Болезнь, которая уносит 600 тысяч жизней в год (каждый 500-й заболевший умирает), практически не передаётся от человека к человеку напрямую. Чтобы перейти к новому хозяину, паразиту-возбудителю нужен посредник – самка комара рода Anopheles.
При этом вакцин от малярии долгое время не существовало. Лишь в 2022 году ВОЗ одобрила первую вакцину, год спустя вторую, но в России они к использованию не допускаются – и не без оснований. Поскольку болезнь для нашей страны не эндемична (хотя в 1920-х в стране была настоящая эпидемия), Минздрав занял выжидательную позицию – наблюдаем, успешно ли вакцина будет применена в Африке.
Проблема усугубляется тем, что комары достаточно быстро адаптируются к инсектицидам, а возбудитель болезни – к противомалярийным препаратам.
Учёные Мэрилендского университета в США решили подойти к проблеме с совершенно другой стороны. Если для передачи заболевания нужен транспорт, то не будет транспорта – не будет эпидемии? В конце концов, кто из нас не хлопал комаров со всей беспощадностью человека, который не может заснуть от противного писка? Малярийные комары, к слову, не пищат – как говорится, «Спи спокойно, дорогой товарищ».
Учёные генетически адаптировали паразитирующий на насекомых грибок рода Metarhizium, сделав его смертельным именно для анофелесов. Для человека этот грибок, по утверждению исследователей, безопасен. Между насекомыми он передаётся половым путём – то есть является своего рода комариным ЗППП.
Испытания нового «оружия» в африканском государстве Буркина-Фасо признаны успешными. Если ранее смертность от грибка составляла 4%, то после его модификации почти 90% самок, спарившихся с заражёнными самцами, погибали в течение двух недель. А мёртвая самка уже никого не заразит малярией.
На войне, по циничной поговорке, все средства хороши, а взаимоотношения человека и анофелеса исследователи прямо называют гонкой вооружений:
«Они адаптируются к нам, мы ищем новое оружие против них».
Плохая новость: человечество, кажется, готово одновременно выпустить в свободный полёт генетически модифицированный белок-убийцу и убрать малярийного комара из многочисленных экосистем, где он играет свою роль.
У разных видов комаров свои особенности, но в целом они являются необходимым компонентом природного равновесия. Личинки комаров – пища многих птиц и рыб от экватора до Заполярья. Комары являются биологическим «транспортом» не только для возбудителей болезни, но и для некоторых микроэлементов, необходимых другим видам.
Более того, даже способность комаров переносить инфекции является частью естественного регулирования численности популяций животных.
Прекрасно понимаю, что ни одну мать, чей ребёнок умер от малярии, экологическая роль комара не волнует. Я не являюсь энтомологом и тем более – специалистом по Африке. Не знаю, что произойдёт в случае исчезновения малярийного комара. И не знаю, известно ли это хоть кому-нибудь на белом свете.
На первых порах явно снизится число заражений малярией, но что будет потом? Может быть, последствия окажутся незначительными и затухнут – а может быть, произведут «эффект бабочки» и раскачают всё экологическое равновесие. Здесь необходим тщательнейший расчёт последствий, который могут провести лишь лучшие специалисты в соответствующих областях.
Но точно знаю одно, что неосмотрительное вмешательство в экосистемы – даже столь точечное – может приводить к жутким последствиям. И очень хочется верить, что перед началом масштабного внедрения новой технологии борьбы с комарами-анофелесами учёные и правительства будут совершенно чётко представлять себе все возможные последствия.
Безответственные решения, даже принятые с самыми благими намерениями, могут стать смертельными – в том числе и для тех, кого изначально собирались спасти.