История, которая изменит ваши вопросы Я помню пол: холодный линолеум под босыми ногами. Пять лет. Ванильный запах маминых духов и скрип папиных ботинок у двери. Они стоят надо мной, улыбаются, и мама спрашивает: — Ну кто тебе дороже: я или папа? Я сжимаю край платья. В животе — тяжёлый камень. Если скажу «мама» — папины глаза потухнут. Скажу «папа» — мамины губы задрожат.
Моя любовь — это солнечный зайчик. Он прыгает с маминых волос на папин пиджак, целует щербинку на его зубе, потом прячется в мамину родинку на шее. Он не умеет резать себя пополам. Папа поднимает меня на руки. Его щетина колется в щёку.
— Признавайся, я же твой любимчик?
Мама щекочет меня:
— Не слушай его! Ты же моя девочка? Я замолкаю. В горле растёт колючий ком. Моё молчание — крик: «Не заставляйте меня убивать любовь в себе!» Они смеются. Их смех стучит в моих висках: «Ты не смогла. Ты плохая дочь». Прошли годы. Теперь я знаю: тот вопрос был ножницами. Они резали моё сердце на куски:
— Этот — маме,
— Этот — папе,