История мужчины из Смоленска
Было это почти сорок лет назад. Служил я тогда в должности старшего следователя Руднянского РОВД на Смоленщине. Впрочем, приставка «старший» начальника из меня не делала, поскольку был я там единственным следаком. А это значит, что все выезды на происшествия мои - днём ли, ночью ли.
У меня на лбу не проходила шишка: я еженощно бился головой о дверной косяк, бросаясь к отчаянно звонящему аппарату, стоявшему в прихожей. А от ночных выездов образовался хронический недосып, который приходилось компенсировать дремотой на всяческих совещаниях и собраниях. Поспать по-человечески днём не удавалось, потому что наутро уже были назначены следственные действия - допросы, очные ставки, проверки показаний на месте и так далее. Кроме того, я выезжал на так называемые «прокурорские» дела, поскольку следователь прокуратуры дед Шейдин так и не смог научиться владеть фотоаппаратом, кинокамерой и другой современной техникой, необходимой для следственных действий.
Именно по этой причине в один из летних дней я оказался километрах в пятидесяти от райцентра в странной деревушке без названия, состоящей из десятка обветшалых изб, в которых проживали в основном старики. Причиной выезда стал утопленник - молодой мужик по имени Фёдор, сгинувший в местном озерке под названием Дыра.
Озеро это находилось прямо посреди деревни и представляло собой совершенно круглую водную гладь диаметром метров двести. Идя к озеру от милицейской «канарейки», я ощущал всё нарастающее внутри беспокойство, переходящее по мере приближения к воде в панический страх. К слову, именно о таких ощущениях рассказывал мне по дороге в деревню водитель Миша, который был наслышан о странностях озера Дыра.
Подойдя к берегу, я увидел, что вода в озере - маслянисто-чёрная, без всякой, несмотря на ветерок, ряби. Она стояла вровень с берегами, на которых не было абсолютно никакой растительности. В воде не видно мальков и головастиков, по ней не скользили водомерки. Не было слышно лягушачьих трелей. Более того, я заметил, что к озеру не приближаются даже гуляющие по пыльной деревенской улице гуси и утки. Еще удивительнее казалось то, что возле воды не роились непременные для сельской местности кровососущие насекомые.
Прямо посреди озера застыл на воде бревенчатый плот с настилом из досок, на котором стоял щитовой домишко с распахнутой настежь фанерной дверью и парой окон с двух сторон. Плот крепился к натянутому между берегами тросу, проходящему в аккурат через центр озера-круга.
Приковылявший с нами к озеру от ближней хаты дед крикнул, закашлявшись: «Семён!» - и из домика на плоту вышел, потягиваясь и зевая, молодой рыжеватый парень. Он взялся за канат и вскоре причалил. Я представился, показав удостоверение.
В домике на плоту я увидел стоящую на дощатых столах и стеллажах мудрёную аппаратуру. Все приборы были выключены, лишь на одном, оказавшемся рацией, мигал зелёный глазок.
Отвечая на мой вопрос, Семён рассказал, что мы находимся на исследовательской станции Министерства обороны, где проходят испытания глубоководные приборы, предназначенные для установки на батискафах, батисферах, подводных лодках и так далее, а также для автономного использования при исследованиях на глубинах от трёх километров до бесконечности... Их НИИ находится в Смоленске. А работают здесь всего двое: он - кандидат физико-технических наук - да Федька, из-за которого мы и приехали.
Сегодня чуть свет Федька, перебравший с вечера сивухи, решил слетать в магазин за опохмелкой. Но он, Семён, отказался тянуть плот к берегу, поскольку с вечера настроил аппаратуру и опустил на триста метров прибор для глубоководной панорамной съёмки. Отмахнувшись от Фёдора, он лег досыпать, а тот, несмотря на строжайший запрет, сиганул в озеро и поплыл к берегу.
Семена разбудил страшный вопль, от которого кровь застыла в жилах. Он выскочил из домика в исподнем, но с фотоаппаратом в руках, так как жизнь приучила его всё фиксировать на плёнку. В сумерках утра он успел заметить метрах в тридцати от плота нечто огромное. А впереди этой глыбы маячила Федькина голова. Он успел щелкнуть затвором фотоаппарата. Молнией блеснула фотовспышка, и видение сгинуло, озеро вмиг успокоилось: ни чудища, ни Федьки... Семён бросился к прожектору, стал водить голубым лучом по чёрной воде, берегу. Фёдора нигде не было. Семён вернулся в дом и включил рацию. Дежурящий по НИИ офицер связался с дежурным по УВД, а тот позвонил в наш отдел.
Пока Семён это рассказывал, прилетел вертолёт с водолазами для поиска тела утонувшего. Мы с Семёном обсуждали обстоятельства происшествия. Я считал, что произошёл несчастный случай: Фёдор был нетрезв, свою роль сыграл также перепад температуры.
Семён, в свою очередь, был уверен, что на Федьку напало живущее в озере с незапамятных времён чудовище. Его жертвами в разные времена становились, по местным преданиям, как люди, так и животные с птицами. Кроме того, без вести пропали двое рабочих, монтировавших эту станцию. Среди местных ходили слухи, что их затащило под воду и сожрало пресловутое чудовище. Совсем недавно исчез пасшийся возле воды на привязи годовалый бычок. Его хозяйка нашла лишь обрывок плетёного каната, обрезанный, как бритвой. Не водилась в озере и рыба, по крайней мере, на глубине, доступной имеющимся рыболовным снастям.
...Развернув свои причиндалы, аквалангист и водолаз громко спорили по поводу поиска Федькиного тела. Аквалангист считал, что ему в этом озере делать нечего. Несколько лет назад тут пропал его коллега из ДОСААФ, пытавшийся отыскать тело утонувшего мальчика, приехавшего на лето в гости к бабушке из Москвы. Ни этого мальчика, ни аквалангиста больше никто не видел.
Солидный, лет сорока водолаз, ворчал, напяливая с помощью двух товарищей тяжелую амуницию:
- Понапридумывали разной хреновины! Озеро как озеро... Щас спущусь и сам всё посмотрю.
Его коллеги сноровисто устанавливали на берегу ручную помпу, катушку со шлангом и телефонным кабелем. Навернули на голову водолазу тяжеленный бронзовый шлем с иллюминатором. Он быстро уходил в глубину, хрипло комментируя увиденное:
- Никогда такого не видал! Уже тридцать метров, а дна всё нет. И берег - ровный, гладкий, как скала! Ни лягушки, ни зверушки, ни рыбёшки. Вниз свечу - дна нет! Хотя... Всплываю экстренно!
Через несколько секунд метрах в пяти от берега из воды, как пробка из бутылки шампанского, вылетел раздутый воздухом скафандр с горе-водолазом.
- Смотрите! - вдруг завопил у меня над ухом Семён. Я глянул туда, куда он указывал, и увидел, как в том месте, где только что всплыл водолаз, появляется чудовищной величины пасть с торчащим в ней частоколом белоснежных зубов, загибающихся внутрь наподобие крючков. Чудовище промахнулось: водолаза уже вытаскивали на берег его товарищи.
- Вот она, кара Господня за все грехи наши! - истово вскрикивал, стоя на коленях, соседский дед.
Водолаза разоблачили и потчевали спиртом...
Через час, оформив отчёты, водолазы улетели. Я, попросив Семёна сделать мне для отказного материала фотографии, пошёл по деревне опрашивать народ. А когда вернулся, Семён показал мне снимок, на котором видно было, как огромная рыбина гонится за Федькой, раззявив чудовищную пасть. Мне стало нехорошо...
Старика Шейдина мой отчёт не удивил. Он спокойно сел и написал постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Ему было уже под шестьдесят, и он стал следователем прокуратуры ещё во время войны. Александр Фёдорович с лёгким сердцем отказал в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием факта преступления, поскольку Фёдор утонул сам. Про обитателя озера Шейдин в своём постановлении не упомянул. Озеро было под юрисдикцией Министерства обороны СССР, и о том, что там происходит, не следовало знать никому.
По прошествии многих лет я, вспоминая тот случай, пытался найти это озеро, съездить к нему, чтобы раскрыть его тайну. Но - удивительное дело - память мне словно отшибло. Дороги я не помнил. НИИ, в котором работал Семён, давно расформировали. Пытался отыскать его на сделанном со спутника фото в Интернете, но и по этому снимку найти Дыру оказалось нереально...
Рекомендую по этой теме прочитать: "Прикосновение к тайне", "Озеро с мёртвой водой" и "Загадочное явление озера Иссык-Куль"