25 мая произошло событие, которое практически не заметили в отечественном информационном поле. Пост премьер-министра Монголии покинул Лувсаннамсрайн Оюун-Эрдэнэ. Интерес к нашему южному соседу невелик, а зря: это традиционная сфера нашего влияния, которую мы фактически утратили после 1991 года. В своё время в этой стране стояла крупная группировка советских войск – около 100 тысяч человек, готовых по приказу Советского правительства двинуться в поход на маоистский Китай. Времена изменились, группировка войск покинула пределы МНР – да и нет больше государства с таким названием. Геополитический вакуум тут же заполнили другие внешние игроки.
В первую очередь, несомненно, укрепил свои позиции в бывших владениях Цинской империи Китай. Однако монголы испытывают сущий ужас при размышлениях о перспективе стать колонией Поднебесной. Все шансы на это имеются. Во-первых, в КНР проживает больше монголов, чем в самой Монголии – 7,5 миллионов против 3 миллионов. Во-вторых, есть ряд исторических причин для Пекина претендовать на эти территории. Свою независимость монголы получили по итогам Синьхайской революции 1911 года. Но отделение земель не признали власти Китайской республики. Не давали ханьцам вернуться русские: сначала царская Россия, а затем советская плотно опекали монгольский народ.
Тайвань (Китайская Республика) официально признал независимость Монголии лишь в 2002 году. КНР формально признала сразу же после своего же образования. Вместе с тем, фантомные боли никуда не делись. Улан-Батор не спешит бросаться в объятья России, поскольку тоже не хочет стать "второй Бурятией" или "второй Тувой". Власти Монголии провозгласили политику "третьего соседа": найдём, дескать, других партнёров, помимо Москвы и Пекина, чтобы не стать вассалом или, того хуже, губернией. Ярким выразителем такой линии, явно прозападной, выступал ушедший ныне на покой господин Лувсаннамсрайн Оюун-Эрдэнэ.
К характеристике персонажа: работал в американской благотворительной организации World Vision International зональным директором, окончил Школу управления имени Джона Кеннеди в Гарварде. А главное: является выходцем из комсомольцев, возглавлял Социал-демократическую монгольскую молодёжную ассоциацию. Схожие кадры выступают в качестве главных адептов ориентированного на США курса в Китайской Народной Республике. Во время своего срока на премьерском посту Лувсаннамсрайн Оюун-Эрдэнэ активнейшим образом привлекал американские и европейские инвестиции в горнодобывающую отрасль, прежде всего в добычу меди и урана, чтобы стать неким буфером между Россией и Китаем.
Монгольская армия принимает участие в регулярных учениях Соединённых Штатов Америки "Khaan Quest", хотя ещё, казалось бы, недавно вооружённые силы страны являлись по сути приложением к Советской Армии. Некие рудиментарные связи сохраняются до сих пор. В военных учебных заведениях Российской Федерации насчитывается около 400 военнослужащих из Монголии. В этом направлении, безусловно, нужно продвигаться и далее. Пора возвращать и позиции на рынках. Ещё в 1990 году 80% всей торговли МНР приходилось на Советский Союз (оставшиеся 20% - на страны социалистического лагеря, в первую очередь – на Чехословакию и Болгарию). Сегодня доля России гораздо скромнее. В нашу страну идёт 0,7% монгольского экспорта, на нас приходится 24% монгольского импорта. Понятное дело, за счёт энергоносителей.
Усилия Президента Владимира Путина по включению в приоритетную зону интересов России стран, окружающих Китай, в частности КНДР, Вьетнама и Монголии, это важнейшее направление нашей внешней политики. Вместе с тем, надо понимать: нужны конкретные проекты. Совместные предприятия, чётко и системно поставленная гуманитарная деятельность, а не спорадические связи, зачастую оставшиеся с былых великих времён.
Шанс для этого есть. Правда, пока непонятно, кто именно придёт на смену Лувсаннамсрайну Оюун-Эрдэнэ.
Игорь Лисин