Писатель, музыкант, полиглот, дипломат. Александр Грибоедов принадлежит к числу тех универсальных гениев, к которым мы относим Ломоносова. Недаром последнему он хотел посвятить отдельную пьесу, однако все силы направил на главное свое детище – комедию «Горе от ума».
Текст: Марина Ярдаева, фото предоставлено Н. Золотаревой
Предки Грибоедова, польские шляхтичи братья Гржибовские, прибыли в Русское царство в 1605 году в свите Лжедмитрия I. И участь их оказалась куда завиднее, чем доля этого самозванца. Гржибовским так понравилось в Москве, что, когда после череды смены монархов на русский трон нацелился их соотечественник королевич Владислав, они выступили против него. Молодые шляхтичи поменяли имена, веру, женились на русских женщинах, а в 1613-м приветствовали воцарение Михаила Романова. Таково предание.
А вот факты. Фамилия Грибоедовых действительно упоминается с 1614 года. Михаил Ефимович Грибоедов был приближенным царя Михаила Федоровича, получил земли в Вяземском воеводстве. Его сын, Федор Грибоедов, стал одним из пяти составителей Соборного уложения 1649 года – документа, помимо прочего регулировавшего зарождающееся крепостное право. Сын Федора, Семен Грибоедов, стал полковником стрелецкого войска, но его свергли за взятки и жестокость его же подчиненные. Дед будущего писателя по отцу, Иван Никифорович Грибоедов, был председателем губернского магистрата – главой судебной системы во Владимирской губернии. Дед по матери, Федор Алексеевич Грибоедов, богатейший помещик, крепостник, потратил жизнь на устроение собственной усадьбы Хмелита (см.: «Русский мир.ru» №9 за 2015 год, статья «Загадки Хмелиты»). Словом, к концу XVIII века род Грибоедовых считался старинным, знатным, но после всех перипетий составляли его как будто бы совсем не те «отечества отцы», которых стоило «принять за образцы». С точки зрения просвещенной и рефлексирующей личности, конечно.
Личность эта появилась на свет… А вот тут загвоздка. Сын в семье Сергея Ивановича и Анастасии Федоровны Грибоедовых родился то ли в 1790, то ли в 1793, то ли 1794, то ли в 1795 году. Откуда такая путаница? Ее внес сам писатель: несколько раз он по веским причинам называл разные даты рождения. Однако обвенчались его родители в 1791 году. В июне 1792-го у супругов родилась дочь Мария и только через два с лишним года – Александр.
Весной 1795-го семья поселилась в Тимиреве под Владимиром. Деревенская жизнь полезна детям, но дело было не только в заботе об их здоровье. Молодой отец не являлся примером хорошего семьянина: картежник и мот, за первые годы брака он спустил добрую часть приданого жены. Так что жизнь в Москве Грибоедовы уже не могли себе позволить. Но отпрыски росли, им нужно было дать образование, и в 1801-м Настасья Федоровна вернулась в Москву, поселившись с детьми в доме тетки на Новинском бульваре.
УМ, АЛЧУЩИЙ ПОЗНАНИЙ
За воспитание и обучение Маши и Саши Грибоедовых взялись молодой немец Иоганн-Бернард Петрозилиус и еще несколько приходящих учителей. Особенно полюбилась детям музыка. Брат и сестра могли часами сидеть за фортепиано. Маша училась также игре на арфе, и Саша тоже часто в шутку брался перебирать струны. Помимо языков и искусств детям из дворянских семей в то время давали основы разных наук. Правда, не особо усердствовали: девочек знакомили только с началами арифметики, достаточными для хозяйственных и карточных расчетов; мальчикам сообщали азы математики и физики. При этом и родители, и педагоги много внимания уделяли книгам: важнейшим показателем образованного человека являлось обладание «развитым обширным чтением умом».
В 1803 году Александра зачислили в Благородный пансион при Московском университете. Грибоедова определили сразу в средние классы по музыке, французскому и немецкому языкам и только по математике и истории оставили в нижних (тогда классы часто делились не по возрастам, а по успехам). Учился Александр хорошо, но несистемно, часто пропускал занятия из-за болезней. Здоровье, впрочем, неизменно поправлялось летом, в гостях у дяди в Хмелите, где был домашний театр. Здесь мальчик всей душой и на всю жизнь полюбил сцену.
В 1806 году Настасья Федоровна отправила сына в Московский университет слушать лекции лучших профессоров. Кажется, рано? Но тому были причины. Во-первых, учить юношу на дому становилось все дороже. Во-вторых, университет открывал определенные карьерные перспективы, обеспечивая студентам место в Табели о рангах. И хотя мальчиков чаще записывали не в университет, а в военную службу, Настасья Федоровна твердо решила, что ее сын этой дорогой не пойдет.
Первые два года Александр учился не слишком усердно. После уроков он бежал в театр или на музыкальные концерты. В последние же годы студент всерьез увлекся лекциями профессора Иоганна-Теофила Буле. Ученый с мировым именем, знаток античной философии и культуры, историк, психолог, правовед по-настоящему заинтересовал Грибоедова наукой. К тому же вокруг Буле сложилось сообщество прогрессивно мыслящей молодежи. На лекциях Александр встречался с Михаилом и Петром Чаадаевыми и их кузеном князем Иваном Щербатовым. Юноши подружились, стали часто бывать друг у друга – образовали что-то вроде кружка.
В 1810 году пора было поступать на службу, но, подобно герою своей комедии Чацкому, Грибоедов не хотел влачить жалкое существование мелкого чиновника. Он убедил мать, что ему лучше остаться в университете и сдать экзамен на доктора наук ради более интересных карьерных перспектив. Александр записался на лекции профессоров этико-политического отделения – Шлёцера, Рейнгарда, Штельцера, Сандунова. Это были светила первой величины не только в России, но и в Европе, и то, что Грибоедов выбрал именно их, говорило о самых серьезных его намерениях. Степень доктора, однако, не давалась. Как раз в это время ужесточились требования к диссертациям. А еще университет погряз в интригах. Был смещен со своей должности любимый Грибоедовым Буле. В ответ на это студент даже написал небольшое сатирическое произведение «Дмитрий Дрянской», до нас не дошедшее.
КОРНЕТ И ПОВЕСА
Весной 1812 года стало очевидно, что России не удастся избежать нового столкновения с Наполеоном. Чаадаевы и Щербатов отправились в армию. Грибоедов мечтал поехать за ними, но без согласия матери ни один полковник не осмелился бы принять к себе молодого человека. Вероятно, тогда впервые его посетила идея прибавить себе возраст. Как только Бонапарт переступил границу, он втайне от матери записался в гусарский полк графа Салтыкова. Родительница закатила страшный скандал, металась по Москве, пытаясь все отменить, но сделать это было уже невозможно. Впрочем, проявить себя на службе Грибоедову не удалось. Салтыковский полк был не готов к сражениям. А когда неприятель подошел к Москве, новобранцев отправили в Казань – сопровождать эвакуированный Сенат. Грибоедов, впрочем, не попал и в Казань: во Владимире он тяжело заболел. Оправился Александр только к июню 1813 года. Он вернулся в Москву и был потрясен разоренным городом. А после впечатление довершил еще и разрушенный Смоленск. Пропустив все сражения, Грибоедов спешил поучаствовать в европейском походе армии. Однако полк Салтыкова, который он наконец нагнал в Кобрине, было решено оставить в тылу. Опеку над Грибоедовым взял генерал Кологривов, предложивший корнету перейти в штаб. Грибоедов предложение принял и вскоре был переведен в Брест-Литовск. Здесь молодой дворянин помимо переговоров о снабжении армии зачастил на балы, кружил головы полькам и чудил вместе с новыми друзьями – братьями Бегичевыми: то в бальную залу въедет на коне, то заберется на хоры в монастырском храме, чтобы сыграть на органе.
Вскоре ему наскучили пустые забавы. Корнет вспомнил о книгах. К этому времени относится его вольный или, лучше сказать, творческий перевод комедии Крёзе де Лессера «Секрет супружества». Свою «безделку» Грибоедов назвал «Молодые супруги». Полагая лишь немного развеять ею скуку, он был удивлен реакцией братьев Бегичевых. Они убедили его, что рукопись стоит отправить в Петербург. И Грибоедов послал пьесу князю Александру Шаховскому, служившему в Дирекции Императорских театров. Тот пришел в восторг от изящной комедии. Молодые дарования обычно присылали перегруженные пафосными разглагольствованиями о жизни и смерти трагедии, да чаще всего на исторические сюжеты, в которых не разбирались. А тут такая находка!
В ЛИТЕРАТУРНОМ ПЕТЕРБУРГЕ
Осенью 1815 года комедия была показана в Театре Казасси. Публика приняла ее с воодушевлением. И Грибоедов понял: хватит киснуть в провинции и жаждать воинских подвигов, пора покорять Петербург. В 1816 году он подает в отставку и переезжает в столицу.
В его положении это был довольно легкомысленный шаг. В 1814 году, после смерти отца, стало ясно, что Александру нечего надеяться на серьезное наследство. От той небольшой доли, что ему причиталась, он отказался в пользу сестры. Первый драматургический успех не принес денег. Скопить что-то во время службы не удалось. Но Грибоедов не унывал: он был молод и полон надежд, у него были друзья. Со Степаном Бегичевым он довольно дешево устроился жить в доме театральной дирекции – по соседству с Шаховским. Развлечениям приятели предавались тоже неразорительным: не в карты резались по клубам, а устраивали литературные баталии. В то время шла полемика между представителями «Арзамаса» и «Беседы любителей русского слова». Грибоедов не вписывался в эту борьбу. По годам он был ближе к арзамасцам, но идейно тяготел к предшественникам славянофильства. Правда, и к последним не примыкал. Да, он выступал за оригинальность, самостоятельность русского искусства, но без перегибов. Позиция по-настоящему умного человека – всегда позиция сложная. Чуть позже это убедительно докажет и арзамасец Пушкин. Но и удержаться над схваткой Грибоедов не мог – не тот темперамент. Знатно досталось от него любителю европейских баллад Василию Жуковскому. Как Грибоедов разнес его «Людмилу»! Ладно бы разбор его представлял собой гневную отповедь – было бы не так обидно. Но Грибоедов расправился с мечтателем-романтиком с такой веселостью и легкостью, что этому решительно нечего было противопоставить. Притом Грибоедов всего лишь хотел отвести нападки от баллады «Ольга» своего друга Павла Катенина, то есть напрямую в Жуковского не целился. К слову, Катенин и Грибоедов совершили еще одно дерзкое нападение на сентиментально-элегическую поэзию 1810-х годов: кудрявость и бессодержательность поэтов-подражателей они высмеяли в комедии «Студент».
Однако, как ни весело живется беспечной молодежи, рано или поздно возникает вопрос: на что, собственно, жить? В столице гремела слава об исключительных талантах Грибоедова, но денег у него по-прежнему не было. И летом 1817 года Грибоедов поступил на службу в Коллегию иностранных дел, где свел близкое знакомство с выпускниками Царскосельского лицея, в том числе с Вильгельмом Кюхельбекером и Александром Пушкиным. Первый станет другом писателя. Второй даст, может быть, самую верную характеристику Грибоедова: «Его меланхолический характер, его озлобленный ум, его добродушие, самые слабости и пороки, неизбежные спутники человечества, – все в нем было необыкновенно привлекательно».
Служба не особо обременяла Грибоедова, он все так же встречался с друзьями, сочинял с товарищами водевили. Но судьба вдруг завязалась в какой-то странный узел. Сначала разладились отношения с Катениным. Грибоедов переехал жить к сослуживцу по Коллегии иностранных дел, повесе Александру Завадовскому. И оказался втянут в неприятную историю. Именно к Завадовскому Грибоедов привез балерину Истомину, когда она рассорилась со своим любовником – кавалергардом Василием Шереметевым. То ли Александра попросил вмешаться в ситуацию отец Шереметева, то ли сама Истомина попросила защиты от ревнивца – до сих пор неизвестно. Шереметев вызвал Завадовского на дуэль, а его секундант, будущий декабрист Александр Якубович, решил стреляться с Грибоедовым. На дуэли Шереметев был смертельно ранен. Завадовский спешно уехал в Лондон, Якубовича отправили на Кавказ. А Грибоедову предложили отправиться с русской миссией в Персию. Формально это не выглядело как наказание. Даже наоборот – оказание высокого доверия. Но и отказаться было нельзя. Грибоедов всеми способами старался отсрочить отъезд, отчаянно торговался за чины – за свое согласие просил повышение сразу на два. Начинающий дипломат надеялся, что в просьбе откажут и оставят в Петербурге. Но ему пообещали один чин сразу, а второй – во время выполнения миссии. Плюс хорошее жалованье. В конце августа 1818 года Грибоедов отправился в путь.
НА ВОСТОКЕ
Уезжал Грибоедов с тяжелым сердцем. Он думал, что в Петербурге все для него только начинается, но судьба распорядилась иначе. Он хотел заниматься литературой, но о чем, как и для кого писать вдали от дома – не представлял. Едва попрощавшись со Степаном Бегичевым, Грибоедов тут же отправляет ему письмо: «Грусть моя не проходит, не уменьшается. Вот я и в Новгороде, а мысли все в Петербурге. <…> Нынче мои именины: благоверный князь, по имени которого я назван, здесь прославился; ты помнишь, что он на возвратном пути из Азии скончался; может, и соименного ему секретаря посольства та же участь ожидает, только вряд ли я попаду в святые!»
Поздней осенью Грибоедов прибыл в Тифлис. И тут же встретил Якубовича, который напомнил ему об отложенной в Петербурге дуэли. Поединок закончился ранением писателя в руку – еще одна злая насмешка судьбы: ведь на службе дипломат думал утешать себя игрой на фортепиано. Якубович злорадствовал: «По крайней мере, играть перестанешь!»
Весной 1819 года Грибоедов достиг Персии и погрузился в сонную, тягучую реальность. Огромного труда и терпения стоило преодолеть азиатское лукавство в переговорах, связанных с выполнением задачи Грибоедова по выведению из Персии русских военнопленных. На это ушло более полугода: только в сентябре 1819-го 158 солдат были перевезены в Тифлис. Командующий Отдельным Кавказским корпусом генерал Алексей Ермолов послал в Петербург представление о награждении Грибоедова. В ответ пришел отказ.
Неблагонадежного дипломата оставили на Востоке. Он провел еще около полутора лет в Персии и примерно два года в Тифлисе. В Грузии было, конечно, не так тоскливо: здесь дни Грибоедова скрашивало семейство князя Чавчавадзе и общество Вильгельма Кюхельбекера, который стал для писателя благодарным слушателем и добрым критиком. В Тифлисе Грибоедов начал писать первые сцены комедии «Горе уму», и, конечно, ему необходим был отклик живой души. А отклик Вильгельма Кюхельбекера, человека пламенного, был более чем восторженным. Удивительно ли, что главный герой комедии перенял некоторые его черты?
Однако если Тифлис годился для того, чтобы начать там что-то значительное, то для доведения начатого до ума он совершенно не подходил. Грибоедов снова захандрил. Последние силы души он потратил на то, чтобы выхлопотать поездку домой. В начале 1823 года он подал Ермолову прошение об отпуске до весны – и получил согласие.
«ГОРЕ ОТ УМА»
В Москве, конечно, сразу все завертелось: родные, друзья, балы, театры. Но как только первая суета прошла, писатель вернулся к работе над комедией. Здесь главным слушателем стал Степан Бегичев. И его реакция оказалась неожиданной: друг раскритиковал работу. Товарищи едва не поругались. Было очевидно, что замысел Грибоедова не был понят. Однако, как ни рассержен был автор, через неделю он переписал большую часть первого акта. Не в угоду замечаниям Бегичева – критика нужна совсем не для того, чтобы подстраиваться под вкусы публики, – а чтобы, сохранив сложность образов, сделать их более понятными.
Александр Сергеевич поставил себе, конечно, непростую задачу. Он видел, что пишет что-то совсем новое, неизвестное. Он сознательно отошел от классических традиций. Грибоедов понимал, что в сложившейся театральной парадигме в его Софье трудно увидеть не взбалмошную девицу, не легкомысленную героиню водевиля, а совершенно новый характер. Что надо очень постараться, чтобы Фамусов выглядел не только невежественным самодуром, но и жертвой общества – человеком, которому в молодости не были чужды идеи свободы и просвещения, но который был сломлен приближающимся разорением. Нужно было в конце концов объяснить роль Репетилова, раскрыть с помощью его образа, какие общественно-политические настроения вызревают в России. Да так, чтобы цензура не зарубила. И все нужно было связать воедино. А это-то как раз и не получалось.
В мае 1823 года, прихватив рукопись, Грибоедов отправился в Петербург. И вот в дороге, в которой занять себя было нечем, наконец пришла идея новой развязки: сцена с появлением Чацкого из-за колонны. Все сложилось. Грибоедов выправил остальной текст: где-то сократил, где-то исправил шероховатые рифмы. В качестве последнего штриха изменил название. «Горе от ума» было завершено.
В Петербурге Грибоедов пытался устроить судьбу своего детища. Он читал комедию друзьям и знакомым, добивался разрешения цензуры на постановку. Сцены из пьесы опубликовал в своем театральном альманахе «Русская Талия» Фаддей Булгарин (см.: «Русский мир.ru» №9 за 2022 год, «Амур в уланской шапке»), что вряд ли могло помочь в продвижении комедии. Добиться ее постановки на сцене не удалось. Но пьеса распространялась в списках. Ее читали почти во всех гостиных. Появилось 45 тысяч рукописных экземпляров!
Особенно оценили комедию будущие декабристы. С ними Грибоедов сблизился, проживая у князя Александра Одоевского. В его доме собирались Кондратий Рылеев, князь Евгений Оболенский, Александр Бестужев. Говорили, понятно, о политике. И Грибоедов скоро понял, что одними разговорами дело не ограничивается. Революционеры посвятили его в свои планы: дипломат мог оказать заговорщикам существенную поддержку, склонив на их сторону генерала Ермолова. Писатель не давал никаких обещаний, идеи членов Северного общества казались ему наивными. Но Грибоедов согласился съездить в Киев на встречу с членами Южного общества, а затем вернулся на Кавказ.
СПЕШИВШИЙ ЖИТЬ
В январе 1826 года Грибоедова арестовали в крепости Грозная (ныне – Грозный) и доставили в Петербург. Следствие длилось полгода. Спасло Грибоедова то, что Ермолов перед арестом задержал фельдъегеря и тем самым дал подчиненному время уничтожить бумаги. Походатайствовали кузина и ее муж – генерал Паскевич. Спасло умение Грибоедова держать удар: ни на одном допросе он ничем себя не выдал, хотя некоторые декабристы назвали его участником событий 1825 года. Он даже написал довольно нахальное письмо императору, но бумагу Николаю I не передали: так государям не пишут.
В июне Грибоедова освободили. Но освобождение это было горьким. Пестеля, Рылеева, Каховского, Муравьева-Апостола и Бестужева-Рюмина казнили. Более сотни человек, в том числе Одоевского, отправили на каторгу, Кюхельбекер все еще сидел в тюрьме. Оставаться в Петербурге было не с кем и не для чего. Грибоедов вернулся на службу в Тифлис.
На Кавказе, где Ермолова уже сменил Паскевич, Грибоедов с головой ушел в работу. Он готовит проект создания Закавказской торговой компании, готовит новый мирный договор между Россией и Персией. И добивается успеха: в феврале 1828 года подписан весьма выгодный для России Туркманчайский мирный договор. В столице Грибоедова встречают как героя, он получает не только новый чин, но и орден. Удостаивается аудиенции у императора. Дипломат поспешил использовать эту возможность для того, чтобы попросить о снисхождении к ссыльным декабристам. В ответ – приказ вернуться в Персию уже полномочным посланником. Провожали его Пушкин, князь Вяземский и Бегичев…
Далее события в жизни Грибоедова ускоряются, будто подгоняя одно другое. В Грузии писатель успевает учредить газету «Тифлисские ведомости», женится на юной Нине Чавчавадзе. О красоте старшей дочери князя Александра Чавчавадзе, крестника императрицы Екатерины II и участника войны 1812 года, слагали стихи. Венчание состоялось 22 августа 1828 года в Сионском соборе Тифлиса. Грибоедова, успевшего до свадьбы подхватить малярию, лихорадило, и он уронил обручальное кольцо. «Дурная примета», – шептались гости…
Но писатель словно пытался отмахнуться от дурных предчувствий, убедить судьбу, что на будущее у него самые серьезные планы. С молодой женой Грибоедов едет в Персию, оставляет ее в Тавризе, а сам спешит в Тегеран на переговоры о выплате контрибуций в пользу России.
11 февраля (30 января по старому стилю) 1829 года, в годовщину подписания Туркманчайского мирного договора, русское посольство в Тегеране было разгромлено. Погибли все, кто был в тот момент в посольстве, кроме успевшего спрятаться первого секретаря Ивана Мальцова (представитель династии Мальцовых – создателей производства хрусталя в городе Гусь-Хрустальный. См.: «Русский мир.ru» №11 за 2024 год, статья «Хрустальная столица»). Растерзанное тело Грибоедова опознали по шраму от раны на левой руке, полученной во время дуэли с Якубовичем. Говорили, что Александр Сергеевич вместе с персоналом посольства бился с напавшими до последнего…
Только в июне душа писателя наконец обрела покой: Грибоедов был похоронен в гроте горы Мтацминда под церковью Святого Давида. А в августе Николай I, приняв богатые дары, в том числе знаменитый алмаз «Шах», объявил персидскому принцу Хозрев-Мирзе, что «предает вечному забвению злополучное тегеранское происшествие»…