— Мам, ты же не можешь остаться здесь одна на всю зиму! — Вадим нервно барабанил пальцами по столу. — Дрова носить, воду таскать… Да тебе семьдесят пять!
— И что? — Галина спокойно разливала чай по чашкам. — Руки-ноги на месте, голова работает. Справлюсь.
— Мама, ну будь благоразумна! — вмешался Саша. — Понимаю, дом родной, но сейчас не лето. Снега навалит — как ты до магазина доберёшься?
— Так же, как последние сорок лет добиралась, — отрезала Галина.
— Тогда папа был жив! — не выдержал Вадим. — А теперь…
— Теперь я вдова. Второй раз, между прочим. И что, мир рухнул? Вон, смотрите — солнце как светило, так и светит.
Ирина, жена Вадима, робко подала голос:
— Галина Петровна, переезжайте к нам. У нас места хватит, комната для вас всегда готова.
— Спасибо, милая, но нет, — Галина покачала головой. — Не для того я всю жизнь в этом доме прожила, чтобы под старость по чужим углам скитаться.
— Мама, это же не чужие углы! — возмутился Вадим. — Это мой дом!
— Твой, Вадик, твой. А мой — здесь.
Саша облегчённо выдохнул. Вадим это заметил и нахмурился:
— А ты чего молчишь? Может, к тебе мама поедет?
— Да ты что! — Саша даже подскочил. — Светка меня живьём съест! Она и так злится, что я три дня здесь торчу.
— Вот именно, — кивнула Галина. — У каждого своя жизнь. А я никому не в тягость буду.
***
Вечером, когда сыновья с Ириной уехали, Галина обошла опустевший дом. На стенах висели фотографии: вот она с Алексеем в день свадьбы, вот дети маленькие, вот уже с внуками… Сорок пять лет прожили вместе.
«А начиналось-то как», — усмехнулась она, вспоминая тот давний разговор.
— Галя, выходи за меня, — сказал тогда Алексей, даже не присев. Стоял в дверях её родительского дома, держа за руку шестилетнего Илюшку.
— С чего это вдруг? — опешила она.
— Так надо мне хозяйка. Сам не справляюсь. Работа, ребёнок… А ты женщина хорошая, работящая. И одна.
— Вот именно, что одна! И что? Всем одиноким вдовцам теперь замуж выходить?
— Не всем. Мне.
Мать тогда уговаривала:
— Галка, соглашайся! Тебе тридцать уже, засидишься в девках — кто потом возьмёт? Мужик работящий, непьющий, с домом. И мальчонка не помеха — свои будут!
— Да какие свои, мам? Я его и не люблю вовсе!
— А кто говорит про любовь? Стерпится — слюбится. Главное, не одна будешь.
***
Первые месяцы были адом. Илюшка, маленький упрямец, встретил её в штыки:
— Ты мне не мама! У меня мама была, настоящая! А ты… ты просто тётка!
— Правильно, я тебе не мама, — спокойно отвечала Галина. — Но жить нам вместе, так что давай как-то ладить.
— Не буду! Уходи отсюда!
Алексей хотел вмешаться, ремень даже снял, но Галина остановила:
— Не надо. Сама разберусь.
И разбиралась. Готовила мальчишке отдельно — что любит. Стирала, гладила, заплатки ставила на штаны. А он всё упрямился: то тарелку опрокинет «нечаянно», то в школу сбежит не позавтракав.
А потом случилось то, что всё изменило. Илюшка с мальчишками к оврагу побежал, где весенние воды размыли берег. Поскользнулся, застрял между корнями. Мальчишки испугались, за Галиной побежали.
Она примчалась, увидела перепуганного ребёнка, еле вытащила:
— Ты что удумал, охламон! Я чуть с ума не сошла! Думала, утонул!
И заплакала. От страха, от облегчения. Илюшка прижался к ней, тоже заплакал:
— Мама… мамочка… прости…
С того дня он стал звать её мамой.
***
— Вадик, сынок, ты точно справишься? — Галина в сотый раз проверяла список. — Вот лекарства отцу, вот продукты…
— Мам, да не переживай ты! — тридцатилетний Вадим обнял её. — Езжай к Марине спокойно, мы тут управимся.
Галина уехала в Казахстан к дочери — та родила, помощь нужна была. А через неделю Вадим позвонил:
— Мам, папе плохо. Врача вызвал, в больницу повезли.
— Еду! — Галина бросила трубку.
Но пока добралась… Алексей после инфаркта прожил ещё пятнадцать лет, но здоровье уже не то было. И все эти годы Вадим был рядом: возил по врачам, лекарства покупал, в огороде помогал.
А Саша приезжал от силы раз в месяц — Светка не пускала. Марина и вовсе пропала — раз в год позвонит, и ладно.
***
Телефон зазвонил, вырвав из воспоминаний.
— Мам, как ты там? — голос Вадима был полон тревоги.
— Нормально, сынок. Печку истопила, поужинала.
— Может, всё-таки…
— Вадик, я же сказала — справлюсь. Ты лучше про себя расскажи. Как Ирка? Как дети?
Они проговорили полчаса. Потом позвонил Саша — коротко, дежурно. Марина не позвонила — как всегда.
Ложась спать, Галина думала: «Хорошо, что есть Вадик. Не родной по крови, а роднее всех стал. Вот ведь как бывает — чужой ребёнок своим оказался, а свои чужими стали».
Засыпая, она улыбнулась. Да, она снова вдова. Но не одинока. У неё есть сын, который не бросит. А большего и не надо.
Жизнь — штука мудрая. Она всегда даёт то, что нужно. Просто не всегда мы сразу понимаем её подарки. Илюшка, который встретил её враждебно, стал самой надёжной опорой. А те, кого она родила сама, отдалились.
Но может, так и должно быть? Любовь ведь не в крови, а в поступках. И семья — это не те, кто по документам родня, а те, кто рядом, когда трудно. Те, кто звонит каждый вечер не из долга, а из беспокойства. Те, кто готов всё бросить и примчаться, если понадобится.
С этой мыслью она и уснула. Спокойно. Потому что знала — утром снова взойдёт солнце, и Вадик обязательно позвонит. А значит, всё будет хорошо.