Май месяц, для меня всегда был тяжёлым: отчёты, зачёты, курсовики, дипломники. Был и позитивный момент – я могла приходить домой только вечером, чтобы не встречаться с «любящей» семьёй.
М-да… Когда-то я верила, что смогу всё, родители так воспитали! После их смерти всё изменилось. У меня возникло ощущение, что я проживаю чужую жизнь. Меня в этом ежедневно убеждали члены моей семьи. Прозрение наступило, как ни странно, в Рождество. Я ведь не верила в него, а получила подарок – способность видеть. На праздник напекла пирогов и не ушла, как обычно походить на лыжах – отец придумал так встречать этот праздник, а осталась и увидела… Оказывается, я родным мешаю праздновать.
Почему? Я долго думала об этом. Ведь я и дом содержала в порядке, и пироги к праздникам пекла, хотя работа в трёх ВУЗах оставляла для меня только пять часов личного времени – сон.
Я тогда тоже сделала им Рождественский подарок! Когда они уехали в дом отдыха на неделю, на все оставшиеся деньги я вызвала бригаду мастеров и сделала ремонт… Кое-где!
Самая маленькая комната в квартире стала моим убежищем и крепостью. До сих пор не могу забыть их глаза, когда они вернулись. Они недоумевали – как я посмела?! Это было самое болезненное, но тогда я уже имела броню. Меня даже филиппика свекрови, живущей с нами, не задела.
Может действительно, чем шире у человека душа, тем легче в неё плюнуть?! М-да… Этим обычно и занимался мой муж.
Виталий уже и не знал, как меня ткнуть побольнее. Внешность не та, говорю не так, ем что попало, одеваюсь не так! Даже то, что я оставила фамилию родителей, было возмутительным. Нэпе – Репка! Это же смешная фамилия. Как я посмела, не соблюсти традиции и не сменила фамилию? А вот так! Захотела!
Увы! Я действительно – репка, меня надо выдернуть из этого болота, я сама боюсь уйти, потому что не уверена, что они смогут без меня.
Вот с того Рождества я и отрабатывала свой долг за, якобы, мой домашний очаг! Это из-за этого и не спешила домой, там нужна была не я, а мои деньги.
Хотя сегодня я перестаралась, но не специально. В этом была виновата весна! Запахи разбудили желание любить. А может и хорошо, что задержалась, на работе, тем более что приехали заочники! С ними возиться было удовольствием, их контрольные задания были не скачаны с Интернета и имели ошибки, совершаемые думающими людьми.
Странный это был день. Начался он с того, что по дороге в Политех[1] меня атаковали бабочки, много-много. Это было так весело, что я почувствовала себя молодой. Я смеялась и кружилась, все, кто видел меня и бабочек, тоже смеялись. Возникло необычное состояние души – как будто я на вокзале и вот-вот уеду.
Заочники со своим гербарием сорняков, растущих на даче, развеселили и очаровали меня. Они привезли пирожки, я сварила кофе, и мы… Мы говорили и говорили обо всём: о их будущем, о том, как трудно идти по выбранному пути, о том, как болят ушибы от пинков завистников. Очнулась, когда увидела, что солнце склонилось к закату, стало неловко. А эти ребята… Как я им была благодарна за их тепло!
Они не хотели уходить, а потом они подвезли меня почти к дому. Я была рада, что в обеденный перерыв купила продукты на завтра, не надо бежать куда-то. Дома ведь никто не заботился о хлебе насущном.
Когда-то мы договорились с мужем, что я зарабатываю деньги, а он бегает по магазинам. На деле оказалось, что это невозможно, он то забывал про магазины, то терял список, то ленился.
Народная мудрость гласит – «Поздно пить боржоми, когда почки отвалились!»
Увы! Людям можно верить на слово, только когда оно заверено подписью и печатью. Вот поэтому, несмотря на договорённость, я и домашнее хозяйство тащила на себе и деньги зарабатывала, а муж… Муж искал себя. Ему нужна была творческая работа, по его словам, но с хорошим окладом. Я же просто пахала, зарабатывая на жизнь семьи.
Пока дети были маленькими, муж иногда по два месяца отсутствовал, и я одна тянула всё. Кстати, неплохо тянула, но, к сожалению, он всегда возвращался! Убеждал, что совершал паломничество. Кто знает, может и совершал? Летом муж всегда жил за Волгой, в палатке, а когда заболела дочь, то – с ней на море, на заработанные мною деньги.
Вообще странно, что мы, женщины, верим не тому, что подсказывает разум, а тому, во что хочется верить! Я верила, что однажды мои дети поймут меня, я стану счастлива, а муж уйдёт. М-да… Мечты-мечты!
Не знаю, как это получилось, но я разлюбила Виталия сразу после свадьбы, а после рождения дочери, я видеть его не хотела. Он же засыпал меня подарками, душил вниманием, утомлял ласками. Рождение сына поставило точку в моей способности любить. Я не могла выносить даже прикосновений мужа!
Пока были живы мать и отец, они мне помогали, но однажды родители сгорели на даче. Моя душа тогда сгорела вместе с ними! Я запомнила на всю жизнь, как умирающий отец прошептал:
– Держись, дочка!
Я и держалась. Тогда-то муж стал впервые реально помогать. Он занялся воспитанием детей, а я добровольно стала тягловой коровой, которую помимо прочего доили.
Муж сразу привёз в нашу квартиру свекровь, и я обрадовалась – мудрый человек в доме. Глупая! Свекровь оказалось мудрой подколодной змеёй. Однако, благодаря ей притязания мужа на моё тело закончились – ведь свекровь по ночам заглядывала в нашу комнату и спрашивала отчёт, всё ли я приготовила на завтра. Он бесился, кричал, но свекровь была несгибаема.
С одной стороны, и слава Богу, но с другой стороны, я была ещё молода, и тело нуждалось в любви. Я нашла хороший способ усмирять его требования – работой. Всё по дому я делала ночью.
Надо мне было тогда подать на развод, но я думала, что детям нужен отец. Махнула рукой на себя и стала добирать силу едой, ведь когда ты ждёшь, что тебя поблагодарят или поддержат, то еда хороший заместитель отсутствия того и другого.
Конечно, пятьдесят шестой размер для женщины сорока пяти лет – это ужасно, но раскормленное тело требовало еды, а три работы – силы. Не удивительно, что я стеснялась себя. Хорошо хоть на работе на меня не смотрели, как на женщину, тем более белый халат, не давал разглядеть, что на мне одето.
– Фух!
Наконец, я добралась с этими пакетами до третьего этажа. Наверное, высокие потолки в квартире прекрасно, но как тяжело жить без лифта! Приказала себе сделать лицо профессора, восстановила дыхание. Две сетки с продуктами по восемь килограмм и больная спина, это нечто!
В комнате свекрови, как всегда, ревел телевизор, она была глуховата. В прихожей я быстро сбросила плащ и туфли и проскользнула на кухню. Однако надежда на то, что меня не заметят, были разрушены воплем свекрови.
– Пришла наконец?! Ты о семье когда-нибудь будешь заботиться?! – дверь в комнату свекрови была нараспашку, она строго бдила за всем.
Потом раздаётся незнакомый густой бас.
– Это пришла госпожа Нэпе?
От этого голоса что-то внутри меня сжалось, а по сосудам пронеслась горячая волна – голос тигра. Надо же, я и забыла, как могут волновать мужские голоса!
Быстрый приглушенный говорок мужа быстро приводит организм в чувство. Я отправляюсь в кухню, а вслед за мной там появляются муж и незнакомец в очках с дымчатыми стёклами, за ними сын и дочь. М-да… Так меня не встречали уже лет десять.
Забыв про сумки в руках, я уставилась на гостя, а незнакомец, улыбнувшись, рокочет:
– Здравствуйте! Извините за поздний визит, госпожа Нэпе! Я был в университете, но мне сказали, что в среду Вы на второй работе, в Политехе. Вот поэтому я с Вами разминулся. У меня неотложное и важное дело, только поэтому я рискнул побеспокоить Вас дома.
Потом гость делает такое, отчего у меня отключился мозг на некоторое время – он забирает сумки из моих рук и, бухнув их на стул, усаживает меня между холодильником и столом, на моё любимое место. Я оторопело моргаю, а он… Он улыбается?!
Улыбается и садится сам напротив меня.
– Устали? А ещё я тут… Меня зовут…
Он ведь не сказал имя, или я прослушала? Могла и прослушать, так я разволновалась – это же фраза моего папы, и голос…
(Мозг?!! Какого ты там балдеешь?)
Хотя понять мой Мозг можно, мне так не улыбались лет пятнадцать.
– Ты не хочешь поздороваться? – дребезжащий тенорок мужа заставляет прийти в себя.
Да-а, мой муж на фоне этого бугая, однозначно выглядит ожиревшим и малахольным. Хотя мне ли при моём весе вякать?
– Здравствуйте, простите, что затруднила Вас этими сетками. Так чем обязана? – дежурная улыбка и дежурный вопрос.
– Мама, ты бы хотя бы спросила имя гостя! – неожиданно делает замечание сын.
Ага! Значит гость как-то хитро так сказал, что они не услышали его имя. Раздается демонстративный кашель мужа. Смотрю на него, тот мгновенно отводит взгляд в сторону. М-да… Значит, вопрос сына – это его работа. Это что же, Виталий не смог узнать, кого принимает? Интересно, как это гость так смог?
Видимо, этот мужик как-то его отвлек, что нетрудно сделать. Муж старше меня на пятнадцать лет, и у него всегда кипит желание выпятить свое я, да и маразм, наверное, уже проявился. Вполне мог забыть имя гостя.
Фу! Что это я? «Бачили очи чего покупали – жрите!», как говаривал папа. Сама виновата, насильно никто не гнал… Наверное... Хотя, если так рассуждать, то, судя по моему выбору, у меня уже в юности была умственная отсталость. Бывает же кратковременный паралич, а у меня, видимо, была кратковременная деменция, иначе бы я никогда не вышла за Виталия замуж!
Что-то я сегодня всё время философствую. Наверное, это из-за погоды! А может из-за того, что вечер странный?! Да уж, сегодняшний вечер зыбкий, как в юности, когда ждёшь перемен! Да и голос гостя… Ах! Как я истосковалась по таким голосам!
– Мама, ты вообще меня не слышишь? – напоминает о себе сын.
Просыпается Альтер Эго и тут же пинает по самоуважению. Ну-с, приступим к защите границ моего Эго!
– Все люди приносят счастье. Одни своим присутствием, другие – отсутствием! – я говорю это тоном, которым разговаривала с двоечниками, и сын мгновенно ретируется. Что-то уж слишком быстро и без скандала. Ему что, опять деньги нужны?
Опять смотрю на мужа, а он надулся, как индюк. Не ожидал?! Действительно, как это я дома, веду себя, как на работе? Как посмела? Ая-яй!
Виталий шевелит бровями, изображая нравственные страдания.
– Может, ты всё-таки напоишь гостя чаем? – муж сверлит меня взглядом. – Он, между прочим, давно ждёт! Сказал, что срочное дело.
Стало неловко за это демонстративное хамство. Я уже привыкла, но визитёр слушает с каменным выражением на лице. Жалко мужика!
– У Вас найдётся десять минут, подождать? – смотрю прямо в его… М-да… В его очки!
– Для Вас хоть вечность! – заявляет гость, блеснув великолепными белыми зубами.
О! Он ведь не просто улыбается! Неужели он улыбается мне, как женщине? Может показалось? Он что же, не видит, какая я толстая – пятьдесят шестого размера? Проследила, куда он смотрит. Мамочки! Прямо в жар бросило! Давно мне не смотрели на грудь. Даже очки не скрыли его интерес, ведь его язык тронул верхнюю губу.
Ух ты! Какие губы, а подбородок! Квадратный, с ямочкой. Я бы в двадцать лет эти губы целовала так, что… Фух! Жуть, туплю, как подросток! Надо собраться!
Муж приобретает на лице выражение «Как я страдаю!». Проклятье! Гость ведь не просто так не говорит своего имени! Как же мне к нему обратиться? Неловко же без имени. Ладно! Будь, что будет.
– Спасибо, я быстро! Мне нужно даже не десять, а семь минут.
Я мгновенно готовлю ужин для свекрови – молочную кашку, нарезаю бутерброды и разогреваю котлеты для сына с дочерью, водружаю всё это на поднос.
– Лида, это отнеси бабушке, а это ужин для тебя с Витей!
Гость, выгнув бровь, смотрит на часы. Надо же, напомнил!
– Я успею! – уверяю его. – Как Вы относитесь к растворимому кофе?
– Я его пью, – и широко улыбается.
Потрясающе! Нормальный мужик.
– Женщины от лени, готовы, что угодно делать, только не готовить продукты, как надо, – комментирует моё предложение муж.
Да чтоб ему каждое слово поперек горла встало! Ладно, нельзя срываться при госте!
Этот идеально сложенный мужик смотрит на меня с жалостью? С жалостью?! Нет! Я справлюсь! Это ничего, что мне так неловко. Нельзя, чтобы он жалел меня! Нельзя!
Выходит моё Альтер Эго, вваливает пинком по центру жалости, и я прихожу в себя. Мысленно пожелав мужу захлебнуться, ставлю перед Виталием его персональные большую кружку и блюдце, а также банку молотого кофе. Голосом, способным заморозить пустыню Сахару, возвещаю:
– Кофеварка на плите, сахар на столе. Вари сам себе так, как тебе нравится!
Потом достаю печенье. Надо же гостю подсластить беседу, которую ему навязал мой благоверный, но особенно расшибаться не стоит. Я же не знаю кто он, и зачем пришёл?
Достаю второй поднос, ставлю на него чашки и тарелки, печенье, банку с кофе, а гостю вручаю электрочайник.
– Пойдёмте ко мне! – и отправляюсь с ним в свою шкатулку.
Стараюсь быть невозмутимой. Хотя это – катастрофа. Никто на работе не знает, как я теперь живу!
Несмотря на то, что квартира принадлежала моим родителям, а значит и мне, в ней я чувствую себя приживалкой. Наверное, поэтому я тогда в Рождество забрала себе самую маленькую комнату-шкатулку.
– Эта что?! Ваш кабинет? – мой нежданный гость потрясённо рассматривает комнату в восемь квадратных метров.
– Это. Моя! Комната, – приходится говорить с остановками, чтобы он не смел меня жалеть.
– Вы устаёте от больших аудиторий? – выдвигает версию визитёр.
Что не так-то?! Ведь классный дот! Фuг прорвёшься!
Обшитые сосной стены. Удобный и жёсткий диван, стол на котором стоит большой монитор с прикрепленной камерой, а под столом – мощный комп. Книжный и маленький бельевой шкафы – старые от родителей. Два хороших стула. На окне искусственный садик, который я сделала себе сама. Короче, мне нравится! Здесь я могу быть сама собой.
– Куда поставить чайник? – рокочет гость!
– Подождите минутку!
Отодвигаю от изголовья небольшой деревянный чемодан-тумбочку, который после нескольких манипуляций превращается в стол. (Кстати, вся премия на него ушла!) У моего нежданного гостя взлетают брови, но в остальном он спокоен, как скала. Усаживаю его на диван и обалдеваю, когда касаюсь руки. (Очень хотелось это сделать!) Прямо бетонный столб! Вроде не мальчик, а качается. Он вручает мне электрочайник.
Не может быть! Он это сделал специально? Он же коснулся моей груди!
Фух! Организм-то встрепенулся. Не дай Бог этот здоровяк заметит!
Вот и заочники сегодня тоже лупились на грудь. Это что же, у мужиков младенческий атавизм, пощупать то, что даёт молоко? Ой! Я совсем забыла, что сегодня в этом крутом бесшовном бюстгальтере, который рискнула-таки одеть. Может это из-за него я так хорошо, выгляжу? Чёрт, пора связаться с Мозгом!
(Раз-раз! Мозг, ты там, где? Вернись!)
– Ну, рассказывайте, кто у вас завалил экзамены? – стараюсь говорить доброжелательно, деваться некуда – имени-то я его не знаю.
– О как! – он выгибает бровь. – Вы что же, думаете, что до Вас и сюда добралась суровая реальность существования преподавателя?
Мозг, который, наконец, изволил очнуться, напоминает, что не может быть три в одном: умный, красивый и могучий. Наверное, поэтому я насмешливо возражаю ему:
– А иначе, зачем Вы приехали меня терроризировать?
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Политех – принятое в Самаре сокращение для Политехнического университета.