Которая вполне могла быть, а может и произошла в реальности на Куршской косе.
Ещё одна версия о возникновении этого странного феномена природы, что никаких тайн не раскрывает, а просто обращает внимание на некоторые совпадения
“При помощи совпадений Бог сохраняет анонимность.”
Альберт Эйнштейн
...Кубинские сигариллы, подаренные племяшом Лёхой, драли горло посильнее иного самосада, что довелось пробовать во время войны. Но дым у них был такой густой и ароматный, что Петрович распотрошил их и, замешав с остатками махорки и сушеным ягелем, что в изобилии рос тут в дюнах, и с удовольствием второй день смолил эту свою душистую смесь. О том же как племяша занесло вместо северов на Карибы, откуда тот и привез подарки от Фидэля, Леха и сам не понимал. Говорил, что все готовились по Севморпути чапать. Загрузились в порту чем-то похоже военным, что уже было не обычно, и целый кубрик выделили четверым сопровождающим в армейке без погон, но с оружием. А потом в Северном море вдруг переменили курс и пошли на Остров свободы. На Кубе быстро разгрузились, хотя пришлось ждать на рейде своей очереди среди советских кораблей, пришедших чуть раньше их сухогруза. Пару недель стояли под загрузкой в порту. Гуляли по Гаване, где было много наших моряков и, почему-то, советских солдат в увольнение. Прикупили моряки в городе сувениров родным, а как загрузились, то пошли через Атлантику домой, в родной Калининград. И по дороге встретили огромный конвой из вспомогательных флотских транспортов в сопровождении боевых кораблей. Но, в основном, рассказывал Леха собравшимся за столом о Кубе и Гаване, где побывал впервые и от увиденного находился под впечатлением.
Отдавшись воспоминаниям, Петрович не заметил как докурил свою самокрутку. Бросив чинарик на песок, он ногой присыпал его. Из песка вывернулся мелкий, но какой-то необычной формы предмет. Петрович наклонился и подобрал его, поднося ближе к глазам и щурясь от бликов солнца на воде залива. Это оказалось искусно выполненное деревянное распятие, треснувшее в том месте, где должна была продеваться нить. “Наверное, кто-нибудь во время боя потерял. Тут ведь тоже бои были и земля иногда отдает то, что в нее обронили,”- даже не догадываясь, как он был близок к истине, подумал Петрович. Он покрутил крестик в руке, дивясь искусству резчика. А потом встал, снял свой вещмешок с коряги и вложил распятие в сплетение ее выбеленных солнцем корней. Петрович не задумывался об этом, но даже если бы крестик был золотой, он не стал бы его брать себе…
Сам он носил нательный крест, скорее, как память о родителях, а не как символ веры. Но своих сослуживцев очень даже понимал, когда те во время бомбежек и под огнем врага на фронте шептали слова молитвы, сжимая свои ладанки или распятия. Вера - это глубоко личное, считал он. “Каждый волен сам решать во что ему верить и о чём ему плакать”, – вспомнилось Петровичу, как раньше говаривала его матушка.
Закинув мешок за плечо, Петрович прошел немного вдоль залива и повернул в сторону развалин немецкой планерной школы. Ему ещё нужно было проверить как прижились на участке сосны, что по весне тут посадили девчата из бригады Антонины. Минут через пять он дохромал до нужного квадрата, достал планшет и сделал пометку на карте. Окинул взглядом, прищурившись от бьющего в глаза солнца, дальний край участка, где к молодым деревцам вплотную подступали уже подросшие сосны. И, не заметив ничего необычного, пошел в сторону остатков немецких ангаров. Те сгорели еще во время войны, но кое-где торчали черными ребрами доисторических гигантов среди лесхозовских сосен. То что здесь раньше у фрицев была Росситтенская Имперская планерная школа ему рассказали остававшиеся в поселке до 1947 года немцы. Петрович обошел в составе Прибалтийской партии Западной экспедиции треста “ Агролеспроекта” в сорок девятом всю косу Неринга, выполняя изыскательские работы, и повидал много разных руин и заброшенных людьми сооружений, оставшихся здесь после боев Великой отечественной. После этой экспедиции, видя как природа затягивает раны нанесенные этой земле войной, он примет окончательное решение связать свою жизнь с лесом. Его младшие братья и, даже сестра Люба, с сорок восьмого года трудились в рыболовецком колхозе “Заря Кубани”, он же из-за ранения пошел работать в Приморское лесничество. Потом, отучившись в Лесном техникуме, после того, как их лесничество соединили с Зеленоградским в 1957 году, образовав Курский лесхоз, возглавил там лесоводов.
Предавшись воспоминаниям, лесничий уходил по пальве к дороге, огибая дюну Круглую с северо-восточной стороны. Он не видел, как с тех самых уже подросших сосен, на которые он почему-то недавно обратил внимание, в воздух поднялись и закружили в лучах заходящего солнца рыжий хоровод тысячи маленьких мотыльков. Бабочки быстро опускались вниз и, могло показаться, что хлопья ржавчины за минуту покрыли посаженные этой весной молодые деревца. А через какое-то время насекомые вновь взмыли в воздух, закручиваясь спиралью и образовывая грибовидное живое облако, зловеще светящееся оранжевым в закатных лучах. Облако медленно втянуло в себя истончившийся поток бабочек, поднимающихся с земли, и, повисев немного над дюной заблудившейся тучей, рассеялось без следа.
В это самое время в другом полушарии Земли операция “Анадырь” вступила в активную фазу, приближая человечество к историческому экстремуму. Маршал Советского Союза, Иван Христофорович Баграмян, когда-то в звании генерала армии командовавший войсками, освобождавшими от нацистов Курише Нерунг, как тогда немцы называли косу, сейчас проводил секретную операцию в Карибском бассейне. До “черной субботы” 1962 года оставалось три месяца…
В ту субботу, 27 октября 1962 года Мир висел на волоске. Правительства смогли договорится. Катастрофы не случилось, и ядерная война не началась. А на никому в тот момент не интересной песчаной косе в Балтийском море неожиданно выдалась самая холодная ночь. Ударил сильный мороз, чего обычно в это время тут не случается. Из-за этого замерзли почти все спрятавшиеся в коконах смоляных галлов гусеницы рыжей листовертки или зимующего побеговьюна, как называют этого шелкопряда энтомологи. Лишь в одном месте, у дюны Круглая, где по преданиям была когда-то священная роща, не многим будущим бабочкам удалось выжить. Видимо, дюна прикрыла от ветра, а ранний и нежданный снег укрыл молодые деревца, уберегая их от мороза в тот день.
Через пару лет Петрович во время очередного обхода обнаружит квадрат с поврежденными шелкопрядом деревьями. Удивившись, что лесной участок поражен как-то неравномерно и его площадь не велика, лесничий сделает отметку на карте и доложит начальству. На долгие годы про необычное место забудут. А в наше время Национальный парк “Куршская коса” организует здесь экологический маршрут “Танцующий лес”, ставший одной из самых известных достопримечательностей парка.
Ещё позже появится красивая легенда о силе любви и музыки…