Да по-другому и быть не могло. Песец прийти не мог, потому что он здесь и так уже был. Помните 90-е? Вот, это и был песец. Его звали Боря. А вслед за ним пришёл Вован.
Вован - это как песец, только хуже. Потому что песец - он отчётливый, а Вован - мутный и обнадёживающий. Когда песец, то все понимают, что это песец и надо что-то с этим делать. И что-то делают. Правильно или не очень, но делают. И песец уходит.
А Вован - это когда всем кажется, что песец ушел навсегда и больше не вернётся, теперь всё в порядке, даже хорошо, местами вообще зашибитлс - всё круто, мы встали с колен, расправили плечи, щас ка-а-ак заживём-заживём! Как заживём! Так заживём, что "наши дети нам позавидуют" (с)
Вован - это когда все радуются и думают, что мы крутые, нам всё нипочём, мы великие, мы самые великие, самые большие, самые вообще самые, и если что - можем повторить. И всякое такое.
Вован - это когда все сидят на диванах у телевизоров, тащатся от происходящего на экранах и потягивают пивко. И периодически размахивают флажками. И тащатся от этого в десять раз сильней, чем в другие дни.
И при этом никто ничего не делает. Потому что Вован.
Потому что всё круто по определению, ничего делать для этого не нужно и даже противопоказано, чтобы случайно не качнуть лодку и Вован не выпал.
Нельзя, конечно, сказать, что прямо совсем никто ничего не делает - кое-что делать всё-таки приходится - вставать утром на работу, идти в офис, крутиться в офисном кресле вокруг своей оси, с умным видом подходить к кофемашине, наливать кружку кофе и с еще более умным видом сидеть пить, втыкая в монитор с какими-то документами, электронной почтой, аськой или вроде того. Потом еще кружку надо помыть, но это уже не каждый день.
Есть люди, которые вообще работают, прямо по-настоящему, без дураков - сидят на кассе, занимаются доставкой товаров, кто-то в автосервисе что-то откручивает и закручивает - должен же кто-то что-то откручивать и закручивать на иномарках, которыми заставлены все дворы, которые иногда ломаются, несмотря на то, что иномарки. Кто-то натягивает потолки. Кто-то клиентов.
То есть какая-то работа по стране всё-таки ведётся, даже при Воване. Поэтому нельзя сказать, что совсем ничего не делается.
Просто при Воване не делается ничего особенного и великого, соответствующего заявлениям, что мы самые великие и можем чего-то там где-то повторить, если будет надо.
При Воване делается необходимый минимум, чтобы раньше времени не вернулся старый песец. А местами делается даже меньше, чем нужно, но песец всё равно не приходит, потому что его место уверенно занимает Вован, который сам пришёл после песца и поэтому песцу своё насиженное место уже не уступит. И сам никуда не собирается уходить.
В этом и состоит еще одно трагическое отличие Вована от песца - песец уходит, а Вован - нет.
Вован - это песец насовсем. До конца.
При этом конец у Вована всё-таки есть, он не бесконечный. Всё в этом мире рано или поздно заканчивается, даже Вован, как бы кому ни хотелось, чтобы он был вечным. Просто Вован не уходит сам. Не уходит, когда следует. Вован остаётся, потом еще раз остаётся, а потом еще и еще...
Еще на один срок, потом еще на один...
А потом война.
Почему война? А потому что Вован.
При Воване даже война называется не войной, а специальной вованной операцией. К которой никто даже не начинал готовиться, потому что был Вован. Был полный всеобъемлющий Вован, при котором готовиться к чему-либо было совершенно не нужно и даже противопоказано. Потому что и так всё было готово и ништяк - флажки, ленточки, парады, дворы заставленные иномарками, кофемашины, кресла, диваны, телевизоры. А по телевизорам Вован. И ничего больше никому не было нужно.
И еще все думали, что у Вована есть хитрый-прехитрый план, как ничего не делать и ни к чему не готовиться, но чтобы при этом всех победить, чтобы все убились о наши выгодные рубежи - вот такой был хитрый план.
Поэтому когда началась война - она сразу пошла прямо по этому самому плану, в точности как и было в этом плане записано, и по-другому никак. По-другому и быть даже не могло.
Вот прямо как готовились к войне - так она и пошла. Со всеми перегруппировками, жестами доброй воли, сделками, выгодными рубежами, еще более выгодными рубежами, совсем уже выгодными рубежами в Курской области, какими-то бандитами, улучшением позиций, войной с трансформаторами - это как было с ветряными мельницами, только с трансформаторами. И еще с налётами союзной беспилотной авиации на Подмосковье. Только союзники теперь не с нами, а напротив и называются партнёрами.
В общем, на войне тоже наступил и продолжается полный Вован.
Но как и полагается при Воване, всё по-прежнему зашибитлс. Мы всех побеждаем, министерство обороны в своих докладах дважды уничтожило противника со всеми его бронемашинами еще в первый год, постоянно докладывает о растущих потерях супостата, отраженных атаках, контратаках, контратаках атак и атаках контратак, и еще об ударах возмездия, чтобы дважды уничтоженному ранее противнику неповадно было впредь наносить удары по нашей великой столице, а МИД выражает озабоченность по поводу того, что противник чего-то там не соблюдает и вообще ведёт себя не так, как было записано в хитром плане зелёным по фиолетовому.
И сам Вован вместе с прилагающимся к нему Димоном регулярно сетует, что это неправильный какой-то противник, он наносит какие-то неправильные удары туда, куда не следует их наносить. И с ним решительно ни о чём нельзя договориться, даже о его противника капитуляции.
На войне происходит такой же полный и всеобъемлющий Вован, который был до её начала. Он там по всей линии фронта длиной 2 тысячи километров, во всех окопах и блиндажах, со всеми вытекающими и далеко за пределами зоны специальных вованных действий в том числе и почти до самого Урала.
Но самый Вован происходит в Генштабе и штабе специальной вованнной операции. Там происходит такой эпический Вован, что даже сам Вован периодически удивляется тому, что там происходит и просит как-то что-то сделать, преодолеть вованную бюрократию и другие вованные проблемы, просит помогать в этом вованкоров и всех желающих, но только кто будет это всё делать, когда кругом и всюду полный сплошной Вован?
Был один дядя Женя, который решил чего-то со всем этим поделать и обратился к самому Вовану, чтобы тот заменил Серёгу, но это оказалось не по хитрому плану и дяде Жене доступно объяснили, что Серёга - это тот же самый Вован, только в Генштабе, поэтому ничего не поделаешь. И дядя Женя это осознал.
Вот такой у нас в России наступил Вован.
Да по-другому и быть не могло. Потому что после песца по имени Боря, которого привёл за собой дядя Миша, мог прийти только такой вот эпический Вован и никто другой.
Примерно по той же схеме к немцам в 20-м веке приходил Адольф. Правда, нам говорят, что сравнивать Вована с Адольфом категорически недопустимо, но так мы и не сравниваем. Вован - это не Адольф, это совсем другое.
Адольф был жёстким и злобным, железным как крест, сугубо немецким послепесцовым явлением первой половины 20-го века, которое могло случиться только с немцами ввиду их национальных особенностей, менталитета и веяний времени.
Вован - это совсем другое. Это сугубо россиянское, тёплое и глухое как ватник послепесцовое явление, которое могло случиться только с нашим народом ввиду его вековечной веры и надежды на доброго царя, Богом данного, самого лучшего из лучших, который всех защитит, и всё будет - и горшочек будет сам собой варить, и печка будет сама собой ходить, и Емелю прокатит, а если поломается, то в автосервис сама сходит, починится, вернётся и пирожков напечёт. А в современной модификации к чудо-печке пригалается еще более чудный экран, по которому показывают, как добрый царь всё правильно обо всём говорит, всё понимает, думает о народе, знает о его проблемах и чаяниях, печётся и заботится. И просит всех бояр делать то же самое. И гордится русскими витязями, которые на войне, которая не называется войной, раскидывают во все стороны полчища супостата, только ошмётки летят, да клочки по закоулочкам, и поэтому можно дальше лежать, только иногда вставать, чтобы открыть дверь курьеру из доставки и раскатать скатерть-самобранку.
По щучьему велению, по моему хотению - пусть все вороги запнутся о наши красные линии зеленого цвета, убьются о наши выгодные рубежи, убоятся наших орешников и последствий, с которыми никогда не сталкивались в своей истории, пусть НАТО развалится, пусть в ЕС не найдётся больше денег на производство снарядов, пусть они там все замёрзнут без нашего газа и приползут просить прощение, сами себя демилитаризуют, признают нас великой державой и будут уважать наши интересы... а нефть в любом случае не может стоить дёшево, потому что это никому не выгодно... недостающее вписать, самое важное подчеркнуть.
Это Вован. Полный Вован, который пришёл России после песца Борьки, которого привёл за собой словоблуд Мишка - видимо тот самый, которого запускали в небо в 80-м, хапнул там в стратосфере радиации и вернулся со свежими идеями и новым мЫшлением.
И если кто-то думает, что специфическая вованная операция - это конец Вовану - нет, это еще не конец. Это только начало того конца, которым закончится этот Вован.
А когда закончится Вован...
Вот тогда мы и узнаем, прав ли был боярин, который говорил нам, что пока есть Вован - есть Россия...
Этот пост в Телеграм