В пачке гречки была бумажка со списком фамилий. Штук восемь. Половина — зачёркнуты. Две — обведены. Последняя — моя. Шишкин. Написано от руки. Я не помню, чтобы я кому-то сообщал свою фамилию в этом магазине. Продавщица сказала, что не в курсе. Через неделю я нашёл ещё одну бумагу — на этот раз в коробке с балкона. Там было написано: «Шишкин — отслеживать. Не активировать».
Гречку я тогда взял случайно. Мы обычно покупаем в «Пятёрке», но в тот день шёл мимо другого магазина — «ФермерПродукт» какой-то, небольшой, у подъезда, новый. Взял пачку, потому что ценник был нормальный, а мне надо было только яйца, хлеб и что-нибудь на гарнир. Гречка стояла аккуратно, новая упаковка, блестящая, с прозрачным окном — видно ядрицу, крупная. Всё как положено.
Дома поставил воду на плиту, открыл пачку… и она была не до конца заполнена. Я даже подумал — насыпали меньше, недовес. Редко бывает, но бывало. Я встряхнул — и услышал, как что-то шуршит. Не крупа. Бумага.
Повернул вверх дном — с краю, между слоями гречки, вывалилась сложенная вчетверо бумажка. Я сразу подумал: акция какая-то, купон, реклама, ну бывает. Раскрыл. И сразу почувствовал, что что-то не так.
Это был список. Просто список фамилий. Напечатанный на принтере, но кое-где с подчёркиваниями ручкой. Восемь фамилий, все в столбик. Пять зачёркнуты — чёрной пастой, жирно. Две обведены. И одна — последняя — моя. Моя фамилия. Без имени, просто фамилия. Написана вручную, той же ручкой, внизу. Почерк незнакомый.
Я долго смотрел. Потом перечитал снова. Сверху: Тихонов, Брайлов, Кондратьев — зачёркнуты. Ниже: Головина, Яблоков — зачёркнуты. Потом: Астафьева — обведена. Затем: Сопина — тоже обведена. И внизу, ручкой, моей рукой вроде как… но не моей: Шишкин.
Я стоял на кухне, с открытой пачкой, и не знал, что делать. Жена была в комнате, телевизор фоном, новости. Я сел, разложил бумажку, положил рядом пачку. Посмотрел дату — упаковка произведена позавчера, по наклейке. Фабрика в Рязани. Всё официально. Но внутри — это.
Я подумал, может совпадение. Шишкин — фамилия не редкая. Но дело в том, что ни на работе, ни в соседних домах, ни в детсадовских списках я не встречал однофамильцев. А ещё — это был не просто текст. Это было… странное чувство, как будто мне кто-то протягивает бумагу и ждёт, как я отреагирую.
Я положил всё в пакет. Пошёл обратно в магазин. Продавец была другая. Молодая, усталая. Я спросил:
— Гречка, которая на нижней полке, вы откуда её берёте?
Она сказала:
— Не знаю, с базы приходит. Всё по накладным.
Я сказал, что нашёл бумажку. Показал. Она глянула и отстранилась, как будто я ей сейчас отдам какую-то гадость. Потом сказала:
— Я тут недавно, честно. Это не моё. Может, кто-то что-то подкинул.
Я кивнул. Пошёл домой.
Дома я попытался найти фамилии из списка. Вбил в поиск. Только одну нашёл — Головина Светлана, погибла в 2020, случай на переходе. Остальных — ничего явного. Может, совпадение. Может, не те люди.
Через пару дней я снова пошёл в этот магазин. Купил ещё одну пачку. Пошёл домой. Распаковал — ничего. Третья — тоже ничего. На четвёртой я уже не знал, хочу я это или нет. Но в седьмой — снова была бумага.
На этот раз — без моей фамилии. Другие. Тоже столбиком. Двенадцать штук. Шесть зачёркнуты. Остальные — без пометок. В конце приписка: «отложить, проверить». Почерк тот же.
Я начал бояться. Не в смысле паники — а в смысле тихого, ползучего страха, когда вещи выглядят нормально, но слишком нормально.
Я пошёл на форум, где обсуждают странности, типа эффектов Манделы и прочего. Написал. Люди в комментариях смеялись, кто-то говорил — акция от производителя. Один ответ был странный:
«Если фамилия вписана от руки, лучше не покупать дальше. Это вторая фаза. Отмеченные — на удержании. Тебя уже внесли.»
Профиль фейковый, без постов. Больше он не отвечал.
Я выбросил обе бумажки. Но перед этим сфоткал. Снимки сохранил. Смотрю иногда. Кресты, подчёркивания. Почерк — нервный, как у человека, который пишет под давлением.
Прошло три недели. Всё было тихо. Я больше не покупаю гречку в маленьких магазинах. Даже вообще стараюсь не покупать крупы в расфасовке.
Но вчера, когда я чистил балкон, нашёл в старой коробке от обуви маленький свёрток. Я не помню, чтобы его туда клал. Бумага, сложена вчетверо. Разворачиваю. Там одна строчка:
«Шишкин — отслеживать. Не активировать.»
Ручка та же. Почерк — тот же.
Я сжёг бумагу в раковине. Но запах остался. И он был не бумажный. Он был как у полированной пластмассы. Как у новых упаковок. Свежий. И острый.
Я не знаю, кто это пишет. Я не знаю, что значит зачёркнутый, или обведённый. Или «не активировать». Но я знаю, что моя фамилия была написана первой. Не последней. Просто остальное кто-то стёр.