...Продолжение, предыдущая часть здесь: https://dzen.ru/a/aESlhk4T9nLJPFow
Эпизод №20
Я вернулся в город поздно ночью. Тот самый город, из которого всё началось — с липкого дождя, с дешёвого виски, с голоса женщины по ту сторону двери и выстрела, который должен был закончить меня, но промахнулся. Город встретил меня равнодушно: фонари всё так же мигали, канализационные люки курили, как старые безработные, а на углу спал бродяга, укутавшись в газету с заголовком «Биржи снова рушатся».
Это было как возвращение в старую клетку, где ты давно научился держать спину прямо, потому что стены не дают согнуться.
Я поднялся в офис. Дверь открылась туго — замок заело. Внутри пахло тем, что осталось от моих дел: кофе, пылью и чужими воспоминаниями. На столе — всё на месте. На стене — календарь, где последний день был обведён мной самому, два месяца назад. Я не стал стирать.
Я сел за стол, закурил и долго смотрел в окно. Там, за стеклом, ночь играла в молчанку. Город затаился. Лорен — исчезла. Навсегда. Может быть. Карсон — мёртв. Дюваль — тоже. Брукс — в земле. Руби — в памяти. Я один. Один с диктофоном, старыми делами и сознанием того, что правда, как яд, работает медленно, но неизбежно.
Телефон молчал. Я допил виски. Хотел спать, но знал, что не засну. Не в эту ночь. Потому что в такие ночи в дверь всегда кто-то стучит.
Так и вышло.
Стук был тихим. Как капля дождя. Я открыл, не спрашивая.
На пороге стояла девушка. Молодая. Короткое пальто. В руках — портфель. Волосы — тёмные, лицо — бледное. Глаза — серые, как свинец.
— Вы Вик Рено?
Я кивнул.
— Можете поговорить?
— Если ты принесла деньги или правду — входи. Всё остальное принимаю после завтрака.
Она вошла. Села. Поставила портфель на стол. Открыла.
Внутри — бумаги. Но не такие, к каким я привык. Не банковские переводы. Не копии паспортов. Не фото трупов. Это были записи. Дневники. Ручкой. Синим чернилами. На обложке — инициалы: A.D.
Я поднял взгляд.
— Анри Дюваль?
Она кивнула.
— Я его дочь.
Меня будто ударило в грудь.
— Что?
— Он не говорил о нас. Не любил говорить. Но я знаю, что он был в браке. Что потом ушёл. У нас с мамой — другая жизнь. В другой стране. Но он писал. Мне. Себе. Каждую неделю.
Она протянула мне один из листов. Я прочёл.
«Я живу с женщиной, чьи глаза смотрят сквозь меня. Она красива, но в ней — пустота. Я не знаю, когда перестал чувствовать себя живым. Может, с первой её улыбки. Может, с первой лжи. Но я знаю: однажды она убьёт меня. Или себя. Но не раньше, чем разрушит всё, что осталось вокруг.»
Я опустил лист.
— Почему ты пришла?
— Потому что слышала о тебе. Потому что видела, что ты искал его. Что пытался спасти. Или хотя бы понять. И потому что теперь ты должен закончить то, что начал.
Я поднялся, подошёл к окну. Курил.
— Всё закончилось. Я был в Аргентине. Я видел её. Я отпустил.
— Зря. Она снова на ногах.
Я резко повернулся.
— Что?
— Я приехала в Нью-Йорк четыре дня назад. И узнала, что она уже здесь. Новый паспорт. Новое имя. Но та же Лорен. Она снова собирает вокруг себя старую команду. Остались те, кто выжил. Она нужна им. Как символ. Как яд.
— Откуда ты знаешь?
— Я следила. Сначала просто хотела понять, кто убил моего отца. А теперь — хочу справедливости. Той, которую ты не смог довести до конца.
Я сел.
— Где она?
— Я не знаю точно. Но есть след. Один человек. Его зовут Джейк Эллертон. Бывший адвокат Карсона. Сейчас — чёрный брокер. Он видел её. Разговорил со мной. Назначил встречу. Завтра. Но я боюсь идти одна.
— Ты уверена, что это не ловушка?
— Уверена. Я знала таких людей. Он зол. Он был её игрушкой. Теперь — хочет быть тем, кто разоблачит кукловода.
Я кивнул.
— Встретимся завтра. Я пойду с тобой.
Она встала. Взяла папку. Остановилась у двери.
— Знаете… он вас уважал. В письмах. Говорил: «Если меня не станет — Рено разберётся. Он соберёт по кусочкам. И соберёт правильно.»
— А ты?
— Я тоже верю. Поэтому — пришла.
Она ушла.
Я остался.
С улицы доносился гудок машины. Вдали лаяла собака. На столе — снова копии. Фотографии. Слова.
Я достал пистолет. Протёр. Зарядил. Убрал обратно.
Старый пёс снова пошёл по следу. Потому что история, которую я пытался закопать, снова встала из могилы.
И в этот раз — я не промахнусь.
Потому что теперь я знал: некоторые женщины не исчезают. Они просто уходят в тень.
А я — тот, кто умеет ходить в темноте. И возвращаться. Живым. С пулями. С правдой. И с последним словом.
И, может быть, теперь — с последним выстрелом.
Эпизод №21
Карсон был мёртв. Я видел, как он рухнул, схватившись за живот, кровь полилась на бетон склада, как расплавленное вино. Его глаза — те самые, что когда-то смотрели сквозь меня с презрением и снисхождением, — теперь были пусты. Лорен стояла рядом, с пистолетом в руке и лицом, на котором не было ни капли сожаления. Она смотрела на меня, как будто хотела что-то сказать. Может, проститься. Может, выстрелить снова. Но вместо этого — развернулась, взяла кейс с деньгами и исчезла в темноте, не сказав ни слова.
Я остался лежать на холодном полу. Бронежилет спас мне жизнь, но плечо болело, как будто по нему прошёлся поезд. Один из охранников Карсона ещё стонал. Второй был мёртв. Я знал, что время играет против меня.
Всё тело пульсировало. Я поднялся, прихрамывая, и вышел из склада через заднюю дверь. Кровь лилась из раны — я не был уверен, пуля прошла навылет или застряла в мышце, но сейчас это было неважно. Главное — уйти. Живым. До утра.
На улице моросил дождь. Типичный ночной саундтрек города, который умел хоронить правду с таким же мастерством, как и прошлогодние снегопады. Я шёл, оставляя за собой мокрые следы и капли крови. Позади — склад, внутри которого лежал труп банкира. Впереди — неизвестность.
Я остановился у телефонной будки. Старомодная, но работающая. Выбрал нужный номер. Полицейский участок.
— Анонимный звонок, — сказал я. — На складе на Дакота-стрит, 52, лежит труп. Его зовут Карсон. Он был банкиром. Но это не всё. Там ещё один. Раненый. Поторопитесь, если хотите его допросить.
Я повесил трубку и ушёл. Быстро. Без оглядки.
Через десять минут я уже был у дома Билли — старого добряка, который хранил мои тайны так же надёжно, как сейф в банке. Я постучал три раза — наш знак. Он открыл почти сразу. Не спрашивая. Просто открыл, посмотрел на меня, увидел кровь, побледнел и отступил в сторону.
— Ты что, с войны? — пробормотал он.
— Почти, Билл. Почти.
Я вошёл, рухнул на диван. Он принёс аптечку, зашил рану, как мог — не в первый раз. Потом налил мне виски. Я пил медленно. Каждое глотание — как ожог. Но голова прояснялась.
— Карсон мёртв, — сказал я.
— И Лорен?
— Ушла. С деньгами. Снова.
— Она стреляла в тебя?
— Да.
Он присвистнул. Потом налил себе. Выпил. Помолчал.
— Значит, всё?
Я посмотрел на него. Глубоко. Медленно.
— Нет. Это только пауза.
Он не стал спрашивать, что я имею в виду. Просто кивнул. Он знал — в моей жизни всё заканчивается не точкой, а троеточием. Или выстрелом.
Я переночевал у него. Утром — газеты. Заголовки кричали: «Финансист найден мёртвым на складе». Ни слова о Лорен. Ни слова о кейсе с деньгами. Только сухая хроника. Только спущенные занавески в окнах правды.
Я вернулся в свою контору ближе к полудню. Всё было на месте. Кофе — холодный. Папки — на месте. На стене — та же трещина. На столе — письмо.
Письмо, которого не было, когда я уходил.
Я вскрыл его. Внутри — один лист бумаги.
«Вик. Ты был ближе, чем кто-либо. Ближе, чем стоило. Но ты не понимаешь одного: иногда, чтобы остаться живым, нужно быть чудовищем. Я не жду, что ты простишь. Я просто хочу, чтобы ты остановился. Дальше — бездна. И если ты сделаешь ещё шаг — нас обоих там не будет. Л.»
Я сжал бумагу. Медленно. Аккуратно.
Это был её стиль. Мягкий почерк. Твёрдая воля.
Я подошёл к окну, раскрыл жалюзи. На улице было светло. Но город всё равно оставался в тени.
Я знал, что не остановлюсь.
Потому что когда женщина стреляет первой — ты не прощаешь. Даже если выжил.
Ты продолжаешь идти.
Пока она не обернётся. Или не выстрелит снова.
Эпизод №22
Город просыпался нехотя. Утро было густым, как простуженный кашель — влажным, хриплым, с привкусом никотина и дешёвого бензина. Солнце пыталось пробиться сквозь пелену тумана, но у него, как обычно, ничего не выходило. В этом городе даже свет уставал жить.
Я сидел у себя в конторе, пил вчерашний кофе и читал письмо от Лорен в сотый раз. Его слова уже давно въелись в подкорку, как дешёвое тату: "Если ты сделаешь ещё шаг — нас обоих там не будет". А может, именно этого я и хотел — чтобы нас не стало. Чтобы всё закончилось раз и навсегда.
Но я знал себя. Я не из тех, кто ставит точку. Я — троеточие, набитое пулями.
За окном кто-то кричал. Взрыв мотора. Псина лаяла, как будто на ней отрабатывали свежий глушитель. Всё по-прежнему. Только я стал другим. И это «другое» тянуло меня вглубь, туда, где закопана последняя правда.
Я достал из ящика коробку. Внутри — фотографии, документы, записки. Все следы, что остались от этого грязного дела. Лица мёртвых. Лица тех, кто сделал их такими. И её лицо — последнее. То, которое я всё ещё не мог забыть.
Раздался стук.
Я вздрогнул, инстинктивно потянулся к пистолету. Но стук был обычный. Не угрожающий. Скорее — уставший. Я подошёл, открыл.
На пороге стоял Уэлш. Капитан полиции. Лицо — как старый чемодан: поношенное, потрёпанное, но всё ещё держит форму. Он курил и держал в другой руке конверт.
— Рено, — сказал он, не глядя в глаза. — Нам надо поговорить.
— Если ты пришёл за ответами — я их не даю по утрам. Только после обеда. Лучше — под виски.
Он прошёл внутрь, сел, не дожидаясь приглашения. Бросил конверт на стол.
— Вот. Письмо. Анонимное. Но адресовано тебе.
Я открыл.
Там был один снимок. Цветной. Новый. На нём — Лорен. На балконе отеля. Где-то в Европе. Может, Вена. Может, Цюрих. Неважно. Она была жива. И выглядела так, будто никогда не держала пистолет.
Снизу надпись:
«Игра продолжается. Ты готов?»
Я посмотрел на Уэлша. Он кивнул, как будто подтвердил мои мысли.
— Мы перехватили ещё два таких письма. Один — Грегу. Другой — мэру. Похоже, она снова собирается что-то затеять. Или просто играет с нами, как всегда.
— Она не играет, — сказал я. — Она расставляет фигуры.
— Тогда кто следующий?
Я помолчал.
— Я.
Он встал.
— Мы не можем официально ничего сделать. Нет улик. Нет дела. Все, кто мог свидетельствовать — мертвы или исчезли. Но если ты соберёшь что-то… что-то реальное…
Я кивнул.
— Я знаю. Тогда вам останется только добить.
— И ты готов снова идти по её следу?
— Я не могу иначе.
Он ушёл, оставив после себя запах ментоловых сигарет и старых грехов.
Я остался.
Я достал из сейфа старую карту. Вена. На ней — три адреса, помеченных красным. Один из них — тот самый отель с балконом. Я знал: она ждёт. Или думает, что я не поеду. Что письмо — хватит, чтобы я закрыл глаза.
Но она плохо знала Виктора Рено.
Через сутки я был в Австрии.
Город встретил меня церковными колоколами и ароматом кофе. Но мне было не до прогулок. Я поселился в дешевом отеле на окраине и стал ждать. Наблюдать. Искать.
На третий день я увидел её.
Она шла по улице, в чёрном пальто, с узкой сумкой на плече. Волосы спрятаны под шляпой. Очки. Но я узнал бы её среди тысячи. По походке. По повороту головы. По тому, как она держит сигарету.
Я не пошёл за ней. Я знал, куда она направляется.
Я вернулся в отель. Взял пистолет. Надел куртку. И поехал.
Ресторан, в который она вошла, был на втором этаже старого здания. Уютный. Каменный. Официанты в белом. Вино по двадцать евро за бокал.
Я вошёл. Сел за стол в углу. Подождал.
Через десять минут она подошла.
— Я знала, — сказала она, — что ты приедешь.
— А я знал, что ты оставишь след.
— Я больше не бегаю, Вик.
— А что ты делаешь?
— Убираю последние препятствия.
— И я — одно из них?
Она уселась напротив. Заказала кофе. Смотрела на меня, как в ту самую первую ночь, когда появилась в моём офисе.
— Я устала, — сказала она. — Я не хочу больше играть. Но есть те, кто хочет. Кто требует. Кто помнит.
— Кто?
— Те, кого ты не знаешь. Но они знают тебя.
Я вынул фото. То, что пришло в письме.
— Это угроза?
— Это предупреждение. Если ты не уйдёшь — всё начнётся заново. И на этот раз — ты не выживешь.
— А ты?
— Я уже мертва, Вик. Просто тело ещё ходит.
Я молчал. Она встала. Подошла ближе. Наклонилась.
— Уезжай, — прошептала. — Пока можешь. Потом — будет поздно.
Она ушла.
Я остался. Пил её кофе. Он был горьким.
На следующее утро я вернулся домой.
Сел в офисе. Включил лампу. Открыл окно. Город пах гарью.
Я взял ручку. И начал писать.
«Дело №214. Закрыто. Имя: Лорен Дэйвис. Профиль: исчезнувшая. Статус: вероятно жива. Угроза: непредсказуемая. Комментарий: охота окончена. Но зверь всё ещё на свободе.»
Я отложил ручку. Закрыл досье. Поставил на полку.
А потом налил виски. Закурил.
И стал ждать.
В этом городе всё возвращается. Даже призраки. Даже она.
А я — буду готов. Когда она придёт.
Ведь кто-то должен поставить последнюю точку.
И я хочу, чтобы это был я.