8 сентября 2024 года
17:36 по Стамбульскому времени
- Кара ханым, господин Алтынсой только что прибыл в здание суда, - отрапортовала Лейла с порога, заставляя женщину прокурора поднять на нее слегка усталый взгляд.
Ее брови непроизвольно взмыли вверх от полученной новости, запуская размышления о том, что могло такого произойти, что ее коллега спешно вернулся на два дня раньше установленного срока командировки, а также внутренне ухмыляясь способности своего секретаря находиться в нужное время в нужном месте. Живой взгляд ярких зеленых глаз, выдающий истинную заинтересованность девушки в любом деле, с которым бы ей ни приходилось справляться, сейчас жадно всматривался в начальницу в ожидании новых поручений.
- Если хотите, я сейчас же уточню у него наличие времени, - предложила она с завидной готовностью, будто бы сейчас долгий день вовсе не близился к вечеру, и за плечами не было отработано как минимум тридцать три задачи разного объема и сложности.
- Не нужно, я сейчас же схожу к нему сама. Лучше сделай для меня вот что, - возразила прокурор, складывая разложенные перед собой документы обратно в черную папку. - Мне нужно, чтобы с завтрашнего дня господин Озтюрк был приобщен к расследованию дела Девичьей башни в качестве криминалиста. Подготовь все необходимые распоряжения и документы на его имя, пропуска и допуски. Придется как-то ускорить этот процесс, - внимательно посмотрела на секретаря Кара, - а то у нас бывают с этим досадные проволочки.
- Хорошо, его личные данные у меня есть, - кивнула Лейла, мечтательно обращаясь к приятной внешности высокого мужчины, сегодня занявшего ее руководителя как минимум на два с лишним часа и чарующе улыбающегося ямочками сквозь щетину в ответ на принесенную ею чашку чая.
- Завтра утром все документы должны вступить в силу, мы успеем?
- Постараюсь, прокурор.
- Чудесно. И еще, Лейла, - сосредоточенно произнесла женщина, возвращаясь мыслями к обсуждению дела с Левентом Озтюрком. - На завтра же организуй нам визит в колонию Мармара. Имя отбывающего срок заключенного - Экрем Челик.
Молодая секретарь, сделав пометку в своем телефоне, утвердительно кивнула и услужливым движением, которое, как ни странно, вовсе не воспринималось, как подлизывающийся жест, распахнула дверь кабинета, пропуская вперед своего босса, после чего Кара, цепко сжимая увесистую папку в руках, твердой походкой направилась по длинному коридору в противоположный отсек второго этажа прокуратуры.
Офис прокурора Алтынсоя располагался напротив кабинета Главного прокурора, и Кара невольно скользнула вниманием по Хакану, который в данный момент запирал дверь на ключ.
Задумавшись о странности того, что Аяз Шахин уже покинул рабочее место несмотря на запланированные, как ей было известно, встречи вплоть до 20:00, она не заметила резкое стремительное движение фигуры слева, и в результате столкнулась с человеком, выронив папку из рук.
Ударившись об пол со смачным стуком, увесистое дело, которое женщина собиралась обсудить с коллегой, сейчас раскрылось на впечатляющих снимках одной из жертв серии убийств пятилетней давности.
Узнав в девушке, бестактно и грубо налетевшей на нее, не слишком приятную для себя особу, чьи проявления совершенно всегда были за гранью допустимого, Кара вперила свой уничижительный взгляд в брюнетку с падающими на лицо распущенными волосами, отмечая про себя крайне неуместную красную помаду на губах и массивные серьги в виде колец, дополняющие и без того дерзкий экстравагантный образ.
Ее черное кожаное платье с множеством броских золотых пуговиц, своей длиной никак не подходящее под образ секретаря суда, открывало чуть полные, но вполне аппетитные ноги, очевидно призванные производить впечатление на особей мужского пола, ровно как и другие броские наряды, которые девушка позволяла себе менять каждый день, ничуть не скрывая собственной принадлежности к состоятельной семье.
- Кара ханым! - нарочито упуская упоминание старшей по званию должности, воскликнула барышня, из соблюдения приличия сейчас наклоняясь за папкой и устремляя хваткий взгляд на фотографию с распростертым на земле трупом девушки. - Снова охотитесь за очередным маньяком, убивающим красоток? Сказать по правде, мне его даже немножечко жаль, - ухмыльнулась она, искривляя лицо в саркастической гримасе.
Ее бровь изогнулась немыслимым образом, а губы сомкнулись в волнообразную линию, подчеркивая припухлость щек.
- Что за вздор, Мелис, - принебрежительно, как и всегда с людьми, которых считала излишне наглыми и беспардонными, произнесла госпожа Эльмаз, в то время как ее лицо приобрело выражение камня.
- О, как вы суровы, Кара ханым! - с притворным удивлением произнесла Мелис, закатывая глаза. - Неужели я вас так сильно расстроила своим присутствием? Я думала, что вы просто обожаете общаться с людьми, которые не боятся сказать правду в лицо. Или это правда, что вы предпочитаете общение с трупами? Они, по крайней мере, не задают неудобных вопросов...
- Если бы ваши слова хоть немного имели смысл, Мелис, возможно, это общение было бы уместным.
Барышня с притворной иронией закатила глаза, захлопывая толстую папку перед носом у женщины прокурора, у кого тайно и отчаянно мечтала учиться с самого первого года работы в прокуратуре, но чье внимание в качестве профессионала на данный момент привлечь не могла, ограничиваясь иными проявлениями.
- Мои слова как раз таки отражают суть, Кара ханым, - не сдавалась она. - Бьюсь об заклад, что даже мертвецы завидуют вашему хладнокровию!
- Если вы считаете, что из ваших уст сыпятся искрометные шутки - увы, это не так, - стальным голосом проговорила прокурор Эльмаз, распаляясь от глупых пререканий. - Хотя очевидно, что роль главной героини своего собственного шоу удастся вам на порядок лучше, нежели ответственность, с которой вы безуспешно стараетесь иметь дело в этих стенах.
Досадная обида от хлесткой оценки прокурора пронеслась по лицу девушки темной тенью.
- Мой руководитель довольно высоко ценит мой труд, - вдруг серьезно возразила Мелис.
- Поздравляю, - сухо бросила Кара, - я как раз иду с ним повидаться.
Мелис, внезапно метнувшаяся преградить женщине путь, в момент встретила гневные искры во взгляде госпожи Эльмаз, изгибая губы в так свойственной ей ехидной усмешке, словно только что вовсе не была застигнута врасплох обидным мнением.
- Господин Алтынсой сегодня занят. Даже для вас.
- Я так понимаю, руководство ценит вас за способность выполнять функции швейцара, Мелис?
- Послушайте, госпожа Кара...
- Это вы меня послушайте. Знайте свое место. Тот факт, что вас прикрывают родительские связи, вовсе не гарантирует вам успехов в будущем. Здесь нужно работать. Стараться. Стремиться, а не выслуживаться. Поэтому лучше идите и займитесь реальными делами вместо своей клоунады, - отрезала женщина, отодвигая в сторону молодую брюнетку своим напором, после чего, перехватив папку, проследовала к нужной двери.
Будто бы созданный исключительно для того, чтобы подчеркнуть самодовольство и высокомерие своего хозяина, кабинет прокурора Алтынсоя с высокими потолками и большими окнами, через которые обильно лился яркий предзакатный свет, казался более похожим на выставочный зал, нежели на рабочее место.
Картины на стенах - скорее попытка продемонстрировать «вкус», чем настоящие произведения искусства. Кофейный столик с дорогими напитками для гостей - ожидание похвалы за свою «щедрость». Последние новинки технологий - для демонстрации своего «статуса», а не для реальной работы.
Сам мужчина восседал, опустив голову к бумагам за большим полированным столом со сверкающей поверхностью, будто бы блеск мог компенсировать отсутствие стоящих достижений.
Отбросив свои невольно всплывшие в сознании определения и намереваясь конструктивно подойти к решению вопроса в точности также, как это всегда было свойственно Кара Эльмаз, женщина сделала несколько шагов к центру помещения прежде, чем услышала вопросительный тон.
- Что еще? Я же просил не беспокоить.
- Ваша секретарь провалила задачу, господин Алтынсой, - констатировала Кара, водружая на стол толстую папку и присаживаясь в кожаное кресло напротив мужчины.
Прокурор тотчас оторвался от документов, сперва удивленно, а затем в свойственной ему высокомерной манере с легкой ухмылкой на лице сквозь мягкую бледную щетину, задержал на женщине взгляд, пронзая ее холодным расчетом.
- Тем не менее, сейчас я не смогу уделить вам время, госпожа Эльмаз, - произнес он, прищурившись.
Его красивые светлые сине-зеленые глаза в обрамлении почти невидимых русых ресниц в тон такого же цвета прически, сейчас оценивали степень серьезности женщины напротив. Прекрасно сидящий на мужчине костюм был, как всегда, дополнен невероятно раздражающим Кара красным галстуком, очевидно, по-особому любимым господином Алтынсоем.
- Послушайте, Каан. Я понимаю, что вы только что вернулись из командировки...
- Нет, не понимаете.
Мужчина в прокурорском кресле на фоне массивного портрета Реджепа Тайипа Эрдогана обнажил зубы в улыбке, которая была далека от приветливой готовности помочь.
- Я не просто так предупредил своего секретаря о том, чтобы она оградила меня на вечер от встреч.
- У меня срочное дело, которое не ждет до завтра.
- Кто-то умер?
- Как остроумно.
- Раз кто-то умер, ему уже все равно, сегодня или завтра состоится разговор о его кончине, - заключил мужчина, мимолетно скосив взгляд на свои дорогие элитные часы. - Не так ли, прокурор?
- В этой папке серия убийств, которую вы расследовали пять лет назад, - проигнорировав его комментарий, резко произнесла Кара.
Ее вид был сосредоточенным, если даже не слегка воинственным, а намерение выяснить важные для себя факты, отдающее опасным блеском глаз, было сродни стихии, которой совершенно наплевать на чьи-либо мнения о ее проявлениях.
- А вы не понимаете по-хорошему, да, госпожа Эльмаз?
- Не вижу ничего сложного в том, чтобы ответить мне на несколько вопросов. Тем более, дело было громким, - продолжала она. - К тому же, учитывая тот факт, что похожее убийство, как и тогда, было совершено несколько дней назад, сейчас у меня на руках все основания полагать, что вы посадили не того человека.
Услышав последнее заявление женщины-прокурора, насмешливое выражение исчезло с лица господина Алтынсоя, уступив место подозрительной оценке.
- Что за бредовые предположения, прокурор?
- Это вполне логичные предположения, в особенности после того, как сегодня я пообщалась с криминалистом Левентом Озтюрком, который работал с вами в то время над делом.
Тонкие пальцы Кара развернули перед мужчиной папку и придвинули ее к нему ближе, будто насильно заставляя обратить внимание на бумаги, в отношении которых в голове женщины рождалось все больше вопросов. Каан Алтынсой выдержал паузу, внимательно глядя на досье перед собой, пролистывая друг за другом несколько страниц. Его лицо при этом, где Госпожа Эльмаз старалась найти для себя подсказки, оставалось совершенно непроницаемым.
- Я помню это дело. Оно закрыто, госпожа Эльмаз. Убийца найден, - отрезал мужчина, поднимая на нее ничего не выражающий взгляд почти прозрачных светлых глаз.
- Убийца не найден, - упрямо заявила она. - Убийца до сих пор на свободе и продолжает совершать преступления!
Ее указательный палец правой руки от эмоций начал вторить словам, отстукивал по лакированному столу, невольно приковывая к себе внимание мужчины.
- Хотите звезду на погоны, прокурор?
- Что?
- Не дает покоя тот факт, что господин Аяз перенаправил громкое дело мне, когда стало очевидно, что вы не справляетесь, и решили копнуть под меня в расчете уличить в ошибке?
Тишина в пару мгновений, когда Кара оказалась выбита из колеи внезапным высказыванием, растянулась, казалось, на минуту.
Каан Алтынсой при этом усмехнулся, явно наслаждаясь мимолетной растерянностью железной фурии, которая, по его личному убеждению, явно мнила о себе невесть что, притом совершенно незаслуженно. Поэтому сейчас, поддавшись эмоции едкого раздражения, когда в его руках оказалась прекрасная возможность ткнуть эту стерву носом в ее же некомпетентность, несмотря на договоренности с Главным прокурором, он принял решение использовать эту возможность по своему усмотрению.
- Что за бред вы несете? Я просто стараюсь разобраться...
- С этим делом уже разобрались. Справились и без вас, - с нажимом произнес мужчина, небрежно захлопывая папку с досье. - Человек признал вину, и копия признания пришита к делу.
- Это признание ничего не значит! - вспылила Кара.
- Неужели? Я смотрю, вы частенько пренебрегаете очевидными уликами, госпожа прокурор, что скажете?
- Что за бред вы несете? - после короткой паузы повторила она, чувствуя, как ее лицо начинает гореть от возмущения и неприязни.
- Не так ли было в деле с Адлетом Кайя? Как непрофессионально, - с насмешкой бросил Каан, с удовольствием наблюдая за движением эмоций в облике женщины. - Давление на подозреваемого, применение незаконных методов ведения расследования, подстрекательство к самооговору. Это все или есть еще что-то, что я забыл упомянуть?
Кара, в миг лишившаяся жизненных красок на лице, сейчас почувствовала, как безжалостный удар в самое больное место буквально лишил ее дара речи. Все, что говорил этот человек, было совершенной клеветой, однако его уверенность заставила пошатнуться ее самообладание.
Факт изменения в последний момент показаний, которые обвиняемый по делу Адлета Кайя давал в ходе предварительного расследования, действительно повлек за собой ряд проблем, с которыми, однако, она планировала справиться сама. Как и всегда до этого. До тех пор, пока у нее не забрали дело.
- Что с вами, госпожа Эльмаз? - насмешливый тон Каана Алтынсоя продолжал дергать за болезненные струны. - Или вы думали, что я не пойму, почему Главный прокурор так спешно решил подчистить за вами грязь?
- То, что дело Адлета Кайя передано вам - всего лишь недоразумение, - собрала всю волю в кулак Кара, однако ее голос звучал сейчас совсем неуверенно.
- Я бы назвал это иначе, - возразил мужчина ледяным тоном. - Это вынужденная мера прикрыть вашу персону и избежать иска со стороны обвиняемого за предвзятость.
- Что?
- Только не делайте вид, что вы не в курсе выдвинутых против вас обвинений за злоупотребление служебным положением.
Кара резко подскочила из кресла, словно ошпаренная словами мужчины, с четким ощущением того, что оказалась в неведении относительно каких-то важных фактов упущенного ею дела.
- Впрочем, учитывая то, что для вас корпоративная этика и субординация - давно пустой звук, - не унимался мужчина, поднявшись к ней на один уровень, - не вижу ничего удивительного в применяемых вами методах расследования...
Не в силах больше выносить перед собой этого упивающегося превосходством мужчину, Кара выругалась внутри себя на то, что позволила ему так лихо унизить ее, причем по собственной инициативе.
Во-первых, указание этим павлином на совершенную ею ошибку выводило из себя. Во-вторых, ирония над ее неведением в моменте сильно ударила по честолюбию женщины прокурора.
Она должна будет во всем разобраться.
Не скрывая агрессии, как это всегда и бывало в случаях с сильно захлестывающими ее эмоциями, госпожа Эльмаз схватила черную папку с делом пятилетней давности, которое по очевидным причинам так и осталось с зависшими вопросами.
- Имейте в виду, прокурор. Сейчас я закрою глаза на ваше хамство и пренебрежительное общение, - строго отчеканила она, - однако что касается серии убийств: я найду основания возобновить уголовное дело.
Наблюдая за тем, как прокурор Эльмаз удаляется из его кабинета жизнеутверждающей походкой, мужчина прищурился, словно оценивая серьезность ее намерений и уровень проблем, которые у него могут возникнуть, возьмись она за дело всерьез. Глубокий вздох, проявивший его усталость после напряженной командировки, обозначал лишь то, что теперь ему придется быть осторожным еще и с этой женщиной.
Он подошел к столику с напитками. Плеснул себе виски. Сделал глоток и прикрыл глаза.
Перевод фокуса внимания прокурора Эльмаз с серии убийств на собственную несостоятельность сработал, но не в полной мере, а потому Каан Алтынсой теперь должен предусмотреть все возможные варианты развития событий, чтобы отвести от себя удар.
Мужчина взял в руки смартфон и совершил нужный звонок, досадуя внутри себя за то, что непонятно зачем вздумал посетить прокуратуру этим вечером.