ИИ «дописывает» Чайковского. Мариинский театр представил оперу «Мандрагора»

Идею оперы о мистическом растении подсказал Чайковскому его друг профессор ботаники Сергей Рачинский, он же набросал идею либретто в письме к брату композитора Модесту. Чайковский, по‑видимому, сначала заинтересовался, даже написал чудесный «Хор цветов и насекомых в Иванову ночь» (он звучит в нынешней «Мандрагоре»), но потом отказался от замысла. Идею вырастить полуторачасовую оперу из пятиминутного фрагмента предложил Петр Дранга, уже имеющий опыт написания музыки в неоклассическом стиле при помощи ИИ. В результате при помощи нейросетей по наброску Рачинского было создано либретто, разработаны сценические и визуальные решения. В создании музыки и декораций тоже приняли учас­тие нейросети. Результат получился эффектный, интересный, но при этом неоднозначный.

Уже сама мистическая история, происходящая то в русской деревне, то в лесу с поморами, храбрами, ведьмами, лесными созданиями, рождает странное ощущение. С одной стороны, кивки на распространенные оперные клише, с другой — несовпадения с ними и какая‑то странная фантасмагория, будто вы попадаете на территорию сна, где все знакомо и ново одновременно, но привычные связи и логические цепочки двоятся несовпадением с ожиданием. Например, распространенный сюжет об утопленнице из‑за несчастной любви превращается в историю утопленника. Вопросы вызывают имена (главного героя зовут именем языческого бога Велеса), да и сам текст написан специально «состаренным» языком, с обилием архаизмов, но корявым и неудобным для пения. Либретто повествует о храбре Велесе, не чувствующем взаимности от любимой девушки. Он решает отправиться в лес за мандрагорой, которая исполняет желания в Иванову ночь. Мандрагора же сама оказывается заколдованной девицей (в наказание за того самого утопленника), но, вернувшись в человеческий облик, решает при помощи колдовства забрать себе чужого жениха. Однако в финале она не решается строить свое счастье на обмане, расколдовывает юношу, а сама погибает.

Спектакль поставлен очень эффектно: декорация представляет собой огромную десятиметровую зловещую голову, которая, разворачиваясь при помощи видеомэппинга (Борис Цибисов) создает фантастические миры. В создании визуальных эффектов широко используется 3D-графика (Мурад Ибатуллин), свет (А. Сиваев), задействованы все технические возможности Мариинского-2. В постановке Ильи Устьянцева, нарочито подчеркивающей сценические клише, чувствуется ирония. Эффектны костюмы Сергея Новикова, как будто пришедшие из других русских опер, порой довольно неожиданно, создают эффект сознательной «вторичности», напоминая прототипов из национальных опер XIX века.

То, что не вызывает вопросов, это музыкальная сторона спектакля. Валерий Гергиев подошел к воплощению «Мандрагоры» всерьез, звучание его оркестра можно назвать идеальным. Спектакль представил и роскошный кастинг: в главных партиях Василий Ладюк (Велес), Алина Черташ (Мандрагора), Юлия Сулейманова (Млада), но и в ролях второго плана были звезды — Михаил Пет­ренко (Мефодий), Мария Баракова (Росана, мать Млады).

Премьера прошла с успехом, но оставила неоднозначные впечатления. Современные технологии могут многое, их возможнос­ти завораживают и искушают, однако они никогда не смогут заменить живое человеческое чувство и оригинальное человеческое творчество. Поэтому когда зазвучал оригинальный хор Чайковского, очень трогательный и милый в исполнении детского хора Мариинского театра, в зал повеяло свежим и подлинным, перекрывающим все спецэффекты. И стало еще раз ясно, что дополненная реальность (а ее можно было посмотреть в телефоне, считав код в программке), никогда не окажется заменой подлинной. При этом технологический прогресс неостановим, и Мариинский театр находится в первых рядах экспериментальных поисков.

Читайте также:

В Театре им. В. Ф. Комиссаржевской состоялась премьера спектакля «Зойкина квартира»

В этом году Молодёжный театр на Фонтанке отмечает несколько заметных дат