу,
Что сердце тронули мое.
ПОЭТОМ МЕНЯ СДЕЛАЛИ «БРЕМЕНСКИЕ МУЗЫКАНТЫ»
А вот первым своим профессиональным стихотворением считаю «Ничего на свете лучше нету» из «Бременских музыкантов». Когда мы с Василием Ливановым написали сценарий для этого мультфильма, мне уже исполнилось 33 года. К тому времени после фильмов «Коллеги» и «Слепой музыкант» Ливанов был знаменит, у него вышло несколько книжек сказок. А я до этого сочинял только дурашливые стихи девушкам и тексты для кантат и сюит.
Никогда не забуду, как услышал свою первую песню. Я сидел в редакции «Мелодии» на своем рабочем месте, вдруг раздался телефонный звонок, и композитор Геннадий Гладков пропел мне в трубку:
Ничего на свете лучше не-е-ту,
Чем бродить друзьям по белу све-е-ту…
Когда я услышал эту музыку, что-то во мне перевернулось. Я почти сразу написал заявление об уходе, прихватив с собой тамошнего редактора. Таким образом, с тех пор и до сегодняшнего дня у меня есть свой редактор – моя жена Марина. Но в тот момент мы оба были в полном неведении насчет нашего будущего - мы ушли, по сути, в никуда.
- Неужели вы настолько авантюрист?
- Дело в том, что проработав около семи лет в «Мелодии», я чувствовал: могу писать стихи лучше, чем то, что там проходило через мои руки. Интуиция подсказывала, что как поэт сумею дать малышам то, чего им не хватает. Просто повода круто изменить жизнь не было. А идея «Бременских…» дала такой повод.
- Это правда, что с тех пор с Ливановым и Гладковым вы стали друзьями на всю жизнь?
- После «Бременских музыкантов» мы действительно подружились семьями и очень много времени проводили вместе, отмечали праздники, ездили вместе отдыхать. Но потом веяния нового времени коснулись и нас – прагматизм, к сожалению, сказался.
Но я благодарен Василию Ливанову – он на меня невероятно повлиял. В том, что появились такие персонажи, как король, принцесса, трубадур – компания, которой не было у братьев Гримм, процентов на 90, если не на все 100, его заслуга. А заслуга Геннадия Гладкова – не только изумительная музыка. Это он, прочитав первоначальный сценарий, ударил кулаком по столу и сказал, что в сказке непременно должна быть принцесса, потому что должна быть лирическая тема и любовь Без них никак!
«АНДРЕЙ МИРОНОВ СПРОСИЛ: «ВАМ МЕНЯ НЕ ЖАЛКО?»
- В 1970-80-е годы почти во всех музыкальных фильмах и мультфильмах были песни на ваши стихи. Среди них есть самые-самые любимые?
- Самым любимым считаю мультфильм «Антошка», к которому, кстати, я написал и сценарий. Слово «Антошка» у нескольких поколений зрителей сразу вызывает ассоциацию с конопатым, рыжим бездельником, которого нарисовал и снял Леонид Носарев - это был его режиссерский дебют.
А самый мой любимый большой кинофильм – «Достояние республики». В нем играли блестящие актеры – Андрей Миронов, Олег Табаков, Спартак Мишулин, Игорь Кваша… Он необыкновенно красиво снят, там замечательная музыка Евгения Крылатова.
Кстати, с песней, которую я написал для этой картины, вышла забавная история. 29 декабря 1972 года мне позвонил режиссер Владимир Бычков и попросил срочно сочинить вместе с Крылатовым «Песню о шпаге». Добавив, что это надо сделать к… Новому году. Я говорю: «Как к Новому? Сегодня – 29-е!» «Очень надо!» В тот же день он привез сценарий, мне он необыкновенно понравился. А когда я узнал, что главного героя – Маркиза - будет играть Андрей Миронов, я вообще пришел в восторг.
31 декабря, примерно в то время, когда люди уже садятся за стол и пропускают первую рюмку, я привез текст песни Крылатову. Но тут выяснилось, что решающее слово принадлежит не ему и даже не Бычкову, а лично Миронову. Андрей тут же приехал, прочитал и довольно строго меня спросил: «Вы внимательно прочли концовку сценария?» «Конечно, - отвечаю, - ваш герой погибает». «Но в ваших стихах не хватает трагизма. Вам меня не жалко?» Я заперся в комнате и за 15 минут написал куплет:
На опасных поворотах
Трудно нам, как на войне.
И быть может, скоро кто-то
Пропоет и обо мне:
«Вжик-вжик-вжик! Уноси готовенького…
Тут Миронов обнял меня, расцеловал: «Вот теперь – то, что надо!» С этой секунды мы стали друзьями. И тот урок отношения к творчеству - серьезнейшего, глубочайшего, который преподал мне Андрей, - я запомнил на всю жизнь.
- Вы известны как детский поэт. А из-под вашего пера выходили, например, хулиганские стихи или любовная лирика?
- Еще бы! Я писал постоянно что-то крамольное, но, к сожалению, многое – не для печати. А лучшие лирические стихи я посвятил своей супруге Марине.
(Читает.) Дарить французские духи –
удел мещан убогих!
Я подарю тебе стихи,
чем выделюсь из многих!
Я не какой-то инженер
и не артист несчастный!
Поэт – он может, например,
струить эфир неясный.
И я струю его, струю,
бежит за строчкой строчка,
Дарю тебе любовь мою,
бери ее – и точка.
«ЭХ, ЖИЗНЬ МОЯ ЖЕСТЯНКА!»
- Вы сотрудничали с лучшими композиторами. Кто из них оставил самый яркий след?
- Кроме Геннадия Гладкова, это мой соавтор по «Антошке» и «Чунге-Чанге» Владимир Шаинский. Я всегда позиционировал себя, как ироничный поэт, юморист. А благодаря Евгению Крылатову написал лирические «Крылатые качели», «Лесной олень», «Прекрасное далеко». Алексей Рыбников научил бороться за свои произведения. Он за «Звезду и Смерть Хоакина Мурьетты» с цензурой бился десять лет. Потом то же самое было с «Юноной» и «Авось», с «Литургией оглашенных»... Очень много было написано с Максимом Дунаевским, Марком Минковым, а последние годы – с Давидом Тухмановым.
- Юрий Сергеевич, известно, что даже у вас были проблемы с цензурой…
- Еще какие! О них вообще можно отдельную книгу написать. «Ничего на свете лучше нету» запретили петь даже Льву Лещенко, который на тот момент был солистом радио и телевидения. Всех смутила фраза
Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы.
- И что же в ней крамольного?
- Во-первых, само слово «свобода». Во-вторых, не забывайте и то, что «дворец» тогда был один - Дворец съездов. Представляете эффект, когда Олег Анофриев, исполнитель почти всех песен в «Бременских музыкантах», затянул мое творение под «заманчивыми сводами» этого здания? В-третьих, кто не жил в те годы, этого вообще не поймет…
Очень часто придирались из-за стихов, иногда, как ни странно, из-за музыки, но бывало и из-за того, что песня была написана не вовремя. Например, песня «Я - Водяной, я - Водяной…» в советское время так и не была издана, потому что в вышестоящих инстанциях решили, что это… песня диссидента.
Помню, меня вызвали на худсовет и на полном серьезе сказали, что слова
«Эх, жизнь моя, жестянка,
да ну ее в болото!
Живу я, как поганка...»
мог петь только человек, недовольный существующим строем. «Чунгу-Чангу» критиковали за пропаганду чужой страны: «а вдруг она капиталистическая?!»
Кстати, со второй песенкой к мультфильму «Летучий корабль» у нас с режиссером Бардиным вышел некий конфликт, но не цензурного значения. Было задание написать арию Бабы Яги. Я написал:
«Меня вы знаете так слабо,
Во мне вы видите врага.
А я, во-первых, просто баба,
И только, во-вторых, Яга!»
- Потрясающе!
- И мне казалось, что это смешно, ярко и было ужасно обидно, что неожиданно режиссер передумал. Я сопротивлялся, как мог, но под его напором сдался. В итоге получились популярные частушки, которые я тоже очень люблю.
«ПРИЗНАЛИ «ВЫДАЮЩИМСЯ УЗБЕКСКИМ ПОЭТОМ»
- Интересно, чем спасались в критических ситуациях?
- Юмором, иронией. Знаете, несмотря ни на что, мне было более или менее весело. Ведь было много невероятно смешных ситуаций и историй.
- Расскажите!
- Как-то в моей квартире раздался звонок в дверь. Открываю: на пороге стоит человек с поллитровкой в руках. Оказалось, это начальник охраны Леонида Ильича Брежнева (он предъявил мне подтверждающий это документ). И я хохотал до упаду, когда этот мужчина рассказал мне, что они – охрана Генерального секретаря ЦК КПСС – каждый день по дороге в его резиденцию в Завидово поют мою песню «Ох, рано встает охрана». Более того, выяснилось, однажды охранники спели ее Брежневу и тот хохотал от души. Самое смешное, что этот визит помог мне выпустить пластинку «Бременских музыкантов», которую мурыжили 9 месяцев. Я заявил на студии, что «Леонид Ильич текст одобрил лично»! И это подействовало!
Другой забавный случай был такой. Мы сидели у Геннадия Хазанова дома, чуть-чуть выпивали. И в какой-то момент (а я, когда я немножко выпью, начинаю хвастаться) я полушутя сказал, что любой эстрадный коллектив могу быстро сделать известным на всю страну. Короче, мы с Геной поспорили – на ящик коньяка.
Как раз в это время мой друг и соавтор композитор Фаррух Закиров уговорил меня посотрудничать с молодым ВИА «Ялла»… И вот во время гастролей по Узбекистану мы оказались в городе под названием Учкудук, что в переводе означает «город трех колодцев». Оказывается, по легенде когда-то в этом месте были три колодца, поэтому все купцы и путешественники останавливали здесь, чтобы передохнуть. Легенда так мне понравилась, что за час я написал стихи, Фаррух сочинил мелодию, а вечером того же дня ансамбль «Ялла» ее уже пел. Причем трижды - на «бис»! После концерта один из местных партийных руководителей назвал меня «выдающимся узбекским поэтом», пожал руку, вручил какую-то грамоту… А песню запретили. Сразу!
- Почему?
- Вокруг Учкудука были богатейшие месторождения урановой руды, добывали ее заключенные. Даже в самом центре красивейшего городка-оазиса, построенного из белого камня, - колючая проволока, автоматчики, вышки… Поэтому город был засекречен, не был нанесен ни на одну карту, и мы вообще были первыми артистами, которые попали туда.
В комитете госбезопасности Узбекистана посчитали песню опасной. Но пока там принимали меры, я успел отдать ее Регине Дубовицкой в передачу «С добрым утром» где, разумеется, не подозревали о запрете. Она прозвучала. И в этот момент выяснилось, что урановая руда закончилась, город «открыли». Песня была признана лучшей песней 1980-го года. ВИА «Ялла», благодаря «Учкудуку», стал знаменит. Так что пари я выиграл.
«МЫ ДЕТЕЙ НЕ БРОСАЛИ»
- Юрий Сергеевич, а вы способны на героический поступок - ради любимой женщины или творческой идеи?
- Я хоть и не Геракл, но около 10 подвигов в своей жизни совершил. В том числе ради любимой женщины. А самый мой большой подвиг творческий такой. В конце девяностых, потратив на это все накопленное за 10 лет до копейки, я с Давидом Тухмановым занимался созданием песен для детей. За эти годы ни я, ни моя жена не купили себе ни одной вещи…
Зато мы создали совершенно новое направление, написали свыше ста произведений, выпустили компакт-диски, где наши песни поют звезды эстрады, театра и кино.
- Тем не менее, почти во всех своих интервью вы говорите, что «сегодня детская песня умерла». Ваш с Тухмановым подвиг не помог?
- Эта тема очень больная для меня. Совсем недавно я сидел в жюри одного музыкального конкурса, и мне передали гневное письмо одной женщины: «Юрий Сергеевич! Как вам не стыдно! Вы практически бросили наших детей и ничего не пишите уже для нескольких поколений». Прочитав его, я был страшно расстроен… Ведь ситуация у нас действительно катастрофическая. Последняя детская песня, которая прозвучала в эфире, была написанная Евгением Крылатовым и мной «Прекрасное далёко». Было это в 1983 году, когда вышел фильм «Гостья из будущего». Причем она стала тогда «песней года».
Но с тех пор и до сегодняшнего дня я не знаю ни одной детской песни, которая бы громко «выстрелила», стала всенародно популярной.
Причины? Они известны. Практически закрылась студия «Союзмультфильм», которая была главным источником их появления. Полностью исчезли музыкальные кинофильмы, были ликвидированы легендарные песенные детские коллективы в том качестве, в котором они существовали раньше. Но в чем автор этого письма неправа - я и мои соавторы-композиторы детей не бросали. Просто даже наших титанических усилий не хватает. Лично я свою задачу вижу в том, чтобы дети вновь запели настоящие детские песни и, пока я могу работать, буду пытаться это делать.
- Верите, что это реально?
- Как ни странно, верю! Только за последние десять лет я написал более 200 песен. Выпустил компакт-диски, в том числе «собрание сочинений в 36 томах», издал в новом веке более 100 книг: азбуки для мальчиков и девочек, загадки, частушки.
«ШЛЯГЕР – ЭТО ПЕСНИ, КОТОРЫЕ ПОЮТ ПЬЯНЫЕ»
- И последний вопрос. Как вам удается писать песни, которые живут десятилетиями? Есть собственный рецепт?
– Клянусь, никогда не пытался специально написать шлягер или, как сейчас говорят, хит. Просто я внимательно читаю сценарий, стараюсь понять характер героя, примерить его на себя. При этом 95 процентов моих стихов написаны полулежа на диване. Бумага, ручка рядом - на полу...
Но были исключения. Вы не поверите, но песню о «Водяном», я написал, лежа в ванне. За десять минут! А подвиг меня на это режиссер Гарри Бардин. Он мне сказал: «Юра, Водяной не прописан в сценарии. Но ты же поэт, войди по Станиславскому в образ, придумай его, перевоплотись...» Я тогда жил в коммуналке в Чертаново, где ванна была единственным водоемом. Налил воду, залез. И получился живой характер:
«Внутри меня – водица.
Ну как со мной водиться?»
Так я придумал характер, а Анатолий Папанов спел.
Интересный случай был с «Антошкой». «Антошку» я принес в редакцию утренней воскресной передачи «С добрым утром». Когда в одно прекрасное утро программа вышла, прошло всего ничего. И вот мы с женой стоим на Садовом кольце часа в два ночи в ожидании такси. Вдруг вижу: идет крепко поддатый гражданин и во всю глотку орет: «Тили-тили! Трали-вали! Это мы не проходили, это нам не задавали». А на «парам-пам-пам!» еще очень смешно подпрыгивает…
Когда я Шаинского спросил, можно ли дать короткое определение шлягера, он сказал: «Шлягер – это песни, которые поют пьяные». Получается, мы запустили шлягер за один день. А ведь того же «Антошку» на худсовете первоначально зарубили в пух и прах! Шаинского (окончившего две консерватории!) вообще выгнали из комнаты, а мне сказали, чтобы с этой бездарностью вообще не работал. Мол, не композитор он никакой, больше к нам не приходите. Так что никаких рецептов написания хитов не существует.
- Так в чем же тогда секрет?
- Думаю, это дано от Бога. И потом, я никогда не пишу песни специально для детей. Я пишу для людей. И если кто-то говорит «Я тут песенку написал для детишек», мне уже и слушать ее не хочется.
Однажды Тухманова попросили выступить перед детьми, а он мне говорит «Я не знаю что петь. У меня нет ни одной детской песни'». А я ему говорю: «Все равно. Пой «Последнюю электричку». Дети тут же подхватили...