Андрей делал тщательные записи в небольшом блокноте, который носил в кармане куртки

Андрей делал тщательные записи в небольшом блокноте, который носил в кармане куртки. Имена, даты, намеки на конфликты - все это складывалось в мозаику недоговоренностей и осторожных умолчаний. Солнце поднялось выше, и жара стала ощутимее, заставляя его снимать легкую куртку и закатывать рукава рубашки. Запах цветущих яблонь смешивался с ароматом свежескошенной травы и едва уловимым запахом застоявшейся воды из ближайшего пруда.

Когда Андрей приближался к следующему домику - аккуратному строению с выкрашенными в голубой цвет ставнями, его внимание привлек звук женского смеха, доносившийся из-за живой изгороди. Смех был мелодичным, естественным, разительно отличающимся от натянутых улыбок, которые он встречал весь день.

Светлана Петрова появилась словно видение из другого мира, выходя из-за увитой плетистыми розами беседки именно в тот момент, когда фрустрация Андрея от уклончивых ответов достигла своего пика. Ей было около сорока, и она обладала тем уверенным типом красоты, который говорил о привычке к мужскому вниманию. Ее летнее платье цвета мяты прекрасно дополняло тщательно ухоженный сад, а волосы медового оттенка были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались отдельные локоны, обрамляющие лицо.

Но больше всего его поразило ее немедленное узнавание и теплое приветствие.

"Вы, должно быть, Андрей," сказала она, протягивая руку, которая была мягкой, несмотря на очевидную садовую работу. Ее голос имел приятный грудной тембр, а улыбка казалась искренней и лишенной той осторожности, которую он встречал повсюду. "Я надеялась встретить вас с тех пор, как услышала, что племянник Виктора вернулся."

Ее знание Виктора было одновременно обширным и интимным - она говорила о его страсти к старинным сортам помидоров, его разочаровании молодыми жителями, которые не ценили традиции СНТ, его мечтах об организации общественной библиотеки в неиспользуемом складском помещении. В отличие от других жителей, Светлана не уклонялась и не избегала темы, когда Андрей упомянул последние месяцы Виктора.

Вместо этого она выразила искреннее огорчение: "Это были трудные времена для него. Он так расстраивался из-за предлагаемых изменений, чувствовал, что характер нашего маленького рая находится под угрозой."

Ее предложение помочь разобраться в сложной паутине политики СНТ сопровождалось конкретными предложениями - она знала, какие жители были ближе всего к Виктору, у кого могла быть полезная информация, где могли храниться старые протоколы собраний и переписка.

"Знаете," сказала она, поправляя выбившуюся прядь волос, "Виктор часто говорил о вас. Он очень гордился своим племянником, хотя и беспокоился, что вы слишком замкнулись после... ну, после некоторых трудностей в детстве."

Андрей почувствовал, как что-то сжалось в груди. "Он рассказывал вам обо мне?"

"Немного," Светлана кивнула, ее взгляд стал мягче. "Он говорил, что вы очень умный, но что жизнь была к вам не слишком добра. Он мечтал, что когда-нибудь вы снова приедете сюда, в 'Ромашку', и почувствуете себя дома."

Впервые с начала расследования Андрей почувствовал, что нашел искреннего союзника.

Прогуливаясь по заросшим общественным территориям СНТ со Светланой в качестве проводника, Андрей переживал нечто, о чем забыл, что это вообще возможно - подлинную человеческую связь. Ее знание истории сообщества было энциклопедическим, излагаемым с тем видом любовной детализации, которая говорила о глубоких корнях и долгом проживании.

Она показала ему старую волейбольную площадку, где Виктор когда-то организовывал турниры, общее костровище, где жители собирались для вечерних бесед, небольшой пруд, где Виктор учил соседских детей рыбачить. Но больше ее знаний его разоружала ее непринужденная манера поведения.

"Видите вон ту беседку?" Светлана указала на полуразрушенную деревянную конструкцию, увитую диким виноградом. "Виктор мечтал ее восстановить. Говорил, что это идеальное место для чтения книг летними вечерами. Он даже принес несколько досок и начал планировать ремонт, но потом..."

Ее голос затих, и Андрей увидел искреннюю грусть в ее глазах.

"Потом что?" мягко спросил он.