Окопная проза Адлера: Всегда – сам!
В укреплённом блиндаже на «нуле» собрались несколько человек, в руках у каждого – пульт управления дроном. Внимательно вглядываясь в экраны, люди нажимали на кнопки, манипулировали джойстиками. Сегодня перед ними стояла одна общая для всех задача – поддержка штурмовой группы батальона.
В воздухе витало напряжение. «Калибр» нервничал. Он ходил между операторами, останавливался то возле одного, то возле другого. Заглядывая через плечо, смотрел на экран пульта.
Картинка не передавала того, что происходило сейчас в километре от них. Лесополоса, по которой двигалась группа, – всего лишь тонкая линия, рассекающая поле. Фигуры штурмовиков и вовсе выглядели еле-еле заметными точками - если не знать, куда смотреть, то их и не увидишь.
- Разрывы справа от группы! Кассетами работают, - доложил один из операторов. – Пока далеко кладут. Но…
То, что он не досказал, было и так понятно всем присутствующим. Группу обнаружили, открыли по ней огонь. Пока мимо, но у противника в небе тоже висят свои «глаза», и следующие выстрелы будут обязательно скорректированы.
- Ищем точку выхода. Работаем, работаем! – дал команду «Калибр».
- Опять разрывы! Рядом! – тревожно прозвучал очередной доклад от оператора, и почти сразу же ожила рация.
- У нас один – «триста»! Один – «триста»! Как принял, «Калибр»? – голос командира штурмовой группы ворвался в блиндаж, заполнил всё его пространство.
- Принял! – в ответ прокричал в рацию «Калибр». После нескольких секунд раздумий добавил: - Группе продолжать движение. «Трёхсотого» оставить на месте. Его заберут.
- Кто? Кто заберёт?
- Я сам. Как принял? Сам заберу…
…Он бежал по посадке, которую уже успел изучитьвиртуально, рассматривая её на экране пульта управления беспилотником. Но здесь, внизу, всё выглядело по-другому.
Прогалина, которая сверху казалась небольшой, на деле оказалась просто огромной, растянувшейся на пятьдесятметров. Пятьдесят метров открытого пространства! Преодолевая его, «Калибр» чувствовал себя полностью незащищённым.
Вот ряд противотанковых тетраэдров, утыкающихся в лесопосадку с той и другой стороны. С земли бетонные глыбы были чем-то похожи на египетские пирамиды в миниатюре.
Вот непроходимые заросли кустарника, их надо обойти справа – тропинка с левой стороны заминирована.
Вскоре «Калибр» перешёл на шаг. Именно здесь штурмовики попали под обстрел, и «трёхсотый» должен находиться где-то рядом.
В тот момент, когда он увидел «Поэта», прислонившегося к дереву, с белым как мел лицом, раздался взрыв. Боли «Калибр» сразу не почувствовал. Лишь когда подбежал к раненому и, склонившись над ним, стал его осматривать, понял, что по руке бежит кровь.
Не растерялся – сам себе наложил жгут, придерживая его с одной стороны зубами. Потом занялся «Поэтом».
- Идти сможешь? – спросил он и не узнал своего голоса: слова вышли хриплыми и еле слышными.
«Поэт» в ответ лишь покачал головой.
- Надо идти, родной, - попытался он подбодрить товарища.
Помог ему подняться, перекинул его руку себе через плечо.Боль всё-таки пришла через несколько шагов. Но «Калибр» не обращал на неё внимания. Он просто шёл вперёд.
К «нулю» они выбрались через несколько часов. Водитель санитарной «буханки» на свой страх и риск подогнал машину прямо к линии траншей. Быстро загрузились, не успели примоститься на лавки, а «буханка» уже рванула с места, словно гоночный автомобиль. В глазах у «Калибра» всё расплывалось, рука онемела. В голове крутилась всего одна мысль. Он забрал «Поэта». И вышел. Вышел! Как всегда – сам…
