Покидаю Тырныауз. Небольшая прогулка по городу. Пара-тройка нехудожественных, вполне бытовых, посконных фотоснимков на память, где был и как оно там. Такая привычка укоренилась в моём организме - бродить по Белу Свету и брать на карандаш, то, что вижу, то что слышу и то что чувствую – тоже. А «если что», всё сразу забывать.
Экипаж мчит. Маршрутка за 150 рублей лучше, чем такси за 1500 в той же российской валюте. Правда и удобства отличны, ну да и Бог с ними при такой-то разнице в цене – это непринципиально. Можно смело написать, что спускаюсь с гор, а за рулём настоящий джигит. Машина с гор не едет, а летит! Асса!!!
С другой стороны, появилось время записать день сегодняшний. Извините, отвлекусь, как лихо газель объехала корову! Асса!!!!
Возвращаюсь немного назад, сугубо по времени. С утра заехал мой товарищ, кабардинец, с которым свела жизнь, начальник местного Собеса и небольшой латифундист. Отправились в горное село, где точно готовят вкусный сыр. Это гостинец домой. Массивная голова домашнего сыра обошлась в тысячу рублей, что значит горы! Разница во вкусе сыра купленного в Москве и приобретённого на месте - высотой в Эльбрус.
Просто поразительно, как жители Баксанской долины и администрации Кабардино-Балкарской республики борются за снижение углеродного статуса. Люди борются с катастрофическим (?) изменением климата. Люди восстановили природу. Разобрали посёлок и завод полностью. Всё, вплоть до фундаментов и канатной дороги.
Был масштабный горно-обогатительный комбинат и нет его. Республика, в лице Председателя правительства Кабардино-Балкарской Республики Хусейна Джабраиловича Чеченова, вложилась в проект по борьбе с промышленность по полной. Видимо непродолжительная работа слесарем на Нальчикском гидрометаллургическом заводе оставила тягостный след в его измученной душе. И получив от «москвы» под управление действующий комбинат Минпромторг КБР, лице Ахубекова Шамиля Асланбиевича сразу же выдал гражданам Республики лицензию на сбор металлолома на комбинате. Сбор удался! Всё разобрали для переплавки, включая арматуру. Более экологически ответственное правительство, разе, что в Судане, Йемене и Центрально-Африканской республике. Впрочем, какой любви к КБР ждать от Хусейна Джабраиловича если он ныне работает (работал?) директором по образовательным программам и программам сотрудничества АО «AKKUYU NÜKLEER ANONİM ŞİRKETİ» в Анкаре?
Тот же «эксперимент» выполнен и с канатной дорогой, связывавшей город, посёлок и рудник. Удобнейшей и надёжной канатной дорогой.
Самое сложное для граждан с лицензией - было сбить туго натянутые тяги-тросы, однако справились, какие молодцы! Завалили пару вышек, отдачей троса чуть не срезало жилой панельный дом в городе, но ведь не срезало, зато сколько качественного металла можно отправить за рубеж через порт Новороссийск, сказка, а не бизнес! «Экскриментаторы»! Написано без ошибки. Копрофаги – если по-гречески.
Ниже несколько фотоснимков, как архивных, так и сегодняшнего дня. Смотреть на них сложно, но нужно. Невольно задумываешься, что памятник Вере Флёровой – это не памятник трагически погибшей молодой женщине-геологу, а надгробие всему комбинату. И годы жизни надо добавить: 1938 – 2000, то есть 62 года, для комбината это такая же трагически оборвавшаяся молодость, как и для Веры Флёровой. Помянем …
Вернусь к судьбе комбината. Всё же аудит работ по его восстановление является главной целью данной командировки и принятых на себя работ. А соответственно, горы перелопаченной различной документации подсветили уникальность судьбы комбината.
Первичное заключение, сделанное в марте 1935 года о наличии запасов молибденовых руд было отрицательным, несмотря на то, что оно подтверждалось исследованиями геологической партии под руководством Б. В. Орлова, а 30 августа 1934 года рабочими этой партии Асхатом Геккиевым и Хамидом Тебердиевым был обнаружен выход богатой молибденовой руды на поверхность.
После этого, по инициативе первого секретаря обкома партии КБАО Бетала Калмыкова, была создана специализированная республиканская геологоразведочная организация «Каббалкредмет» под руководством Георгия Казимировича Гурского-Буржинского, бывшим до этого уполномоченным «Наркомтяжпрома» по КБАО.
В декабре 1936 года Георгия Казимировича арестуют. Работа в ВЧК – ОГПУ не прошла даром. Потомственный польский дворянин получит пять лет лагерей, где и умрёт в декабре 1945 года в возрасте пятидесяти одного года.
Бетал Калмыков не поверил заключению об отсутствии в Тырныаузе рудных месторождений и дал указание опротестовать его в «Главредмете». Начальник «Главредмета» Борис Петрович Некрасов, выпускник Московской горной академии, через наркома тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе добился, чтобы в Нальчик командировали административно-ссыльного из г. Оренбурга Николая Хрущева - геолога, знатока молибденовых месторождении.
Бориса Петровича, начальника Главного управления редких металлов Наркомата тяжелой промышленности СССР, члена Совета при Наркомате тяжелой промышленности СССР с 10 июня арестуют 3 мая 1937 г. и обвинят во вредительстве и участии в антисоветской террористической организации. 25 ноября 1937 г. Военной коллегией Верховного суда СССР, под руководством её бессменного председателя с 1926 по 1948 год Василия Васильевича Ульриха, приговорён к высшей мере наказания, приговор приведен в исполнение 26 ноября 1937 г. Похоронен в Москве, на территории Донского кладбища). Интересна и героична судьба его сына – Леопольда Борисовича. Он добровольцем ушел на фронт в сентябре 1941 года. В ночь с 25 на 26 апреля 1945 года в возрасте 21 года гвардии капитан Леопольд Некрасов геройски погиб в Восточной Пруссии, удерживая захваченный плацдарм на косе Фрише-Нерунг. За этот бой Леопольд Борисович Некрасов удостоен звания Герой Советского Союза (посмертно), в его честь названы поселок Некрасово в Гурьевском городском округе Калининградской области и школа в поселке Маршальское.
Беталом Калмыковым была организована встреча Николая Хрущева и Георгия Гурского с находящимся на отдыхе в г. Кисловодске Серго Орджоникидзе. Встреча состоялась. Серго сказал, что доверяет Беталу Калмыкову, который просил его о форсировании разведки молибденового месторождения с целью его промышленного освоения.
Бетал Эдыкович и в самом деле был проверенный товарищ. «Плющил» враждебный элемент без разбора ещё с 1921 года, как только выбился в люди, руководил карательными операциями на Кавказе, а с 1937 года Калмыков входил в состав Особой тройки НКВД, которая выносила приговоры по уголовным делам, в том числе по делам кулаков и других нежелательных элементов. На этом посту Калмыков подписал ряд протоколов, по которым были репрессировано около 3000 человек. Впрочем, репрессии дело такое, опасное очень. Сегодня ты, завтра тебя. Так и вышло - 12 ноября 1939 года Бетал Калмыков арестован органами НКВД в Москве, обвинен в организации и руководстве антисоветской организацией и в том, что он в 1927 году, и последующие годы установил антисоветскую организационную связь с руководящими участниками правотроцкистской организации Бухариным, Енукидзе и другими. Приговорен Военной коллегией Верховного Суда СССР от 26 февраля 1940 года к смертной казни по обвинению в создании контрреволюционной организации в Кабардино-Балкарии и подготовке террористического акта и 27 февраля 1940 года расстрелян в Москве. Похоронен в могиле №1 на Донском кладбище. Реабилитирован 18 декабря 1954 года.
Было дано указание начальнику «Главредмета» Борису Некрасову подготовить приказ об оказании помощи «Каббалкредмету» по разведке Тырныаузского месторождения. Он и вышел за N 40 от 2.08.1935г. Николай Александрович Хрущев был назначен главным геологом «Каббалкредмет». В соответствии с приказом N40 темпы разведки месторождения были резко ускорены.
18 февраля 1937 года тов. Орджоникидзе Г. К. умер от инфаркта, а позднее и застрелился.
20 ноября 1937 года был издан приказ «Наркомтяжпрома» СССР о строительстве Тырныаузского комбината. Этот приказ был подписан уже новым наркомом Л.М. Кагановичем.
После всего увиденного, пройденного, прочитанного, как не вспомнить слова Ленина, образ которого вырублен в граните, как яркое напоминание об исчезнувшей цивилизации, о богатырях истреблявших врагов и себя, во имя лучшей жизни потомков, о эпохе строительства и возрождения.
«…приторговываются и продают Россию тому миллионеру, который больше даст. Вот почему теперь недостаточно общей уверенности, которая у нас сложилась, в том, что перелом наступил. У нас есть старые враги, но кроме них, за их спиной как раз сейчас собирается для них новая помощь. Мы все это знаем и наблюдаем. В каком-нибудь феврале или марте, всего полгода тому назад, у нас армии не было. Армия не могла воевать. Армия, пережившая четырехлетнюю империалистическую войну, когда она не знала, за что воюет, и смутно чувствовала, что воюет за чужие интересы, — эта армия побежала, и никакие силы в мире не могли ее удержать. Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться, но не сразу революция научается защищаться. Революция была пробуждением к новой жизни миллионов». [В. И. Ленин Объединенное заседание ВЦИК, Московского Совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов 22 октября 1918 г. Доклад ПСС, Издание 5, т. 37 стр. 122 – 123 Издательство Политической литературы, Москва, 1969]
После увиденного хочется беззаветно верить в разум народов России, их волю к объединению и беззаветно надеяться на истребление компрадорской прослойки плотно паразитирующей на наших и без того уставших спинах. И тут, как никогда уместен Ленин. А если к гению Ленина добавить поэтический слог героя советского народа, ветерана и поэта Керима Отарова, то наши надежды на восстановление утерянной мощи страны, на принципиально иной базе – вполне могут сбыться ещё при нашей жизни. Не будем впадать в отчаяние – это тяжкий грех.
«В тяжелый час сомненья и невзгод,
На всех путях, в работе и бою,
Я свято верил в разум твой, народ,
И в силу богатырскую твою.
Пусть не однажды круто мне пришлось,
Сквозь непогодь, и грозы, и туман
Я эту веру бережно пронес,
Как самый драгоценный талисман.
И если я в суровые года
Не оробел и выстоял и борьбе,
То потому, что всюду и всегда
Я шел с тобой,
Я верен был тебе!».
Керим Отаров
Наконец, зашли к моему другу, в контору, выпить кофе и поболтать перед стартом. Душевное получилось наше знакомство. Мой товарищ автор великолепного альбома о Эльбрусском крае (2010 г). Его отец переводил стихи своих земляков на русский язык и эти строки более чем уместны среди прекрасных фотографий книги. Неожиданно и прекрасно.
Прощаюсь и в путь. В Нальчик. Лихо домчали до Нальчика! Асса!!!
Под жаркие южные песни через мегадинамики в салон газели «Эльбрус-Транс» на автовокзале нас выпустили на растерзание джигитам-частникам:
- «Мужчина! Ты не поверишь! Я с утра тебя жду! Куда ехать?!»
Резонно. Я не поверил. Мне до аэропорта 10-15 минут неспешной ходьбы, а времени у меня вагон и тележка.
- «Ай! В аэропорт...» услышал он мой допрос охранного война, куда идти. «Домчу за сто рублей! Пулей!!!».
Я не подозревал, что обладаю искусством демонического смеха. И удалился по широким авеню Нальчика в Аэропорт.
Нальчик, Международный (!) аэропорт. Я не зря сюда шёл с гор и долин. Я один! Один в аэропорту. Я и досмотровые тётки. Всё!!!
Даже в таёжных или степных аэропортиках, кто-нибудь да был, а здесь- нет. Деловито прошёл досмотр, тщательно пописал мыл руки и вышел из аэропорта к знакомому кафе долго и с удовольствием питаться.
Кафе «Аэро». Подали лагман и лафит с местным вином. «Пусть говорят, что геологи пьяницы…». Приступаю. Надо будет найти в себе силы вновь пройти досмотр. Вино, увы, себя не оправдало. Сладко и сивушно – оставим для отдыхающих, а вот лагман и печень барана на углях оказались весьма хороши. Впечатления и находки надёжно угнездились в голове. Словом, выдохнул.
Международный аэропорт. У меня «горе»! Отняли камень, ладно бы из-за пазухи, а то, ведь, минерал. В аэропорту!!!! Сатрапы. Пока бился за камень мои 26 кг ручной клади незаметно миновали кордоны, под расстроенные причитания меня, геолога. Зашёл в зал вылета, снял свитер, разгрузил карманы и погрузился в наблюдение, как прилетает наш самолётик из Москвы.
В этом «хабе» других самолётов «нема». Смотрю, как на поле вышел мальчик с надписью на спине Нальчик и он, как ослик тянет на поле тележку для багажа. Патриархальный быт. Спокойствие и неторопливость... зачем я отсюда улетаю? Уже же начал привыкать.
Автобус на посадку тоже один. Привёз прилетевших пассажиров, остановился у дверей и ждёт нас, улетающих. Без лишних движений.
Угнездился в салоне самолёта. Отличие этого аэробуса от доставившего сюда - в возрасте и, как следствие, разъёма для зарядки телефона. Место выбрал, консервативно, то же, что и прилетал и у окошка. Детство возвращается. Уходим ввысь. За спиной, на западе, Солнце осветило гигантский снежный хребет Кавказа. Впереди Великорусская равнина. Леса и степи. Степи и леса. А за иллюминатором белое марево облаков.
Когда сверху смотришь на рельеф облаков, странное дело, но они кажутся зыбкой твердью. Кажется, что твердь, но это ложно. Прекрасно иметь возможность писать сейчас, писать с натуры. Не надо писать потом, любить потом, жить потом. Не будет, ни книг, ни любви, ни жизни. Пишется - пиши сейчас. Влюбился, люби сразу, живёшь, не позволяй обкладывать шорами свою жизнь.