Иногда Анна так устает, что перестаёт слышать собственный голос. Вчера — снова чужие просьбы, списки, напоминания: «Ты же поможешь? Ты же сможешь? Ты ведь всегда спасаешь нас всех». Никто не спрашивает, хочет ли она. Все знают — Анна не откажет. Вечером — разорванные мысли, недопитый чай, телефон, который светится чужими словами, но не даёт ей сказать своё. А утром — глаза открываются ещё до звонка будильника. Она видит телефон на краю стола — и руку тянет машинально: ответить, включиться, снова быть нужной. Но вдруг она останавливается. Не потому что устала. Потому что внутри что-то шепчет: «Ты имеешь право». На пять минут молчания. На то, чтобы не брать трубку. На то, чтобы позволить себе ничего не объяснять. Она встаёт, но не идёт сразу в кухню, не проверяет списки. Она садится на подоконник с босыми ногами — и просто смотрит, как на мокром асфальте блестят маленькие лужицы. Пять минут — в которых нет «нужно». Есть только «можно». Можно быть тихой. Можно быть слабой. Можно быть собо