Когда человек с травмой начинает «размораживаться» в процессе терапии, его защитные механизмы, включая идеализацию родительских фигур и детства, постепенно отступают. В этот момент он начинает осознавать, что произошедшее с ним является результатом не его плохих поступков или вины, а следствием неэмпатичного обращения. Это осознание приводит к переживанию горя — того самого горя, от которого он долго прятался и которое трудно было признать, ведь психологически он ощущает себя сиротой. Понимание того, что изменить что-либо в прошлом невозможно, и что травмы, полученные в детстве, формируют его настоящую жизнь, становится тяжелым бременем. Выйти из этого состояния только усилием воли не удается. В то же время, он начинает четко осознавать свою «голодную» потребность в заботливом, ответственном и сильном взрослом, на которого можно опереться. Находясь в постоянном поиске такой фигуры и опираясь на свои «антиродительские» критерии, он, как правило, находит ее и начинает идеализировать. Это