Две женщины молча сидели за столом. За окнами уже стемнело, пушистыми хлопьями падал снег. Женщины сидели в полумраке, в круге света, который давал настенный бра. Старшая из женщин, 36-летняя Елена с полноватой фигурой и завитыми перманентными кудряшками, шумно шмыгнула носом и произнесла:
-Новый год скоро, ёлку бы нарядить для Кирилла, три недели осталось.
-Надо нарядить, - механическим голосом отозвалась ее младшая сестра Екатерина. Катя было 34 года, она была повыше сёстры ростом, крашенные в блонд волосы были подстрижены в модные в те годы стрижку карэ (под Мирей Матье). У обеих женщин были одинаковые крупные носы и большие серо-голубые глаза. Екатерина была более стройной, чем Елена, но было видно, что худоба ее нездоровая, как бы вынужденная. В облике сквозила отрешённость: сухие тонкие губы, пролёгшие морщины на лбу и у уголков рта, заплаканные глаза. Лицо человека , который выплакал весь запас слез. Елена аккуратно погладила сестру по руке и встала, чтобы опять поставить греться чайник. В двухкомнатной квартире Кати они находились вдвоём. Валерий, муж Екатерины, был на ночном дежурстве в больнице. Сын Кирилл в данный момент был у свекров, которые хоть и находились в ужасном состоянии после внезапной кончины Киры- младшей сестры Кирилла, но всё же, были в лучшем состоянии, нежели сама Катя. Лена налила себе чай, добавила дольку лимона и спросила:
-Тебе подлить чая?
-Нет, не надо, я все думаю, вот похоронили Киру, а ведь это могла быть и не она
-В смысле? - перебила ее Елена, -Кира преставилась во сне, очень редкий случай, обычно синдром младенческой с.м.е.р.т.и у младенцев, но вскрытие ничего не обнаружило, это просто ужасный несчастный случай, твоей вины в этом нет! - повысив голос, она шумно выдохнула, как будто эта последняя фраза лишила последних сил.
Катя как будто очнулась и неожиданно твёрдым голосом произнесла:
-Лена, я должна тебе кое-что рассказать, но пообещай, что ты никому не расскажешь о нашем разговоре.
-Конечно не расскажу, я же не сплетница какая-нибудь, - обиженно ответила сестра.
-Не этом дело, - возразила Катя, - просто то, о чем я собираюсь тебе рассказать выглядит как бред. Ты же помнишь, что на весь август я приехала на дачу, к свекрови и детям. Всё было как обычно, только дети даже со мной категорически не хотели идти искупаться на наш Лесной пруд, а ты же, как они любили там бывать.
-Ты спрашивала, может, что-то случилось там, может детей какая-нибудь мамаша наругала? - перебила сестру Елена.
-Да спрашивала я, ничего не говорили, сказали только, что им там скучно и неинтересно. Так вот, в конце августа, накануне нашего отъезда в Москву, мне приснился сон. Знаешь, такой жуткий и реалистичный. Как будто ночь, но знаешь, такая предрассветная. Я стою на берегу нашего Лесного пруда на опушке леса и вдруг в этой тишине раздался треск веток. Мне стало очень страшно, знаешь, такой страх, что аж двинуться с места не можешь, только дышишь и то с трудом. И вижу, как из леса медленно выходит очень высокий крупный мужчина с всклокоченными рыжими волосами , бородатый, очень злобное выражение лица. Но при этом он был в сером костюме. Понимаешь, Лен, в классическом обычном костюме! Из чащи! Я хочу убежать и не могу, потому что как в оцепенении. Он подходит ко мне и буквально рычит мне в лицо: сын или дочь, кого забирать? А мне так страшно, что я просто ничего не соображаю и начинаю плакать во сне. А он опять говорит: сын или дочь или обоих забирать? Я как заору: Кирилла оставь! И в это момент проснулась, вся потная, в горле пересохло. Встала, воды попила, сама думаю, просто дурацкий сон и всё.
Елена с сочувствием посмотрела на младшую сестру и мягко сказала:
-Катюша, ты же понимаешь, что это просто дурной сон, помнишь, как нас бабуля в детстве учила: дурной сон со днём вон, дню конец и сну конец и так 3 раза. Сны - это та информация, которую наш мозг обрабатывает в течение дня. А потом, может твоё предчувствие про Киру так сработало.
Катя молча смотрела на свою сестру.
Продолжение будет позже.